То, что сегодня разворачивается на африканском континенте под эгидой Русской православной церкви, рискует стать самым масштабным институциональным расширением за всю историю Московского патриархата и одновременно - новым, структурированным инструментом внешнеполитического влияния Кремля.
Глубоко в винодельческом регионе Южной Африки, в провинции Западный Кейп, неподалеку от городка Робертсон, за рядами жестяных построек и по гравийной дороге, где дети играют в пыли, стоит здание абрикосового оттенка с характерным куполом. Вывеска на африкаанс указывает на принадлежность к Московскому патриархату. Внутри - иконы, лампады, ковры, литургическая утварь, куда более привычная для храма в Санкт-Петербурге, чем для сельского прихода в Южной Африке. Однако этот приход - лишь один из сотен, возникших в Африке за последние годы.
Континент давно присутствует в стратегических расчетах Москвы. В период холодной войны Советский Союз активно поддерживал движения деколонизации, поставлял вооружение и предоставлял образовательные квоты. По данным архивов, к концу восьмидесятых годов в советских вузах обучались десятки тысяч студентов из Африки. СССР поддерживал Африканский национальный конгресс в период борьбы с апартеидом, что сформировало устойчивый пласт политических симпатий. Этот исторический капитал сегодня вновь востребован.
После февраля 2022 года, в условиях санкционного давления и сокращения экономических возможностей на западном направлении, Москва усилила активность в странах глобального Юга. Африка, объединяющая 54 государства - члена Организации Объединенных Наций, становится важным дипломатическим ресурсом. В голосованиях Генеральной Ассамблеи по резолюциям, связанным с украинским конфликтом, значительная часть африканских стран либо воздерживалась, либо не поддерживала западные формулировки. Для Кремля это показатель эффективности политической работы.
Экономический вес России в Африке ограничен. По данным за 2023 год, товарооборот России с африканскими странами оценивался примерно в 18–20 миллиардов долларов, тогда как торговля Китая с континентом превышала 280 миллиардов долларов. Китай является крупнейшим торговым партнером Африки, активно инвестируя в транспортную и портовую инфраструктуру. В этих условиях Москва делает ставку не столько на масштабные инвестиции, сколько на комбинацию военно технического сотрудничества, поставок зерна и удобрений, образовательных программ и гуманитарных инициатив.
Россия остается одним из крупнейших поставщиков вооружений в Африку. По оценкам международных исследовательских центров, в период с 2018 по 2022 год на Россию приходилось около 40 процентов импорта вооружений странами Африки к югу от Сахары. Параллельно после разрыва зерновой инициативы в 2023 году Москва объявила о безвозмездных поставках зерна ряду государств, включая Мали, Сомали, Центральноафриканскую Республику и Зимбабве. Объемы этих поставок были относительно скромными в глобальном измерении, однако политический эффект оказался значительным.
В культурно образовательной сфере активность также нарастает. На континенте действуют центры, известные как «Русские дома». По состоянию на 2024 год их насчитывалось семь, велись переговоры об открытии новых площадок. Русский язык вводится или расширяется в университетах Абиджана в Кот д Ивуаре, Хараре в Зимбабве, а также в ряде учебных заведений Северной и Восточной Африки. В 2024 году фонд, возглавляемый Катериной Тихоновой, открыл лекционный зал в Университете Шейха Анта Диопа в Дакаре для поддержки преподавания русского языка и научного сотрудничества.
По официальным данным, более 32 тысяч студентов из африканских стран обучаются в российских университетах. С 2020 года количество государственных стипендий для африканских абитуриентов увеличилось почти в три раза и превысило 5300 мест в год. Этот кадровый ресурс рассматривается как инвестиция в долгосрочные связи: выпускники советских и российских вузов занимали и занимают высокие государственные посты в ряде стран Африки.
На этом фоне религиозный вектор приобретает особое значение. В декабре 2021 года Русская православная церковь объявила о создании Патриаршего экзархата Африки. Формальным поводом стало признание Александрийским патриархатом автокефалии Православной церкви Украины. Московский патриархат заявил о переходе под свою юрисдикцию африканских священнослужителей, не согласных с этим решением.
Если до 2021 года каноническое присутствие Русской православной церкви в Африке ограничивалось четырьмя странами, то к середине 2024 года, по официальным данным экзархата, география расширилась как минимум до 34 государств. Число клириков достигло 270 человек, зарегистрировано около 350 приходов и общин. Для сравнения: ранее Московский патриархат практически не имел собственной приходской сети на континенте.
В академической работе 2025 года председатель миссионерского отдела Африканского экзархата Юрий Максимов назвал происходящее «крупнейшим географическим расширением в истории Русской православной церкви». Масштаб действительно беспрецедентен: за три года создана инфраструктура, на формирование которой в иных регионах уходили десятилетия.
Исследования, проведенные кенийским священником и ученым Евангелосом Тиани, указывают на важный фактор: материальную мотивацию. По его данным, часть африканских клириков переходила под юрисдикцию Москвы после предложений более высокой регулярной оплаты, финансирования строительства храмов и возможности ускоренного рукоположения. Для многих священнослужителей в бедных регионах это существенный аргумент.
История священника с Мадагаскара, служащего в Антананариву, показательна. Он прошел дистанционное обучение при московской семинарии, затем трехмесячную практику в 2023 году и в течение нескольких дней был рукоположен сначала в диаконы, затем в священники. По его словам, предоставляемое содержание позволяет обеспечивать семью, медицинскую помощь и образование детям. В условиях, когда в ряде стран средний доход на душу населения не превышает нескольких тысяч долларов в год, даже умеренная поддержка из России становится конкурентным преимуществом.
Таким образом, речь идет не просто о религиозной экспансии. Формируется сеть лояльных структур, связанных с Москвой институционально, финансово и идеологически. В странах, где церковь играет заметную общественную роль, это означает дополнительный канал влияния - от местных общин до политических элит.
На фоне ограниченных экономических ресурсов и растущей конкуренции с Китаем и западными державами Кремль делает ставку на комплекс мягкой силы: образование, гуманитарные проекты, военное сотрудничество и религиозные институты. Африканский экзархат Русской православной церкви становится частью этой стратегии. И если текущая динамика сохранится, речь действительно может идти о самом масштабном внешнем расширении Московского патриархата за всю его историю - с далеко идущими политическими последствиями.
Соблазнение Африки. Как Русская православная церковь борется за континент
Одна из ключевых причин активизации Московского патриархата в Африке связана не столько с миссионерской динамикой, сколько с внутриправославным конфликтом, обострившимся после украинского церковного кризиса. Каноническая юрисдикция Александрийского патриархата традиционно распространяется на весь африканский континент. Это одна из древнейших поместных православных церквей, основанная, согласно церковной традиции, апостолом Марком. В современной структуре мирового православия она занимает второе место по чести после Константинополя. До 2021 года Московский патриархат фактически не имел собственной приходской сети в странах к югу от Сахары и признавал каноническую территорию Александрии.
Ситуация изменилась после 2018 года, когда по решению патриарха Константинопольского была образована Православная церковь Украины. В 2019 году ее автокефалию признал и патриарх Александрийский Феодор II. Для Московского патриархата, который до этого считал Украину своей канонической территорией, это стало серьезным ударом. В ответ Русская православная церковь разорвала евхаристическое общение сначала с Константинополем, а затем с Александрийским патриархатом. В декабре 2021 года был создан Патриарший экзархат Африки - структура, которая фактически зашла на каноническую территорию Александрии.
С точки зрения Московского патриархата это решение объяснялось тем, что ряд африканских священников якобы не согласился с позицией своего патриарха по украинскому вопросу и обратился с просьбой о переходе под юрисдикцию Москвы. По официальным данным экзархата, уже к середине 2024 года в его состав вошли около 270 клириков и было зарегистрировано порядка 350 приходов и общин в 34 странах. Для сравнения: до 2021 года постоянное присутствие Московского патриархата в Африке фактически ограничивалось одним крупным храмом в Йоханнесбурге.
Представители Александрийского патриархата расценивают происходящее как вмешательство и попытку ослабить их позиции. Митрополит Кенийский Макарий публично заявлял, что переход части клириков носит характер давления и имеет финансовую составляющую. По его словам, Москва пытается «наказать» Александрийский патриархат за признание украинской автокефалии. В Кении, где действует одна из крупнейших православных общин Африки, под юрисдикцию Москвы перешло, по разным оценкам, не менее 80–90 священнослужителей. Это значительная доля от общего числа приходского духовенства в стране.
Мотивация перехода часто сочетает богословские и материальные аргументы. Часть священников действительно апеллирует к теме украинского «раскола», повторяя официальную позицию Москвы. Вместе с тем многие не скрывают, что финансовые условия стали важным фактором. В ряде стран Восточной Африки средний годовой доход на душу населения составляет от 1000 до 2000 долларов. В таких условиях регулярная поддержка из России, даже если она не сопоставима с европейскими стандартами, воспринимается как ощутимое улучшение положения. Отдельные священнослужители подтверждали, что их доход после перехода вырос примерно вдвое. Эти средства позволяют оплачивать обучение детей, медицинские услуги, поддерживать сиротские приюты и небольшие социальные проекты при приходах.
Архимандрит Кирилл, анализируя процесс, отмечает, что конфликт с Александрийским патриархатом стал лишь поводом. По его мнению, речь идет о более широкой стратегии усиления российского влияния на континенте. В этой логике церковная сеть может служить каналом распространения идеологических установок, совпадающих с линией российской внешней политики. Тематика «традиционных ценностей», критика либеральных социальных реформ и противопоставление «консервативного большинства» западному культурному дискурсу действительно находят отклик в ряде африканских обществ. Согласно данным опросов Afrobarometer, в некоторых странах более 70 процентов респондентов выступают против легализации однополых браков, а религиозные лидеры сохраняют высокий уровень доверия - выше 60 процентов.
Тем не менее масштаб и глубина церковной экспансии пока остаются ограниченными. Значительная часть приходов экзархата размещается в скромных зданиях или временных помещениях. В отличие от масштабных инфраструктурных проектов Китая или крупных инвестиционных программ стран Персидского залива, церковная деятельность Москвы не сопровождается строительством школ или больниц в заметных объемах. Социальные проекты существуют, но они точечные и зависят от локальных ресурсов.
Финансовые возможности экзархата также не выглядят безграничными. После отставки митрополита Леонида, который возглавлял структуру с момента ее создания, в среде духовенства стали звучать жалобы на сокращение финансирования и заморозку отдельных инициатив. Внутренняя управленческая модель подвергалась критике за избыточную централизацию и зависимость от персональных связей. Некоторые священники отмечали, что вынуждены искать дополнительные источники дохода, совмещая служение с мелкой торговлей или иной работой, чтобы обеспечить семьи.
Таким образом, африканское направление Московского патриархата находится на пересечении канонического конфликта, идеологического противостояния и внешнеполитических интересов. С одной стороны, количественные показатели роста впечатляют на фоне почти нулевого присутствия до 2021 года. С другой стороны, материальная база и институциональная устойчивость этой сети пока остаются ограниченными. Вопрос о том, станет ли африканский экзархат долговременным инструментом влияния или останется эпизодом внутриправославного спора, зависит от сочетания финансовых ресурсов, политической воли и способности церкви укорениться в местных обществах.
Расширение присутствия
Оценить точное число прихожан Русской православной церкви в Африке затруднительно. В обществах, где религия и социальный консерватизм играют заметную роль в повседневной жизни, учет верующих редко отличается прозрачностью. Формальная регистрация прихода не означает устойчивую численность общины, а посещаемость может колебаться в зависимости от экономических и политических обстоятельств. По данным Всемирного банка, Южная Африка остается одной из стран с наиболее высоким уровнем неравенства в мире: коэффициент Джини превышает 0,63. В таких условиях церковь нередко выполняет не только религиозную, но и социальную функцию, становясь центром распределения помощи и символом стабильности.
Приход на окраине Робертсона, названного в честь шотландского протестантского миссионера Уильяма Робертсона, перешел под юрисдикцию Русской православной церкви в 2022 году. Сегодня его посещает небольшая община преимущественно белых южноафриканцев, говорящих на африкаанс. По переписи 2022 года белое население страны составляет около 7,3 процента, при этом носители африкаанс насчитывают примерно 12 процентов населения. В историческом контексте часть этой группы традиционно придерживается консервативных ценностей, включая патриархальные установки и скептическое отношение к либеральным социальным реформам. Именно эта аудитория стала первой социальной базой для приходов Московского патриархата в регионе.
Однако стратегия не ограничивается работой с африкаанс общинами. Представители экзархата заявляют о программах катехизации и социальной поддержки в сельских чернокожих районах, где уровень безработицы в ряде провинций превышает 30 процентов, а среди молодежи достигает 50 процентов. В этих условиях любая структура, способная предложить образовательные курсы, гуманитарную помощь или стипендии, получает конкурентное преимущество. Расширение сети приходов сопровождается открытием воскресных школ, гуманитарных складов, иногда медицинских пунктов, что усиливает институциональное присутствие.
Директор специальных проектов Центра информационной устойчивости Том Саузерн, анализировавший российскую активность в Африке, охарактеризовал происходящее как попытку «втянуть большее число стран в орбиту влияния». По его оценке, религиозная составляющая дополняет информационную и военную стратегию. Сам Центр информационной устойчивости в своих исследованиях фиксировал рост прокремлевских нарративов в социальных сетях африканских стран после 2022 года. В ряде случаев эти нарративы сопровождались публикациями о «традиционных ценностях» и критикой западной политики.
Исторические связи Москвы с континентом заметно ослабли после распада СССР. В девяностые годы Россия сократила экономическое и дипломатическое присутствие, сосредоточившись на внутренней трансформации и отношениях с Европой и США. Перелом наступил после 2014 года, когда аннексия Крыма привела к санкциям и ухудшению отношений с Западом. Африка вновь стала рассматриваться как пространство для политического маневра.
Согласно докладу Европейского парламента за 2023 год, Россия заключила соглашения о военном сотрудничестве с 43 африканскими государствами. По данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира, в период 2018–2022 годов на Россию приходилось около 40 процентов поставок вооружений в страны Африки к югу от Сахары. После гибели руководства частной военной структуры «Вагнер» в 2023 году ее активы были реорганизованы, а часть персонала интегрирована в так называемый Африканский корпус, курируемый Министерством обороны России. Ранее связанные с «Вагнером» компании имели контракты в сфере охраны объектов, добычи золота в Центральноафриканской Республике и Судане, а также в нефтесервисном секторе.
Экономический потенциал Африки значителен. Население континента превышает 1,4 миллиарда человек и, по прогнозам Организации Объединенных Наций, к 2050 году может достичь 2,5 миллиарда. Средний возраст населения составляет около 19 лет, что делает Африку самым молодым регионом мира. В 2023 году совокупный валовой внутренний продукт стран континента оценивался более чем в 3 триллиона долларов. В письменном обращении к Форуму партнерства Россия – Африка в Каире Владимир Путин подчеркивал демографический и экономический потенциал региона. Сергей Лавров заявил о планах открыть торговые представительства в 15 странах к концу 2026 года.
Военно морское измерение также присутствует. В январе российский военный корабль принял участие в совместных учениях у побережья Южной Африки вместе с судами Китая, Ирана и Объединенных Арабских Эмиратов. Маневры были официально посвящены вопросам морской безопасности и борьбе с пиратством. Однако в стратегическом плане подобные действия демонстрируют готовность Москвы участвовать в формировании альтернативных коалиций вне западных форматов.
При этом финансовые возможности России в Африке заметно уступают ресурсам конкурентов. Китай остается крупнейшим торговым партнером стран к югу от Сахары, с объемом торговли свыше 280 миллиардов долларов в год. Россия занимает лишь третье десяток в списке партнеров региона. По данным Всемирной торговой организации, ее доля в совокупной внешней торговле Африки не превышает нескольких процентов. Объединенные Арабские Эмираты за последние годы стали одним из крупнейших инвесторов в логистику и портовую инфраструктуру. Европейский союз остается главным источником прямых иностранных инвестиций в Южной Африке, а в стране действуют около 600 американских компаний, обеспечивающих десятки тысяч рабочих мест.
Динамика саммитов отражает изменение политического контекста. В 2019 году на первый саммит Россия – Африка прибыли 43 главы государств и правительств. Второй саммит в 2023 году собрал 17 лидеров. Кремль объяснил снижение уровня представительства внешним давлением. Тем не менее Москва продолжает наращивать дипломатическую активность, стремясь восстановить прежний масштаб контактов.
Информационный компонент усиливается. Государственное агентство «Спутник» объявило о расширении присутствия в Африке, планируя открыть бюро в Южной Африке в 2026 году. Первое подразделение в Эфиопии начало работу в 2025 году. Руководитель проекта Виктор Анохин заявил, что задача состоит в предоставлении «альтернативного источника новостей» и формировании «сбалансированной повестки». На практике это означает продвижение интерпретаций, отличных от западных медийных форматов.
В совокупности религиозная экспансия, военное сотрудничество, информационные проекты и ограниченные, но символически значимые экономические инициативы формируют многослойную стратегию. Русская православная церковь в этом контексте выступает не автономным актором, а частью более широкой архитектуры влияния. При относительно скромных финансовых ресурсах Москва делает ставку на институциональное закрепление - через образование, безопасность, гуманитарную помощь и религиозные структуры. Африка становится пространством, где конкурируют не только капиталы, но и модели ценностей, а церковная инфраструктура превращается в элемент геополитической конфигурации XXI века.
Вербовка и человеческий ресурс
По оценкам ряда исследовательских структур, включая Европейский совет по международным отношениям, российская активность в Африке в последние годы сопровождалась не только дипломатическими и военными инициативами, но и системной информационной работой. В аналитических материалах указывается на поддержку сетей, распространяющих дезинформацию в социальных сетях и мессенджерах в странах Сахеля, в Центральноафриканской Республике, Судане и ряде других государств. В докладах фиксировались кампании, направленные на дискредитацию западных миссий и усиление антиколониальной риторики. По данным международных мониторинговых организаций, в период после 2022 года количество координированных информационных операций, связанных с пророссийскими источниками в Африке, увеличилось в разы по сравнению с периодом до 2019 года.
Параллельно усилились обвинения в том, что Москва использует социально экономическую уязвимость части африканского населения для рекрутинга в военные и квази военные структуры, задействованные в украинском конфликте. Одним из наиболее обсуждаемых механизмов стала программа Alabuga Start, связанная с особой экономической зоной «Алабуга» в Татарстане. Формально проект позиционировался как инициатива по привлечению молодых иностранок, прежде всего из Африки, в возрасте от 18 до 22 лет для работы в сферах гостиничного сервиса, логистики и строительства. В публичных презентациях подчеркивались бесплатное обучение, проживание, медицинская страховка и конкурентная оплата труда.
Однако в трех независимых докладах, подготовленных в 2024–2025 годах, в том числе Институтом науки и международной безопасности, утверждается, что значительная часть привлеченных девушек в итоге трудоустраивалась на производственных линиях, связанных с выпуском беспилотных летательных аппаратов и компонентов для военной техники. Авторы докладов опирались на интервью, кадровые документы и спутниковые снимки промышленных площадок. По их оценкам, счет завербованных шел на сотни, а в перспективе программа могла охватывать несколько тысяч человек.
Старший научный сотрудник вашингтонского института Спенсер Фарагассо отметил, что в ряде стран к югу от Сахары безработица среди молодых женщин превышает 30 процентов, а доступ к высшему образованию ограничен финансовыми барьерами. В таких условиях предложения о работе за рубежом с гарантированным доходом выглядят привлекательными. Однако, по его словам, реальный характер занятости зачастую не совпадает с первоначальными обещаниями. Российская сторона официально не признала нарушения. Представители «Алабуги» не ответили на публичные запросы, а посольство России в Южной Африке в августе заявило, что не располагает данными о нарушениях прав, назвав публикации предвзятыми.
Проблема не ограничивается трудовыми программами. По оценке украинских властей, на стороне России в боевых действиях участвуют более 1400 граждан африканских государств. Проверить эти цифры независимо затруднительно, однако отдельные страны подтверждают случаи вербовки. Министр иностранных дел Кении в ноябре сообщил, что не менее 200 кенийцев были привлечены в российские вооруженные силы, часто после обещаний работы в качестве охранников или водителей. Речь шла о контрактах, заключенных через посредников, при этом часть завербованных утверждала, что не была полностью информирована о характере службы.
В опубликованном докладе исследовательской группы All Eyes on Wagner утверждается, что вербовочная деятельность охватывала примерно 35 африканских стран. В документе приведены имена около 300 африканцев, погибших в боевых действиях на стороне России. Авторы доклада анализировали открытые источники, некрологи, публикации в социальных сетях и региональные СМИ. Хотя точное число может отличаться, сама тенденция подтверждается официальными расследованиями в нескольких государствах.
Южная Африка занимает особое место в этой истории. Закон страны прямо запрещает участие граждан в боевых действиях на стороне иностранной армии без специального разрешения. Нарушение квалифицируется как уголовное преступление. В 2025 году полиция начала расследование в отношении дочери бывшего президента Джейкоба Зумы, подозреваемой в содействии вербовке около 20 мужчин для российской армии. По версии следствия, им сообщалось, что они отправляются на курсы подготовки телохранителей, однако впоследствии они оказались в зоне боевых действий.
Отдельное дело возбуждено в отношении Нонкулулеко Мантуле, ведущей государственной радиостанции, и четырех мужчин, которых она, по данным обвинения, завербовала для службы в российской армии. Судебный процесс назначен на апрель. В январе в судебных материалах по другому делу упоминалось, что вербовщики обращали внимание и на южноафриканских видеоигроков, предполагая, что навыки работы с дронами и симуляторами могут быть полезны на фронте.
Кения, Южная Африка и Ботсвана официально объявили о проведении расследований, чтобы установить механизмы, через которые их граждане оказались вовлечены в конфликт. Власти Южной Африки и Лесото публично предостерегли граждан от принятия отдельных предложений о работе и стипендиях в России без тщательной проверки. По данным министерств иностранных дел этих стран, консульские службы фиксировали случаи, когда граждане выезжали по трудовым контрактам, а затем оказывались в военной среде.
В совокупности информационные операции, трудовые программы с непрозрачной занятостью и случаи военного рекрутинга формируют сложную картину. Для России Африка представляет дипломатический ресурс и демографический резерв, для ряда африканских государств - источник рисков, связанных с утечкой граждан в иностранные военные структуры. Масштаб явления пока не сопоставим с численностью местных армий или трудовой миграции в Европу и Персидский залив, однако политический резонанс значителен. Он затрагивает вопросы суверенитета, прозрачности международных программ и ответственности государств за действия посредников.
Религиозные лидеры
Расширяющееся присутствие Русской православной церкви в Африке постепенно превращается в символ более широкой стратегии Москвы, направленной на укрепление политических и культурных позиций на континенте. Если в 2021 году речь шла о создании новой церковной структуры, то к середине 2024 года Африканский экзархат уже заявлял о деятельности как минимум в 34 странах, о 270 клириках и примерно 350 приходах и общинах. Для института, который еще несколько лет назад практически не имел инфраструктуры к югу от Сахары, это количественно беспрецедентная динамика.
На пресс конференции в 2022 году, подводя итоги первого года работы экзархата, тогдашний Патриарший экзарх Африки Леонид Горбачев прямо заявил, что церковь взаимодействует с российскими государственными структурами и поддерживает диалог с правительством по вопросам, связанным с потребностями экзархата. Фактически это означало институционализированную координацию. В российской модели церковно государственных отношений Московский патриархат формально отделен от государства, однако на практике между церковной и государственной дипломатией существует устойчивая связка, особенно в вопросах внешней политики и продвижения концепции «традиционных ценностей».
Кенийский священник и исследователь отец Тиани в статье, опубликованной в июле 2024 года в журнале Studies in World Christianity, подчеркивал, что религиозные лидеры в Африке часто обладают более высоким уровнем общественного доверия, чем политические элиты. По данным опросов Afrobarometer, в ряде стран к югу от Сахары уровень доверия к религиозным институтам превышает 60 процентов, тогда как доверие к парламентам и правительствам зачастую находится в диапазоне 30–40 процентов. В условиях, когда религия активно влияет на электоральное поведение и общественные дебаты по вопросам семьи, образования и социальной политики, церковная сеть становится эффективным каналом мягкой силы. Отец Тиани охарактеризовал использование религии как «идеальную форму российского вхождения», указывая на сочетание духовного авторитета и институциональной устойчивости.
География присутствия Русской православной церкви в Африке демонстрирует контраст между скромными сельскими миссиями и представительскими объектами. Приходы действуют в Кении, на Мадагаскаре, в Нигерии, Южной Африке и других странах. Кафедральный собор Сергия Радонежского на окраине Йоханнесбурга, увенчанный золотыми куполами, был основан в 2003 году и до создания экзархата оставался единственным храмом Московского патриархата к югу от Сахары. Его появление тогда воспринималось как точечный проект, рассчитанный преимущественно на русскоязычную диаспору и дипломатов. Сегодня же он стал символом расширенной сети, ориентированной уже не только на соотечественников, но и на местные общины.
Активизация церковной дипломатии вызывает обеспокоенность и в Европе. В апреле 2023 года правительство Чехии включило патриарха Московского Кирилла в национальный санкционный список, сославшись на его публичную поддержку военных действий против Украины. Этот шаг стал редким случаем персональных санкций в отношении религиозного лидера. Контекстом служило решение Украинской православной церкви в 2022 году объявить о полной независимости от Московского патриархата, что стало серьезным ударом по канонической юрисдикции Москвы.
В Молдове, которая ориентирована на интеграцию в Европейский союз и в 2022 году получила статус страны кандидата, власти неоднократно заявляли, что структура, связанная с Московским патриархатом, используется как инструмент влияния. По данным молдавских спецслужб, в 2023–2024 годах фиксировались случаи участия отдельных клириков в политической агитации и распространении нарративов, совпадающих с линией российской внешней политики. Церковная тема стала частью более широкой дискуссии о национальной безопасности и информационной устойчивости.
В то же время представители Русской православной церкви отвергают обвинения в политической мотивации экспансии. Николас Эстерхейзен, возглавляющий приход святого Иоанна Лествичника в Кейптауне, подчеркивает духовный характер связей с Москвой и утверждает, что они выходят за рамки текущей политической конъюнктуры. По его словам, речь идет о литургической традиции, богословии и канонической преемственности, а не о государственной повестке.
Аналогичную позицию занимает Даниэль Агбаза, священник Русской православной церкви в Нигерии, где в штате Бенуэ строится новый храм. Он указывает, что формальное название «русская» отражает историческое происхождение патриархата, но не означает подчиненности российскому правительству. В его аргументации акцент делается на автономии церковной структуры и универсальном характере православной веры.
Таким образом, вокруг африканской экспансии Русской православной церкви складывается двойственный нарратив. С одной стороны, количественные показатели - десятки стран, сотни приходов, сотни клириков - свидетельствуют о стремительном институциональном росте, который объективно совпадает по времени с усилением внешнеполитической активности Москвы в Африке. С другой стороны, сами священнослужители настаивают на духовной мотивации и канонической логике процесса. В условиях, когда религия в Африке остается одним из наиболее влиятельных общественных институтов, церковная сеть неизбежно приобретает политическое измерение, даже если формально декларирует внеполитический характер. Именно в этой зоне пересечения духовного авторитета и геополитических интересов и формируется новый инструмент российского присутствия на континенте.