Армия и силовики получат 44 копейки из каждого рубля федеральных расходов 2027 года. Остальную дыру в казне Москва собирается закрывать деньгами собственных граждан и внезапной сговорчивостью Белого дома
В середине октября администрация Санкт-Петербурга разместила на своем официальном сайте решение, которое объясняет российский бюджет точнее любой пояснительной записки Минфина. Единовременную городскую выплату добровольцу, подписавшему контракт с Минобороны, урезали с 3,5 млн до 1 млн рублей. Прежнюю сумму сохранили лишь для одной категории - для тех, кто идет служить в беспилотные войска.
Пехотинец подешевел в три с половиной раза. Оператор дрона остался в цене.
Вся логика проекта федерального бюджета на 2027-2029 годы, который правительство внесло в Госдуму 30 сентября, укладывается в эту пару строк. Расходы по разделу «Национальная оборона» в 2027 году запланированы на уровне 17,15 трлн рублей, или 35,2% всех трат федеральной казны. Годом ранее, утверждая прошлую трехлетку, кабинет обещал на 2027-й 13,5 трлн, так что новая цифра выше прежнего ориентира примерно на 27%. В номинальном выражении такой военной строки в постсоветской истории не было ни разу, а по сравнению с довоенным 2021 годом она выросла почти в пять раз. Прибавьте раздел «Национальная безопасность и правоохранительная деятельность», и силовой блок поглотит 21,4 трлн рублей, около 44% федеральных расходов. На весь человеческий капитал остается примерно 21%.
При доходах в 43,3 трлн рублей и расходах в 48,8 трлн дефицит 2027 года заложен на уровне 5,5 трлн, или 2,2% ВВП. За три года военные расходы превысят 50 трлн рублей: на 2028-й запланировано 16,6 трлн, на 2029-й - 16,3 трлн. Формально кривая идет вниз. Фактически за последние годы ни один подобный план не пережил встречи с реальностью, и снижение военных трат в «плановых» годах давно превратилось в бюджетный ритуал, а не в обязательство.
Сам документ появился в странный момент. 21 октября помощник президента России Юрий Ушаков после встречи Владимира Путина со спецпосланником Дональда Трампа Стивом Уиткоффом в Петербурге объявил, что Москва в принципе согласна возобновить трехсторонние переговоры с Вашингтоном и Киевом после 10 ноября. Кремль рассуждает о послевоенной системе безопасности и одновременно утверждает финансовый план, в котором война расписана до 2029 года включительно. Из двух этих сигналов я верю тому, за которым стоят деньги.
Каждый третий рубль под грифом «секретно»
Первое, что бросается в глаза при чтении проекта, - не цифры, а их отсутствие. В 2027 году засекреченными окажутся 34,9% всех федеральных расходов, самая высокая доля как минимум за двенадцать лет. Из 17,1 трлн рублей военной строки в открытых приложениях детально расписаны, по имеющимся подсчетам, лишь около 2,3 трлн. Остальное - черный ящик, в который Госдума заглядывать не будет и не захочет.
Фактические военные расходы России не публикуются с 2022 года. Отсюда главный вопрос, на который проект бюджета не отвечает: сколько страна на самом деле потратила на войну в 2026-м? В законе стояло 12,9 трлн рублей. Известно как минимум об одной поправке, добавившей около 2 трлн. Летом в деловой прессе появлялись оценки, согласно которым дополнительные траты в 2026 году могли достичь 5 трлн. Если они верны, то «рекордный» скачок на 27% во многом легализует уже сложившуюся реальность, а вовсе не наращивает военные усилия.
Косвенное подтверждение дает дефицит. Еще год назад правительство обещало на 2026 год 3,785 трлн рублей дефицита, или 1,6% ВВП. Теперь оценка составляет 7,345 трлн, или 3,2% ВВП, и это рекорд с начала полномасштабной войны. Общие расходы 2026 года выросли на 13,2%, до 48,6 трлн рублей. Деньги, которых не было в плане, ушли туда, где их не принято показывать.
Любопытную деталь оставил первый заместитель министра обороны Леонид Горнин. В интервью ведомственной газете он описал новую модель военного планирования, при которой потребности армии оцениваются сразу в двух вариантах, «лимитном» и «потребном». Оборонный бюджет на 2026-2028 годы Горнин назвал сбалансированным. Впрочем, само существование «потребного» варианта говорит больше любых заверений: лимит, который выдает Минфин, по определению меньше того, что просит Генштаб, и этот разрыв из года в год закрывается поправками, о которых общество узнает задним числом.
Учитель против «Герани»: кто оплатит рекорд
Рост военной строки на 3,6 трлн рублей сопровождается цифрой, мимо которой легко пройти. Общие расходы на 2027 год по сравнению с прошлогодним планом выросли лишь на 2,7 трлн, с 46,1 до 48,8 трлн. Разницу кто-то должен оплатить, и в бюджете хорошо видно, кто именно.
Против прошлогодних ориентиров на 2027 год расходы на социальную политику, куда входят пенсии и пособия, урезаны на 7%. Здравоохранение теряет 6,8%, образование - 6%. Сильнее всех режут национальную экономику, то есть дороги и сельское хозяйство: минус 7,4%. Сопоставление с другой базой дает несколько иные цифры, минус 5,5% для медицины и минус 5,4% для школ. Расхождение объясняется методом расчета, однако направление движения одинаково при любом методе.
Для наглядности. Федеральный бюджет 2027 года направит на здравоохранение около 1,82 трлн рублей, на образование - 1,78 трлн. Проценты по государственному долгу обойдутся в 4,7 трлн, рекорд за все годы войны. Россия будет платить держателям облигаций федерального займа больше, чем тратит на больницы и школы вместе взятые, и разница превысит триллион рублей.
Справедливости ради, значительную часть социальных расходов несут регионы, и федеральные цифры не показывают всей картины. Страховые пенсии в 2027 году проиндексируют дважды, первый раз с 1 февраля на уровень инфляции 2026 года. Министр финансов Антон Силуанов, выступая в Совете Федерации, назвал ожидаемый средний размер пенсии по старости к концу 2027 года - 29 904 рубля. Пенсионер свою индексацию получит. Чего он не получит, так это поликлинику, которую не построили, и дорогу, ремонт которой отложили.
Существует и более тонкий сдвиг. Общая сумма расходов 2027 года почти совпадает с ожидаемыми тратами 2026-го: 48,8 трлн против 48,6 трлн. Правительство закладывает инфляцию не выше 4%, тогда как текущая годовая инфляция превышает 7%. При номинально замороженном бюджете и растущей военной доле любая гражданская статья сокращается в реальном выражении, даже если на бумаге она стоит на месте, и именно этот незаметный механизм, а не громкие проценты сокращений, определит качество жизни россиян в ближайшие три года.
Пехота дешевеет: регионы первыми закрывают кошелек
Петербург не одинок. С 15 сентября Мордовия снизила региональную выплату новым контрактникам с 3 млн до 800 тыс. рублей, почти вчетверо. Иркутская область опустила планку с 2,1 млн до 1,8 млн. В Самарской области, где с февраля по май контрактнику платили 2,2 млн, к августу сумма упала до 400 тыс. Сокращения идут на фоне снижения числа подписанных контрактов, то есть деньги заканчиваются одновременно с желающими.
Тяжелее всего читаются решения о выплатах семьям погибших. В Кемеровской области в феврале 2026 года единовременную выплату родственникам убитого военного сократили втрое, с 3 млн до 1 млн рублей, хотя эта сумма не менялась с начала войны. Саратовская область с 1 ноября снизит аналогичную выплату с миллиона до 100 тысяч, в десять раз.
Картина выглядит парадоксально. По расчетам независимых исследователей, средний региональный бонус за контракт в августе 2026 года достиг рекордных 1,65 млн рублей. Противоречия здесь нет: регионы ведут между собой аукцион за добровольцев, и одни задирают ставки, пока другие выходят из торгов. Выходят прежде всего те, чьи бюджеты уже лежат на боку.
По данным Счетной палаты, в первом квартале 2026 года с дефицитом закончили 56 регионов против 46 годом ранее, а их суммарный дефицит почти удвоился, до 294 млрд рублей. К середине года, по имеющимся сведениям, таких субъектов стало 65. Кемеровская область в первом квартале зафиксировала дефицит, равный половине собственных налоговых и неналоговых доходов. Совокупный дефицит регионов в 2025 году установил исторический рекорд в 1,5 трлн рублей, а в июне Федеральная налоговая служба поручила губернаторам проработать возможность повышения местных налогов.
Механика понятна. Налог на прибыль, главный источник региональных доходов, в первом квартале сократился на 11,7% в годовом выражении. Прибыль компаний падает вместе с остывающей экономикой, и губернаторы режут то, что можно резать без согласования с Москвой. Выплаты добровольцам и семьям погибших оказались именно такой статьей.
Федеральный центр тем временем закладывает на 2027 год свыше 1,5 трлн рублей только на пенсионное обеспечение военнослужащих и членов их семей. Ветеран, который уже воевал, остается обязательством Москвы. Новобранец, которого еще предстоит заманить, становится проблемой губернатора.
Дрон дороже человека: где спрятаны настоящие деньги
В открытой части бюджета беспилотники выглядят скромно. Национальный проект «Беспилотные авиационные системы» получит в 2027-2029 годах 103,3 млрд рублей, причем к 2029-му ежегодное финансирование вырастет с 28 млрд до 43,3 млрд. На подготовку кадров для отрасли на три года заложено 270 млн рублей, тогда как в одном только 2026-м на эти цели выделяли миллиард. Глава Минпромторга Антон Алиханов на заседании профильного комитета Госдумы и вовсе назвал другую цифру, около 49 млрд рублей на развитие беспилотных систем за три года. Две официальные оценки расходятся вдвое, и такое расхождение само по себе диагноз: гражданские дроны в этой системе координат остаются побочной темой.
Главные беспилотные деньги лежат в засекреченной части военного раздела. Судить о них можно лишь по косвенным признакам. По оценке украинской военной разведки, государственный заказ на ударные «Герани» и дроны-имитаторы в 2026 году превысил 100 тысяч единиц, а ежемесячный выпуск реактивных «Гераней» четвертой и пятой модификаций с лета доходит до 4 тысяч штук, не считая до 2 тысяч «Гераней-2». Американские аналитики в марте оценивали общий выпуск примерно в 5 500 аппаратов в месяц. Разброс между оценками большой, тренд в обеих один.
Центр этой индустрии - особая экономическая зона «Алабуга» в Татарстане. По данным, основанным на спутниковых снимках, с весны 2026 года вокруг нее оборудовали 33 позиции противовоздушной обороны. Для сравнения, президентскую резиденцию на Валдае прикрывают 31 башня и две площадки для зенитных комплексов. Расширение производства «Алабуга-Волокно», по имеющимся оценкам, позволит выпускать корпуса еще примерно для 28 тысяч дронов в год; проект должны завершить в 2027-м и вывести на полную мощность к 2029-му.
Здесь и проходит настоящая граница нового бюджета. Пехотинец, которого нужно заманивать миллионами, становится для государства слишком дорогим и слишком ненадежным активом. Дрон дешевле и не требует выплат вдове. Кремль переводит войну на конвейер, и петербургская таблица выплат лишь честно фиксирует этот выбор.
С экономической точки зрения в такой ставке кроется ловушка. Беспилотная промышленность едва ли не единственный сектор, который растет быстро и устойчиво. Ее продукция сгорает через несколько недель после сборки и ничего не добавляет к производительному капиталу страны. Рост такого рода отражается в ВВП, но не в благосостоянии.
Налог на тех, кто успел накопить
Для покрытия разрыва Минфин вновь полез в карман граждан. С 1 января 2026 года базовая ставка НДС уже выросла до 22%. Теперь правительство внесло в Госдуму законопроекты № 617-9 и 618-9, которые с 2027 года меняют налогообложение тех, у кого есть сбережения.
Главная новация - перевод «пассивных» доходов под общую прогрессивную шкалу НДФЛ от 13% до 22%. Речь о дивидендах, процентах по вкладам, доходах от операций с ценными бумагами и от продажи имущества. Сейчас они облагаются по ставкам 13-15%. По оценке самого Минфина, изменения затронут около 4 млн человек, не более 6% налогоплательщиков, а небольшие вклады до 1 млн рублей реформа обойдет.
Остальной пакет бьет точечно. Паевые инвестиционные фонды будут сами платить 15% с пассивных доходов. Ставка налога на дивиденды нерезидентам на счетах типа «С» вырастет с 15% до 35%, и это прямой сигнал иностранным акционерам, чьи деньги заблокированы в России с 2022 года. Покупки в зарубежных интернет-магазинах обложат НДС по полной ставке 22%, причем сразу, хотя прежний план предусматривал плавный переход через 7% в 2027-м и 14% в 2028-м. Добывающим компаниям предложено платить 30% с дополнительного дохода по сравнению с уровнем 2025 года, золотодобытчикам - 20%. Налоговые штрафы в твердой сумме вырастут в большинстве случаев в 1,16-3,3 раза.
Суммарно, по оценкам, налоговые новации способны принести казне около 1,5 трлн рублей. Цифра впечатляет, но покрывает лишь чуть больше четверти дефицита 2027 года.
Логика выбора прозрачна. За два года высокой ключевой ставки, которая и сейчас держится на уровне 14%, обеспеченная часть общества заработала на депозитах немалые проценты. Государство обнаружило этот слой и решило его снять. Параллельно растут косвенные поборы: индексацию коммунальных тарифов в 2026 году перенесли на 1 октября, и годовая инфляция к середине месяца подскочила с 6,35% в сентябре до 7,22%, выше прогноза Банка России на конец года в 6-7%. Регулятор, приостановивший в сентябре цикл смягчения, на заседании 23 октября, по общему ожиданию рынка, оставит ставку на прежнем уровне.
Заемщиком последней инстанции остается сам бюджет. В 2027 году правительство планирует занять на внутреннем рынке 6,1 трлн рублей против 5 трлн в 2026-м, а государственный долг вырастет с 19,9% до 21,7% ВВП. По меркам развитых стран это немного. Для страны, отрезанной от внешних рынков капитала и платящей по своим облигациям высокие проценты, нагрузка выглядит совсем иначе.
Здесь необходима честная оговорка. Российская экономика не рушится. После спада на 0,2% в первом квартале ВВП во втором вырос на 1,3% в годовом выражении. Безработица в августе опустилась до 2,2%. Реальные зарплаты за семь месяцев выросли на 6%, хотя к июлю рост замедлился до 3,3%. Силуанов 21 сентября назвал дефицит около 2% ВВП таким, который «не представляет каких-то рисков», и в узко бухгалтерском смысле он прав.
Катастрофы не будет. Будет медленное сжатие, при котором каждый следующий год чуть беднее предыдущего, а государство забирает чуть больше. Правительство само прогнозирует рост реальных располагаемых доходов в 2027 году всего на 1,4%.
Нефть по 110 долларов, а казна пустеет
Самый странный парадокс российского бюджета 2026 года связан с нефтью. Ближневосточный кризис и перебои в судоходстве через Ормузский пролив вернули мировые цены к трехзначным отметкам. В марте баррель Brent стоил до 119 долларов, утром 22 октября - свыше 112 долларов, максимум с мая. По данным Минэкономразвития, средняя цена Urals в сентябре составила 92 доллара за баррель при заложенных в бюджет 59.
Казалось бы, Кремль должен купаться в нефтедолларах. Вместо этого нефтегазовые доходы бюджета в сентябре составили 452,4 млрд рублей, на 22,3% меньше, чем годом ранее. За девять месяцев казна получила 5,47 трлн рублей, на 17,2% меньше, чем за тот же период 2025 года. Годовой план по нефтегазовым доходам правительство уже урезало с 8,9 до 7,6 трлн.
Объяснений два. Первое - крепкий рубль: в сентябре доллар в среднем стоил около 85 рублей против заложенных в бюджет 92,2. Второе - война с российскими НПЗ. С начала 2026 года, по западным подсчетам, Украина атаковала российские нефтеперерабатывающие заводы как минимум 114 раз, более чем вдвое чаще, чем годом ранее. В июне объем переработки упал до минимума за двадцать лет. Июльские дроны достали Омский НПЗ за 2 500 километров от границы. С 8 июля правительство запретило экспорт дизельного топлива, присоединив его к уже действовавшему запрету на вывоз бензина. Демпферные выплаты нефтяникам за поставки на внутренний рынок при высоких мировых ценах только растут, съедая налоговый выигрыш от дорогой нефти.
Еще в начале года Минфин, по имеющимся данным, готовил сокращение всех «нечувствительных» расходов на 10%, и от секвестра бюджет спас лишь скачок цен после начала войны на Ближнем Востоке. Иными словами, финансовая устойчивость российского государства в 2026 году держалась на ракетах, летящих над Персидским заливом, и это обстоятельство мало кто в Москве готов произносить вслух.
На этом фоне Минфин делает шаг, который выглядит здравым и одновременно показательным. С 2027 года цена отсечения в бюджетном правиле снижается с 59 до 50 долларов за баррель: все, что выше, будет уходить в резервы. Ликвидная часть Фонда национального благосостояния на 1 октября сократилась до 3,8 трлн рублей, или 1,6% ВВП, многолетний минимум. Силуанов 9 октября в Госдуме оценил цену решения: разница в девять долларов стоит, по его словам, «почти триллион рублей тех расходов, которые мы финансируем за счет нефтегазовых доходов».
Перевод с бюрократического: войну в 2027 году будут оплачивать меньше нефтью и больше налогами. Ненефтегазовый дефицит, по словам министра, опустится примерно до 5% ВВП, минимального уровня с 2008 года. Бюджетной стабильности такая консолидация полезна. Для гражданина, у которого с 2027 года вырастет налог на проценты по вкладу, она означает ровно одно: нефтяная рента больше не прикрывает его от счета за войну.
Дизель для Трампа: главный спонсор Кремля сидит в Вашингтоне
Если налоги - внутренний источник спасения, то внешний обнаружился там, где его меньше всего ждали. 9 октября, после телефонного разговора с Путиным, Дональд Трамп объявил о сделке: Россия немедленно выпускает на рынок 300 тысяч тонн дизельного топлива, а затем, в зависимости от состояния своих НПЗ, еще 3 млн тонн. Министерство финансов США выдало временную лицензию, ослабляющую санкции против российского дизеля до апреля 2027 года. 11 октября Трамп объявил об «энергетическом перемирии» между Россией и Украиной, чем, судя по реакции Киева, удивил прежде всего Владимира Зеленского. 16 октября американский президент подписал указ, позволяющий не применять новые санкции и пошлины, предусмотренные принятым в 2026 году законом Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана.
Арифметика сделки выглядит почти комично. Суммарные 3,3 млн тонн дизеля соответствуют примерно 25 млн баррелей, что меньше суточного мирового потребления этого топлива. Повлиять на цены на заправках к промежуточным выборам 3 ноября такой объем вряд ли способен. Мотив Вашингтона все же понятен: по словам зампреда комитета Госдумы по энергетике Юрия Станкевича, российский запрет изъял с мирового рынка около 10% предложения дизеля, а в условиях ормузского кризиса каждая тонна на счету. Для Москвы ирония двойная, ведь экспорт дизеля она сама запретила в июле из-за дефицита на внутреннем рынке.
Настоящая цена сделки измеряется в другом. Трамп публично призвал Зеленского прекратить удары по российской топливной инфраструктуре, фактически возложив на Киев ответственность за мировой дефицит дизеля. По имеющимся данным, то же требование на переговорах с украинской стороной повторял зять американского президента Джаред Кушнер. Если «энергетическое перемирие» удержится, Кремль получит то, чего не мог добиться ни системами ПВО, ни деньгами: тишину над НПЗ. Восстановление переработки снизит демпферные выплаты и вернет экспорт нефтепродуктов, то есть закроет часть дыры в нефтегазовых доходах. Ни одна строчка Налогового кодекса не способна дать бюджету столько, сколько один пост в Truth Social.
В американском истеблишменте это понимают. 13 октября двенадцать сенаторов из обеих партий, членов комитета по иностранным делам, призвали президента немедленно отменить сделку. Против высказалась и республиканка Лиза Мурковски, предложившая вместо этого ужесточить санкции и пошлины. Белый дом пока стоит на своем, а сам Трамп на этой неделе вновь повторил, что ждет от Зеленского согласия на сделку. Москва ответила жестом доброй воли: 21 октября, в день визита Уиткоффа, на свободу вышел осужденный в России американский пенсионер Стивен Хаббард.
Кто выигрывает? Кремль получает передышку для нефтепереработки и прецедент снятия санкций без прекращения огня. Трамп получает заголовок перед выборами. Проигрывает Украина, у которой забирают самый эффективный экономический инструмент давления, и Европа, которую о сделке, судя по всему, никто не спросил. Отдельный сюжет связан с Пекином: по сведениям американских СМИ, в разговоре 9 октября Путин предложил провести саммит по Украине с участием Трампа и Си Цзиньпина, но без Зеленского.
Бюджет 2027 года составлен так, будто никакой сделки нет и война продолжится. Сделка с Вашингтоном составлена так, будто войну можно заморозить без политических уступок Москвы. Между этими двумя документами и находится реальная стратегия Кремля: вести переговоры, чтобы снимать давление, и сохранять военные расходы, чтобы не терять рычаги.
Советский урок, выученный наполовину
Мое поколение помнит, чем заканчивается бухгалтерия, в которой армия всегда идет первой. Во второй половине 1980-х советская экономика несла военную нагрузку, несоразмерную ее возможностям, а в 1986 году нефть за несколько месяцев подешевела более чем вдвое. Дыры в бюджете закрывали кредитами Госбанка и товарным дефицитом, пока 2 апреля 1991 года государственные розничные цены не повысили разом, ударив по сбережениям миллионов семей.
Нынешняя российская власть этот урок выучила, но лишь наполовину. Центробанк не печатает деньги под дефицит, цены рыночные, резервы создавались заранее, а Минфин даже в разгар войны снижает цену отсечения, чтобы пополнить фонд. Технократы сделали все, чтобы не повторить 1991-й. Вторую половину урока они выучить не могут, потому что она не экономическая: страна, тратящая на армию больше, чем на социальную политику, экономику, ЖКХ, здравоохранение и образование вместе взятые, рано или поздно переносит счет на собственных граждан. Выбирать остается лишь форму оплаты, инфляцию или налоги.
Для соседей России, от Южного Кавказа до Центральной Азии, из этого бюджета следует прагматичный вывод. Москва ближайших лет - партнер со сжимающимся гражданским спросом и все меньшими возможностями платить за лояльность. Влияние, которое нечем оплатить, обычно заменяют давлением, и это стоит учитывать каждой столице, имеющей с Россией общую границу или общий рынок.
Календарь на ближайшие полгода
Прогнозировать российский бюджет неблагодарно, но четыре проверяемых утверждения я готов зафиксировать с датами.
Первое. Госдума примет бюджет в третьем чтении до 30 ноября 2026 года, а раздел «Национальная оборона» на 2027 год изменится менее чем на 1% от внесенных 17,15 трлн рублей. Парламентские дискуссии развернутся вокруг налоговых поправок, и именно там правительство пойдет на косметические уступки.
Второе. Плановый дефицит 2027 года в 2,2% ВВП не устоит. Экономисты крупнейшего государственного банка еще до публикации проекта оценивали его в 2,7% ВВП. Я ожидаю, что не позднее 30 июня 2027 года правительство официально повысит оценку дефицита минимум до 3% ВВП, как это происходило три последних года подряд.
Третье. Трехсторонние переговоры после 10 ноября состоятся, но всеобъемлющего соглашения о прекращении огня до 31 декабря 2026 года подписано не будет. Москве выгоднее растягивать процесс, пока он приносит санкционные послабления.
Четвертое. Временная лицензия на российский дизель, истекающая в апреле 2027 года, будет продлена или заменена более широким послаблением, если к тому моменту не произойдет резкого разрыва между Вашингтоном и Москвой. Отказаться от нее Трамп сможет лишь ценой признания, что сделка с Путиным провалилась, а признавать подобное он не любит.
Бюджет, который голосует дронами
Проект бюджета на 2027 год честнее любых заявлений Кремля о мире. Он показывает государство, которое готовится воевать минимум до конца десятилетия и уже не может делать это за счет нефти. Счет переходит к вкладчикам и регионам, а через них к каждому, кто приходит в районную больницу. Одновременно Москва нашла в Вашингтоне собеседника, готового частично оплатить этот счет санкционными послаблениями, не требуя взамен ни мира, ни отвода войск.
Главный выбор, впрочем, сделан не в Минфине, а в той самой петербургской таблице. Государство решило, что живой солдат обходится слишком дорого, а беспилотник в самый раз. Человеческий капитал в этом бюджете стал статьей экономии, машинный - статьей роста.
С 1 ноября семья саратовца, погибшего на фронте, получит от области 100 тысяч рублей. Новобранец беспилотных войск, подписавший контракт в Петербурге, по-прежнему получит 3,5 миллиона. Разница в тридцать пять раз и есть настоящий бюджет России на 2027 год.