Хранилища ЕС заполнены хуже, чем когда-либо с начала наблюдений в 2011 году, газ вдвое дороже прошлогоднего, а самый короткий выход из ловушки снова ведет через Кремль
В понедельник, 14 сентября 2026 года, октябрьский фьючерс на нидерландском хабе TTF впервые почти за четыре года пробил отметку в 1000 долларов за тысячу кубометров, или около 84 евро за мегаватт-час. Дороже европейский газ стоил лишь в декабре 2022-го, когда континент доживал первую осень газовой войны с Москвой. Тогда у кризиса было лицо. Сейчас его нет. Россия обеспечивает Евросоюзу около 12% импортного газа против почти 45% накануне вторжения в Украину, «Северный поток» с пробитыми трубами лежит на дне Балтики, а все 27 стран союза законом обязали себя окончательно расстаться с российским газом осенью 2027 года. Европа выиграла газовую войну у Кремля. Спустя четыре года после этой победы она входит в отопительный сезон с самыми пустыми хранилищами за полтора десятилетия.
Рычаг давления переехал. Он больше не лежит в Москве. Теперь он плещется в проливе шириной около 33 километров между Ираном и Оманом, через который до войны ежедневно проходили 130-140 судов и через который Европа почти не получала газа. Именно этот пролив, а вовсе не задвижка на российской границе, решит, сколько немецкий химический концерн, итальянская семья из Ломбардии и польский муниципальный котельный оператор заплатят за тепло в январе 2027 года.
Рекорд, которым в Брюсселе не хвастаются
Цифры публикует Gas Infrastructure Europe, ассоциация операторов европейской газовой инфраструктуры, и спорить с ними трудно: данные поступают напрямую от владельцев хранилищ. На 28 сентября подземные хранилища ЕС были заполнены на 71,16%. Пятилетняя норма для этой даты выше на 15,6 процентного пункта, прошлогодний уровень выше на 11. Для конца сентября это худший показатель за всю историю наблюдений. В резервуарах лежит около 78 млрд кубометров газа, на 13 млрд меньше, чем годом ранее, и меньше, чем в любую осень после 2013-го.
Российские государственные агентства, пересчитав ту же базу, получили 71,5% и 78,3 млрд кубометров. Москва кровно заинтересована в самой мрачной картине европейских бед, и раз ее расчеты совпадают с брюссельскими до десятых долей процента, сгущать краски там просто некуда.
Для сравнения: в начале октября 2022 года, в самый острый момент противостояния с «Газпромом», европейские хранилища были заполнены почти на 90%. Тогда Евросоюз скупал газ по любой цене, и в конце августа 2022-го TTF взлетел до рекордных 340 евро за мегаватт-час. Деньги были потрачены чудовищные, зато зиму встретили с полными закромами. Нынешняя осень устроена зеркально: деньги берегли, закрома остались пустыми.
Прогнозы на 1 ноября, формальное начало отопительного сезона, расходятся несильно. Американские сырьевые аналитики ждут 74%. Британские консультанты еще в июне закладывали 76%, и с тех пор оптимизма в отрасли не прибавилось. Разброс в два пункта, вектор один. Цель, которую Еврокомиссия сама же снизила с 90 до 80%, при нынешнем темпе закачки недостижима.
Яму начали копать еще зимой. Холодная зима 2025/26 годов вытянула из хранилищ почти 60 млрд кубометров, и к 1 апреля, к старту сезона закачки, они были заполнены лишь на 28%, примерно на 31 млрд кубометров, что стало минимумом с 2018 года. Дальше наложились два обстоятельства, и оба родом с Ближнего Востока.
Самое показательное случилось в сентябре. Европейские компании закачали в хранилища 7,8 млрд кубометров, на 15% больше, чем годом ранее, и сделали это в самом быстром темпе за четыре года, причем при самых высоких ценах с конца 2022-го. Купить дешево летом они не захотели. Покупать дорого осенью пришлось.
Как Европа платит за газ, которого не покупала
Хронология укладывается в несколько дат. 28 февраля 2026 года США и Израиль начали войну против Ирана. 4 марта QatarEnergy остановила производство сжиженного газа и объявила форс-мажор, то есть право не исполнять контракты из-за непреодолимых обстоятельств. 18 марта Израиль ударил по газоперерабатывающим мощностям Южного Парса, месторождения, на которое приходится около 70% иранской добычи газа. Тегеран ответил ударом по катарскому Рас-Лаффану, крупнейшему в мире комплексу по сжижению газа. Министр по делам энергетики Катара и глава QatarEnergy Саад Шерида аль-Кааби позднее оценил потерю экспортных мощностей страны в 17%.
Катар обеспечивает примерно пятую часть мировой торговли СПГ, и 93% его экспорта идет через Ормузский пролив. С апреля американский флот блокирует иранские порты, Иран в ответ держит пролив под прицелом. В середине июня при посредничестве Пакистана стороны подписали меморандум о 60-дневном прекращении огня и поэтапном открытии Ормуза, и 18 июня катарские газовозы впервые за месяцы двинулись к выходу из Залива. Передышка оказалась короткой. В июле в проливе атаковали катарский танкер Al Rekayyat, Доха возложила ответственность на Иран, а в начале августа были поражены еще два газовоза, и почти одновременно беспилотник атаковал египетский порт Думьят. За полгода войны экспорт катарского СПГ падал на величину до 96%, а потери Дохи от недополученной выручки, по имеющимся оценкам, превысили 24 млрд долларов.
С нефтью страны Залива научились хитрить. Танкеры совершают короткие рывки через пролив, нередко с выключенными транспондерами, и перегружают сырую нефть на другие суда за его пределами. С газом такой фокус не проходит. Метан, охлажденный до минус 162 градусов, не перекачаешь с борта на борт в открытом море так же буднично, как нефть, поэтому именно катарский СПГ оказался запертым надежнее любого другого энергоносителя региона.
Напрямую Европа покупала у Катара немного: львиную долю ее импорта сжиженного газа давно везут американцы. Исключения есть, и они болезненные. Итальянская Edison к концу июля недополучила 24 катарских танкера, около 3 млрд кубометров газа, а в сентябре сообщила, что форс-мажор продлен до начала ноября, то есть фактически растянулся на семь месяцев. Пакистан и Бангладеш получили уведомления об отмене поставок до конца ноября, под форс-мажор попали также покупатели в Индии и Южной Корее.
Механизм удара по Европе прост и беспощаден. Азиатские покупатели, потерявшие катарский газ, вышли на спотовый рынок Атлантики и начали перебивать европейские ставки за те же американские партии. Мировой рынок СПГ давно превратился в единый бассейн с единой ценой, которую задает самый отчаянный покупатель. Европейцы заплатили за войну, в которой их газ почти не участвовал.
Дипломатия пока не дает поводов для оптимизма. В конце сентября на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке Тегеран предложил новый 60-дневный режим прекращения огня и поэтапное открытие пролива в обмен на снятие американской морской блокады иранских портов. Сделку не объявили. Параллельно Иран и Оман обсуждают правила навигации, но Тегеран увязывает их с куда более широким торгом о санкциях и замороженных активах. Ирану больше не нужно перекрывать Ормуз, чтобы им распоряжаться: достаточно решать, какое судно пройдет, а какое останется у причала.
Перемирие, которое обмануло трейдеров
Парадоксально, но главный вред европейским хранилищам нанесла не война, а июньская передышка. Меморандум успокоил рынок, и средняя цена фьючерса на ближайший месяц в июне опустилась до 44,94 евро за мегаватт-час. Казалось бы, самое время закупаться. Трейдеры рассудили иначе.
Экономика хранения газа держится на разнице между летней и зимней ценой: компания покупает дешево в июле, закачивает в пласт и продает в январе. Летом 2026 года зимние контракты стоили ненамного дороже летних, и хранение превратилось в убыточное занятие. Цены на европейских хабах при этом опустились настолько, что американским экспортерам стало выгоднее отправлять партии в Азию. Рынок вел себя совершенно рационально. Иррациональным оказался результат.
Брюссель этому скорее подыграл. Еще в марте Еврокомиссия рекомендовала странам ЕС заполнить хранилища на 80%, а в крайнем случае хотя бы на 75%, вместо привычных 90%, чтобы не разгонять цены лихорадочными закупками. Реформа регламента о хранении газа, действующая с сентября 2025 года, и так позволяет достичь отметки в 90% в любой момент между 1 октября и 1 декабря и предусматривает 10 пунктов гибкости на случай трудностей. В июне представитель Комиссии уверял, что запасы примерно на 10% ниже докризисных средних, зато спрос на газ в ЕС упал примерно на 17%, а потому немедленной угрозы нет. Координационная группа по газу, созданная странами ЕС и Комиссией, в конце сентября пришла к выводу, что поставки стабильны, несмотря на низкие запасы. Формально все так. Политически это удобная формула, позволяющая не принимать непопулярных решений до первых морозов.
У Европы уже был урок того, чем кончается доверие к рынку в вопросе страховых запасов. В 2017 году британская Centrica объявила о закрытии хранилища Rough у побережья Йоркшира, на которое приходилось около 70% всех мощностей хранения газа в Великобритании, потому что держать его стало коммерчески невыгодно. Уже через несколько месяцев, в конце февраля 2018 года, на страну обрушился арктический антициклон, прозванный «Зверем с Востока», и 1 марта оператор газотранспортной системы National Grid выпустил официальное предупреждение о дефиците газа, а внутридневные цены подскочили в несколько раз. Рынок без обязательного резерва экономит на страховке ровно до того дня, когда она нужна.
Арифметика холода: 80 миллиардов против 66
Европа отапливается газом и вырабатывает из него электричество, поэтому зимой ее спрос растет скачкообразно, особенно в сильные морозы и в так называемый Dunkelflaute, «темный штиль», когда небо затянуто облаками, ветра нет, а солнечные панели и ветряки почти ничего не дают. В такие дни недостающие мегаватты закрывают газовые электростанции, и никакой импорт не способен за сутки нарастить поставки так, как это делают хранилища. Европа хорошо помнит, как это выглядит: 12 декабря 2024 года, в разгар очередного «темного штиля», цена электроэнергии на сутки вперед в Германии в отдельные часы приближалась к 1000 евро за мегаватт-час.
Отсюда и простая арифметика. К 1 ноября в европейских хранилищах окажется порядка 80 млрд кубометров. В мягкие зимы 2022/23 и 2023/24 годов ЕС расходовал из подземных запасов 40-45 млрд кубометров, и такого объема хватило бы с запасом. Позапрошлой зимой из хранилищ выкачали 66 млрд кубометров, прошлой почти 60. Повторись хотя бы последний сценарий, и к концу марта резервуары будут практически пусты.
Физически Европа не замерзнет. Она богата, у нее разветвленная сеть интерконнекторов, десятки терминалов для приема СПГ и возможность перебить любую ставку на мировом рынке. Задолго до того, как датчики в отдельных странах опустятся к нулю, начнет работать другой механизм: цены взлетят, причем быстро, особенно если Ормуз так и не откроется полностью. Главный риск этой зимы называется не дефицитом, а счетом.
Европейские хранилища емкостью около 110 млрд кубометров, если считать вместе с британскими, давно служат виртуальным складом всей планеты. За пределами США и Китая ни у кого нет сопоставимых мощностей, способных без ценового взрыва погасить резкий зимний всплеск спроса. Если опустеет европейский склад, ударная волна пройдет по всему миру, и первыми ее почувствуют те, кому нечем платить.
Еще опаснее весна. Если к апрелю 2027 года запасы опустятся до критического уровня, Европе для возврата к целевым 90% понадобится, по расчетам отраслевых аналитиков, около 30 млрд кубометров дополнительного газа в период с мая по ноябрь. Тут Европе вроде бы повезло: на рынок выходит большая волна нового СПГ. В апреле 2026 года первую партию отгрузил техасский Golden Pass, вторая очередь должна заработать во второй половине года, третья в первой половине 2027-го; наращивают выпуск Plaquemines в Луизиане, LNG Canada и проект Greater Tortue Ahmeyim у берегов Сенегала и Мавритании. Беда в том, что весь прирост мирового предложения за полгода составит примерно те же 30 млрд кубометров. Если Европа выкупит его целиком, новая волна не обрушит цены, а лишь удержит их на высоком плато. Второе подряд лето дорогого газа станет для европейской промышленности испытанием куда более серьезным, чем одна трудная зима.
Сто миллиардов евро за чужую войну
Еврокомиссар по энергетике и жилищной политике Дан Йоргенсен, судя по его публичным заявлениям, иллюзий не питает. Еще 21 апреля в Мадриде он предупреждал: «Пока мы импортируем ископаемого топлива более чем на 370 млрд евро в год, мы слишком уязвимы». В преддверии октябрьской встречи министров энергетики ЕС его оценки стали жестче: «Зима в Европе будет очень трудной. Остается надеяться, что она не будет суровой». Следом прозвучала фраза, которую стоило бы повесить в кабинетах всех национальных регуляторов: «Однако надежда - плохая стратегия».
Самое тревожное в риторике Йоргенсена содержится в цифре. По его словам, с начала иранской войны дополнительные расходы ЕС на импорт ископаемого топлива превысили 100 млрд евро, причем за тот же самый объем энергии. «Энергетический кризис в Европе так и не закончился», - признал еврокомиссар, добавив, что нынешний уровень цен нельзя допустить в качестве новой нормы. Европа и без того платит за газ примерно втрое больше, чем США, и дороже, чем Азия. При цене около 84 евро за мегаватт-час европейский газ обходится промышленности дороже 28 долларов за миллион британских тепловых единиц, тогда как американский конкурент из Техаса или Луизианы платит за то же топливо в разы меньше.
Брюссель уже начал платить по этому счету собственными принципами. На встрече министров в Дублине Йоргенсен предложил отложить на год вступление в силу новых правил ЕС по сокращению выбросов метана, чтобы, по его выражению, ослабить давление на рынок. «Нет никаких сомнений, что нас ждет трудная зима», - сказал он журналистам. Климатическая повестка, еще недавно священная для Комиссии, впервые открыто уступила место цене за отопление.
Второй рычаг, сокращение потребления, политически токсичен. В письме министрам энергетики Йоргенсен назвал происходящее ценовым кризисом, вызванным кризисом поставок, и призвал правительства обдумать меры по снижению спроса на газ и электроэнергию. Призыв запоздал на несколько месяцев. Европейские политики охотно рассуждают о надежности поставок и избегают разговора об экономии, потому что экономия бьет по рейтингам. В 2022 году история развивалась так же: решения принимали, когда цены уже стояли на пике.
Кто выигрывает? Прежде всего американские экспортеры СПГ, для которых разрыв между ценой сырья у себя дома и выручкой в Роттердаме превратился в золотую жилу. Норвегия, второй ключевой поставщик ЕС, качает газ на пределе мощностей и получает сверхдоходы, которые оседают в крупнейшем в мире суверенном фонде. Выигрывают трейдеры, умеющие перенаправлять танкеры между Атлантикой и Тихим океаном. Выигрывает, как ни парадоксально, и «Газпром», о чем ниже.
Проигравших больше. Европейская энергоемкая промышленность, от химии до стали, теряет конкурентоспособность третий год подряд. Домохозяйства получат подорожание счетов с лагом в несколько месяцев, когда регулируемые тарифы догонят биржу. Самый жестокий удар придется по бедным импортерам Южной Азии. В 2022 году именно Пакистан и Бангладеш первыми уходили в веерные отключения электричества, когда богатая Европа перебивала их ставки на спотовом рынке. Сейчас они одновременно лишились катарского газа по долгосрочным контрактам и возможности купить замену.
Техасская труба вместо сибирской
Освобождение от российской зависимости Европа оплатила новой зависимостью, о которой в Брюсселе говорят неохотно. Доля США в импорте сжиженного газа ЕС составляет, по разным подсчетам, от 57 до 63% и в 2026 году движется к двум третям. В июле 2025 года, заключая торговую сделку с администрацией Дональда Трампа в шотландском Тернберри, Евросоюз пообещал закупить американских энергоносителей на 750 млрд долларов за три года. Тогда это выглядело как политическая уступка ради снижения пошлин. Сейчас это выглядит как единственный реальный источник газа.
Американский газ надежнее российского, поскольку Вашингтон пока не выключал Европе свет. Его недостаток в другом: он продается по рыночной цене, а рыночная цена в военный год означает цену, которую готов заплатить самый испуганный покупатель в Токио, Сеуле или Шанхае. Зависимость от Москвы была политической. От СПГ Европа зависит иначе, через цену, и при закрытом Ормузе разница между двумя зависимостями тает.
В этой истории есть ирония, которую трудно придумать нарочно. Golden Pass, новый терминал в Техасе, отгрузивший первую партию 22 апреля 2026 года, на 70% принадлежит QatarEnergy и лишь на 30% ExxonMobil. Пока Рас-Лаффан стоит с поврежденными линиями, катарский капитал продает Европе газ с берегов Мексиканского залива. Доха научилась зарабатывать на собственном форс-мажоре.
Каспийский коридор, о котором вспоминают в последнюю очередь
В европейских дискуссиях о зимней безопасности почти не звучит маршрут, который за последние пять лет ни разу не подвел Европу. Южный газовый коридор длиной около 3500 километров идет от азербайджанского шельфа Каспия через Грузию и Турцию к югу Италии. Его европейский участок, Трансадриатический газопровод TAP, работает с 31 декабря 2020 года. По данным Министерства энергетики Азербайджана на 1 октября 2026 года, через TAP в Европу поставлено 61,4 млрд кубометров газа, из них 6 млрд в Грецию. В 2025 году Азербайджан отправил европейским покупателям 12,8 млрд кубометров.
Этот маршрут не зависит от Ормуза, не проходит через линию фронта в Украине и не находится под санкциями. В 2022 году, когда «Газпром» выключал Европе один газопровод за другим, азербайджанский газ шел без перебоев. Четыре года спустя, когда катарские танкеры застряли в Заливе, он идет так же ровно. Президент Азербайджана Ильхам Алиев превратил это в последовательную стратегию: сегодня азербайджанский газ покупают 16 стран, из них 13 европейских. С января 2026 года поставки через Италию пошли в Германию и Австрию, а с немецкой государственной SEFE заключен десятилетний контракт с постепенным ростом объемов до 15 тераватт-часов, или около 1,5 млрд кубометров в год. После завершения работ на компрессорной станции Кипи в Греции TAP с 1 января 2026 года получил дополнительные 1,2 млрд кубометров долгосрочной годовой мощности.
Честность требует признать ограничения. Каспий не заменит Катар этой зимой, и никто в Баку этого не обещает. Меморандум, подписанный Азербайджаном и Еврокомиссией в июле 2022 года, предусматривает удвоение поставок в ЕС до 20 млрд кубометров к 2027 году, и в декабре 2023 года в сербском Нише Президент Азербайджана Ильхам Алиев подтвердил, что Баку выполнит обязательство. Европейские покупатели, однако, на рыночном тесте TAP законтрактовали лишь дополнительные 1,2 млрд кубометров, тогда как для удвоения нужно около 10 млрд. Компрессорный проект на месторождении Шах-Дениз стоимостью 2,9 млрд долларов, который должен поддержать добычу, SOCAR и BP начинают строить только с третьего квартала 2026 года.
Узкое место находится не в Баку. Еще в ноябре 2019 года Европейский инвестиционный банк решил прекратить с конца 2021 года финансирование проектов, связанных с ископаемым топливом, и расширение газовой инфраструктуры оказалось для европейских денег как бы неприличным. Европа годами требовала от Азербайджана больше газа и одновременно отказывалась вкладываться в трубы, по которым этот газ мог бы прийти. Сейчас, когда за каждый лишний миллиард кубометров приходится переплачивать азиатским конкурентам, эта брезгливость выглядит особенно дорогой.
Кремлевский соблазн: почему спасение с Востока обойдется дороже газа
Чем выше цены, тем громче в Европе звучат голоса, предлагающие пересмотреть или хотя бы отложить расставание с российским газом. Ультраправые партии ряда стран ЕС открыто лоббируют возобновление поставок, и на фоне пустых хранилищ их аргумент о «дешевом газе из-за ненужной принципиальности» находит слушателей. Юридически, однако, поезд ушел.
Регламент REPowerEU о газе (EU/2026/261) опубликован в Официальном журнале ЕС 2 февраля и вступил в силу 3 февраля 2026 года. Краткосрочные контракты на российский СПГ запрещены с 25 апреля 2026 года, краткосрочные трубопроводные с 17 июня. С 1 января 2027 года под запрет попадают долгосрочные контракты на СПГ, что отрезает от европейского рынка новатэковский «Ямал СПГ». Трубопроводный газ по долгосрочным контрактам запрещается с 30 сентября 2027 года, причем страна с недозаполненными хранилищами может отсрочить этот срок до конца октября 2027-го. Совет ЕС окончательно утвердил документ 26 января; Венгрия и Словакия голосовали против и объявили, что оспорят его в Суде Европейского союза. Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто заявил о намерении подать иск в тот же день, словацкий коллега Юрай Бланар поддержал его.
Российский газ при этом никуда не исчез. В 2025 году «Газпром» поставил в Европу около 18 млрд кубометров, и весь этот объем прошел по «Турецкому потоку», единственному уцелевшему трубопроводному маршруту после прекращения украинского транзита 1 января 2025 года. Летом 2026 года прокачка выросла: по данным европейских операторов, в июле по «Турецкому потоку» прошло около 1,74 млрд кубометров против 1,26 млрд в июне, а по стоимости трубопроводный газ впервые обогнал российский СПГ в структуре импорта ЕС. Российский СПГ при этом все еще обеспечивает около 14% импорта сжиженного газа Евросоюза, и с 1 января эту долю придется чем-то замещать именно в разгар зимы.
Вернуть прежние объемы невозможно чисто физически. Обе нитки первого «Северного потока» и одна нитка второго разрушены взрывами 26 сентября 2022 года. «Ямал - Европа» стоит с 2022 года. Украинский транзит закрыт. Единственная целая нитка «Северного потока - 2» требует немецкой сертификации, снятия санкций и политического самоубийства любого правительства в Берлине, которое на это решится. Даже при политической воле в Брюсселе и Москве газ не потечет по мановению волшебной палочки.
Главный вопрос даже не в трубах. Захочет ли Владимир Путин спасать Европу? В 2022 году он обставил поставки собственными условиями: указом от 31 марта потребовал оплаты в рублях, после чего без российского газа остались Польша, Болгария, Финляндия и ряд других покупателей. «Северный поток» был остановлен в конце августа 2022 года под предлогом ремонта турбины. Сейчас Кремль ведет себя как торговец, который точно знает цену своего товара: в сентябре российский президент публично предрек, что газ в Европе может подорожать до 1500 долларов за тысячу кубометров. Перед нами не прогноз аналитика. Скорее прейскурант. Самый вероятный ответ Москвы на европейскую просьбу легко предсказать: либо отказ с демонстративным злорадством, либо требование уступок в вопросе поддержки Украины. Для Европы второй вариант означал бы признать, что четыре года энергетической независимости были временной арендой.
Январский экзамен: четыре прогноза с датами
Оставлю за собой право на конкретику, которую можно будет проверить.
Первое. К 1 ноября 2026 года хранилища ЕС не достигнут рекомендованных Комиссией 80%: итоговая заполненность составит 73-75%, и Брюссель без лишнего шума сошлется на механизм гибкости.
Второе. Если январь 2027 года выдастся хотя бы средним по температуре, а Ормуз не откроется полностью, ближайший фьючерс на TTF до 15 февраля 2027 года хотя бы однажды закроется выше 100 евро за мегаватт-час.
Третье. К 1 апреля 2027 года заполненность европейских хранилищ опустится ниже 25%, и летом Европа будет закупать газ по ценам выше 60 евро за мегаватт-час, что превратит 2027 год во второй подряд год энергетической дороговизны.
Четвертое. Ни одна страна ЕС до конца зимы не отменит запрет на российский СПГ, вступающий в силу 1 января, зато Венгрия и Словакия используют низкие запасы как довод в пользу отсрочки запрета на трубопроводный газ до последнего допустимого срока в конце октября 2027 года.
Готов ошибиться в одном из пунктов, если зима окажется такой же теплой, как в 2023 году. Надеяться на это, впрочем, и есть та самая плохая стратегия, о которой предупреждает еврокомиссар.
Четыре года назад Европа решила, что ее главная уязвимость имеет адрес в Москве, и перекрыла этот адрес с похвальной решимостью. Она не заметила, что у энергетической безопасности нет одного адреса: есть лишь запас прочности, которого хватает или не хватает. В августе у причалов Рас-Лаффана стояли девять газовозов, уже груженных катарским СПГ, и ждали разрешения пройти пролив. Сжиженный газ в танкере непрерывно испаряется, теряя каждые сутки около десятой доли процента груза. Пока дипломаты в Нью-Йорке торгуются о сроках перемирия, европейская зима понемногу улетучивается в небо над Персидским заливом.