В октябре Евразийская экономическая комиссия будет решать спор, в котором ответчик держит в руках рынок, а заодно, похоже, и право вето
22 мая 2026 года на российской границе остановили армянские цветы. Спустя два месяца под запрет попала армянская молочная продукция. Между этими датами уместилась почти вся аграрная экономика небольшой страны: томаты и огурцы, черешня и абрикосы, виноград и картофель, живая рыба и сухофрукты. Ни одна позиция формально не закрывалась по политическим мотивам. Каждое решение Россельхознадзора сопровождалось ссылкой на нарушения фитосанитарных или ветеринарных требований. Вот только совпадение по времени с разворотом Еревана в сторону Брюсселя выглядело слишком аккуратным, чтобы кто-то в регионе всерьез поверил в случайность.
Теперь спор поднимается на уровень, где помидоры перестают быть помидорами. В октябре Евразийская экономическая комиссия рассмотрит обращение Армении с требованием признать российские меры барьером на внутреннем рынке Евразийского экономического союза. Процедура рутинная, за десять лет существования союза подобных разбирательств были десятки. Вопрос, стоящий за ней, рутинным не назовешь: стоит ли принцип свободного движения товаров выше решений национального надзорного ведомства крупнейшего государства союза?
Я бы не торопился с ответом.
У Еревана сильная юридическая позиция. Процедурная позиция Москвы сильнее. В евразийской конструкции второе до сих пор весило больше первого.
Хроника одного закрытия: от букетов до молока
Россия закрывала рынок серией коротких уколов, каждый из которых по отдельности можно было выдать за техническую меру. 22 мая под запрет попали армянские цветы. С 30 мая ограничения распространились на свежие томаты, огурцы, перец, зелень и клубнику. 2 июня к ним добавились вишня, черешня, абрикосы, сливы, персики, нектарины и виноград. Уже на следующий день в список вошли яблоки, груши, айва, баклажаны, картофель и сухофрукты. Параллельно российская сторона потребовала приостановить сертификацию армянской живой рыбы и рыбной продукции.
12 июня Россельхознадзор сделал шаг, который трудно объяснить одной лишь заботой о здоровье российского потребителя: ограничения коснулись всей подкарантинной продукции из Армении и ее транзита через российскую территорию в другие государства ЕАЭС. 27 июля очередь дошла до молочной продукции.
Запрет на транзит заслуживает отдельного внимания. Армянский абрикос, который едет в Казахстан или Беларусь, не попадает на российский прилавок и не угрожает российским садам сильнее, чем любой груз в закрытом рефрижераторе. Сухопутный путь из Армении на север союза проходит через Грузию и Верхний Ларс, а дальше только через Россию. Закрыв транзит, Москва отрезала Ереван не от своего рынка, а от рынков трех других партнеров по союзу, которые ни о каких фитосанитарных претензиях к армянской продукции не заявляли.
Политический фон при этом никто не скрывал. В феврале 2024 года Никол Пашинян объявил о заморозке участия Армении в ОДКБ. Весной 2025 года армянский парламент принял закон о запуске процесса вступления в Европейский союз. В конце мая 2026 года, по имеющимся данным, Москва отозвала своего посла из Еревана. Июньские парламентские выборы выиграла партия Пашиняна, а в августе правительственная программа уже содержала пункт о подготовке заявки на членство в ЕС. Уже в сентябре Кремль публично предложил Армении определиться, где она хочет быть, в ЕС или в ЕАЭС.
Ереван ответил процедурой вместо декларации. 8 сентября заместитель министра экономики Армении Тигран Гаспарян сообщил, что правительство добивается признания российских мер препятствием, несовместимым с принципами союза, и делает это через механизмы самого ЕАЭС.
Цифры, которые в Ереване читают без удовольствия
За январь-июль 2026 года товарооборот Армении и России составил около 3,1 млрд долларов и сократился на 20,5% к тому же периоду прошлого года. Армянский экспорт в Россию упал примерно на 8%, до 1,4 млрд долларов. Импорт из России просел сильнее, на 28,8%, до 1,7 млрд долларов. Торговля Армении со всеми странами ЕАЭС за тот же период уменьшилась на 18,4% и составила около 3,3 млрд долларов.
Сами по себе эти цифры обманчивы. Двусторонняя торговля в 2023-2024 годах была раздута реэкспортом золота и электроники, и часть нынешнего спада объясняется схлопыванием этих потоков, а не запретами на овощи. Настоящая картина видна только на уровне товарных групп. По ряду позиций, попавших под ограничения, от 80 до 90% армянского экспорта традиционно уходило в Россию. За средними показателями прячутся целые отрасли, у которых другого покупателя просто не было.
Армянские финансовые власти оценивали ущерб дважды, и эти оценки полезно сравнить. В июне председатель Центрального банка Мартин Галстян говорил, что в самом жестком сценарии российские ограничения могут отнять у ВВП до 2%. Двумя месяцами позже глава управления денежно-кредитной политики ЦБ Вазген Погосян дал более свежую цифру: отрасли, попавшие под удар, формируют примерно 1-1,5% ВВП. Расхождение объясняется прежде всего методикой. Первая описывает потенциальный эффект с учетом цепочек поставок, вторая показывает долю пострадавших секторов в экономике. По подсчетам местных аналитиков, прямые потери экспорта по итогам 2026 года могут приблизиться к 260 млн долларов.
Для экономики размером около 26 млрд долларов это немало. Хуже другое. Удар распределяется неравномерно. Рыбоводческие хозяйства у Севана и в Араратской долине, садоводы, молочные заводы, небольшие экспортеры свежей зелени теряют не проценты, а бизнес-модель. Для них средний показатель по стране звучит почти издевательски.
Барьер или ограничение: слово, которое стоит сотни миллионов
Юридическая позиция Еревана опирается на сам фундамент союза. Договор о ЕАЭС, подписанный в Астане 29 мая 2014 года, в статье 28 провозглашает внутренний рынок, на котором товары движутся свободно, а статья 29 разрешает отступления от этого принципа лишь по закрытому перечню оснований. Защита жизни и здоровья людей, животных и растений в этом перечне есть. Произвольное усмотрение надзорного органа в нем отсутствует.
В словаре Евразийской экономической комиссии принципиальна разница между двумя терминами. Барьер означает препятствие, возникшее вследствие нарушения права союза. Ограничение означает препятствие, которое появилось из-за отсутствия в праве союза нужного общего регулирования. В первом случае кто-то нарушил правила. Во втором правил просто не хватает.
Армения добивается именно первой квалификации. Если Комиссия признает российские меры барьером, спор перестанет быть двусторонней фитосанитарной перепалкой и превратится в установленное нарушение права союза. Министр экономики Геворг Папоян описал последствия предельно конкретно: «Если Комиссия признает происходящее барьером, в течение 30 дней это государство должно устранить препятствия». Тридцать дней звучат грозно. Весь вопрос в том, кто и как заставит их отсчитывать.
У Москвы есть козырь, и называется он фитосанитария
Сводить спор к политике было бы ошибкой, и Ереван это понимает лучше всех. Главная линия российской защиты юридически вполне легитимна: санитарные, ветеринарные и фитосанитарные меры признаются и правом ЕАЭС, и правом Всемирной торговой организации. Статья 56 Договора о ЕАЭС и приложение 12 к нему прямо допускают такие меры, если они научно обоснованы.
Москве достаточно предъявить документы о карантинных вредителях, найденных в армянских партиях, о нарушениях ветеринарных норм, о системных провалах сертификации или о расхождениях в сведениях о происхождении продукции. После этого спор переедет из плоскости политической дискриминации в плоскость технического контроля, где у надзорного ведомства по определению больше экспертизы, чем у любого оппонента. Сам Папоян, выступая 3 сентября, признал, что претензии российской стороны Ереван не отметает: армянское министерство, по его словам, ищет решения поднятых вопросов, а не спорит с их существованием.
Тогда центральным становится вопрос соразмерности. Соглашение ВТО по санитарным и фитосанитарным мерам в статье 5 требует, чтобы меры не были более ограничительными для торговли, чем нужно для достижения защитной цели. Если проблемы нашли в отдельных партиях или на отдельных предприятиях, почему закрыта вся товарная категория целой страны? Здесь у Еревана появляется сильный аргумент.
У Москвы есть встречный ход, и он тоже весом. Если проблема не в конкретных фермерах, а в армянской системе экспортного контроля в целом, то мера против системы, а не против отдельных производителей, выглядит обоснованной. Спор о соразмерности превращается в спор о том, чья государственная инспекция хуже работает.
Здесь есть ирония, которую в Минске наверняка оценят. В 2014 году Россия запретила ввоз свинины из всего Европейского союза после выявления африканской чумы свиней в Литве и Польше. Брюссель обжаловал запрет в ВТО, и в 2016-2017 годах арбитры признали российскую меру несовместимой с правилами организации, в том числе потому, что Москва отказалась применять принцип регионализации и закрыла рынок для целого союза вместо пострадавших районов. Армянские юристы вряд ли упустят возможность процитировать российскому ведомству его собственное поражение.
Истец просит разрешения у ответчика
Самую важную деталь всей истории озвучил сам Папоян: решение по армянскому обращению требует консенсуса.
Коллегия ЕЭК состоит из десяти членов, по двое от каждого из пяти государств. Часть вопросов она решает квалифицированным большинством в две трети голосов, чувствительные вопросы требуют единогласия, а Совет Комиссии, где заседают вице-премьеры, работает исключительно на основе консенсуса. По словам армянского министра, нынешнее обращение относится именно к той категории, где нужны все голоса.
Отсюда институциональный парадокс, который в Брюсселе показался бы абсурдом. Армения жалуется на действия России, но признание этих действий нарушением права союза фактически требует согласия самой России. Истец обязан получить подпись ответчика под приговором.
Для сравнения стоит вспомнить, как похожий спор решался в Европейском союзе. В середине 1990-х французские фермеры годами громили грузовики с испанской клубникой, а французская полиция смотрела в сторону. Европейская комиссия не спрашивала у Парижа разрешения. Она запустила процедуру о нарушении обязательств и довела дело до Суда ЕС, который в декабре 1997 года признал, что Франция, не защитив свободное движение товаров, нарушила право сообщества. Статья 258 Договора о функционировании ЕС позволяет Комиссии судиться с государством без его согласия. В этом и состоит наднациональность, которой у ЕАЭС нет. Евразийская модель построена на межгосударственном согласии, и в споре с сильнейшим участником это согласие работает как вето.
Прецедент внутри самого союза делает картину еще выразительнее. По другому армянскому обращению, касавшемуся российской практики в вопросе сертификатов, Коллегия уже проголосовала восемью голосами против двух и квалифицировала действия России как барьер. Два голоса против нетрудно атрибутировать. Вопрос при этом не закрылся, а отправился на следующую ступень, к главам правительств. Даже выигранный Ереваном раунд не означает выигранного спора.
Четыре развязки, из которых одна почти невероятна
Первый вариант самый благоприятный для Армении и самый маловероятный. Комиссия признает российские меры барьером и требует устранить их в течение 30 дней. Институционально ничего экзотического в этом нет. По официальным данным ЕЭК, с 2015 по 2024 год на внутреннем рынке союза были устранены 69 барьеров и 16 ограничений. Около трети барьеров касались технического регулирования и санитарных мер, по 12% приходилось на госзакупки и налоговую политику. С 2020 года по ноябрь 2023-го было снято 28 барьеров. В 2023 году Комиссия официально зафиксировала устранение казахстанского барьера, дискриминировавшего товары партнеров по союзу в государственных закупках. Механизм работает, причем на практике, а не в отчетах. Беда в том, что до сих пор он почти не применялся против России в споре, который Москва воспринимает как политический.
Второй вариант выглядит самым вероятным. Стороны уходят от юридической конфронтации в технический компромисс: формально запреты не снимаются сразу, зато начинаются повторные инспекции армянских предприятий, создается совместный мониторинг, отдельные производители получают доступ на российский рынок в индивидуальном порядке, а ограничения снимаются по товарным группам поэтапно. Платформа для такой сделки уже построена. 13 августа Папоян встретился с министром сельского хозяйства России Оксаной Лут, и стороны договорились усилить взаимодействие Инспекционного органа по безопасности пищевых продуктов Армении с Россельхознадзором. Для Москвы такой исход удобен: он сохраняет лицо, оставляет в ее руках рубильник и превращает доступ на рынок в ежемесячно продлеваемую милость, а не в право.
Третий вариант самый опасный для репутации союза. Консенсуса нет, решение не принимается. Правоту России это не доказывает, просто механизм отказывается работать. Именно этот исход армянский премьер уже описал заранее. В конце июля, после телефонного разговора с Владимиром Путиным, Пашинян сказал журналистам: «Это не армянская проблема, это проблема ЕАЭС, потому что фактически получается, что Евразийский экономический союз парализован и не работает». Там же он предсказал, что затяжка с решением станет началом конца союза.
Четвертый вариант обычно упускают из виду. Москва может сама снять часть ограничений до заседания, для отдельных предприятий, прошедших проверку Россельхознадзора, и тем самым лишить армянскую жалобу остроты. Жест доброй воли обойдется дешевле, чем прецедент, а Комиссия получит удобный повод отложить вопрос как утративший актуальность.
Если в октябре откажут: запасной ход Еревана
Главный юридический инструмент у Армении остается и после провала в Комиссии. Пункт 39 Статута Суда ЕАЭС позволяет государству-члену оспорить соблюдение другим государством Договора о союзе, международных договоров в его рамках и решений его органов. Иначе говоря, Ереван может подать иск против Москвы в Минск.
Пункты 43 и 44 Статута ставят условие: сначала спор нужно попытаться урегулировать консультациями и переговорами, и лишь если за три месяца результата нет, дорога в суд открыта. Армения уже ведет двусторонние переговоры и уже обратилась в Комиссию, так что формальная база для будущего иска складывается сама собой. Слабое место этого маршрута в другом: при неисполнении решения Суда сторона вправе обратиться в Высший Евразийский экономический совет, то есть к главам государств, и снова упирается в консенсус. Право в ЕАЭС имеет обыкновение заканчиваться там, где начинается политика.
Второй путь ведет наверх, в Евразийский межправительственный совет. Прецедент с сертификатами показывает, что Ереван готов вытаскивать споры на уровень премьеров. Разговор там будет уже не о фитосанитарии, а о цене, которую Армения готова заплатить за членство в союзе, и о цене, которую союз готов заплатить за ее уход.
Папоян, судя по его заявлениям, понимает хрупкость собственной позиции. «Мы не хотим, чтобы ЕАЭС распался», сказал он на брифинге в Ереване в конце июля. Фраза звучит как лояльность. На деле она работает как предупреждение: Армения оставляет за собой право считать себя последним защитником устава союза, который нарушает его крупнейший участник.
Брюссель распахнул двери. Войти в них сложнее, чем кажется
Третий путь не юридический, а экономический, и по нему Ереван идет быстрее всего. В начале июля 2026 года председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен объявила в Ереване, на первом саммите Армения-ЕС, о подготовке автономных торговых мер для армянских товаров. Совет ЕС одобрил проект 2 сентября, Комитет постоянных представителей принял его 23 сентября, а 24 сентября последовало окончательное утверждение. Режим отменяет ввозные пошлины примерно на 80% армянского экспорта в ЕС и будет действовать два года. Под либерализацию попадают свежие фрукты, овощи и растения, которые прежде уходили в Россию, а также более 91% напитков и спиртного. Армения стала первой страной, получившей такой инструмент без статуса кандидата и без соглашения о глубокой и всеобъемлющей зоне свободной торговли. Параллельно Брюссель пообещал перечислить оставшиеся 18 млн евро из пакета помощи в 52 млн евро, предназначенного для диверсификации торговли.
Собственная программа Еревана скромнее. Государственная поддержка экспорта на 2025-2026 годы предусматривает компенсацию таможенных и логистических расходов при выходе на рынки ЕС, Великобритании и других стран; по расчетам, максимальный объем помощи мог достигать около 15 млрд драмов в год, а целевой прирост экспорта поддерживаемых товаров закладывался на уровне примерно 15%.
Здесь легко поддаться иллюзии. Нулевая пошлина не равна доступу на рынок. Российский рынок был для армянского производителя привычным домом: короткая логистика, знакомый потребитель, адаптированная сертификация, отсутствие языкового барьера, диаспора и дистрибьюторские сети, выстроенные десятилетиями. Европейский рынок требует систем HACCP, жестких лимитов остатков пестицидов, прослеживаемости каждой партии, иной упаковки и маркировки. Для продукции животного происхождения нужно еще попасть в разрешительные списки ЕС, а это аудит, инспекции и годы ожидания. Армянский сыровар, которого в июле выставили за российскую дверь, в Европу в сентябре не войдет, даже если ее распахнули настежь.
Карта против Еревана: география сильнее политики
У Армении нет выхода к морю, и никакой саммит этого не изменит. Большие рынки достижимы через грузинские черноморские порты, через Иран или через новые транспортные маршруты, которые начали открываться в регионе после мирных договоренностей с Азербайджаном.
Для скоропортящегося товара логистика становится главной статьей себестоимости. Везти черешню на 1500-2000 километров в Москву и на 3500-4000 километров в Западную Европу означает торговать в разных экономических реальностях. Персик не ждет, пока фура пройдет две таможни и паром.
Здесь просматривается сюжет, о котором в Ереване говорят неохотно. Россия, формальный союзник Армении по ЕАЭС, закрыла ей рынок и транзит. Азербайджан, с которым Армения тридцать лет находилась в конфликте, после подписания в Вашингтоне 8 августа 2025 года рамочных мирных договоренностей пошел в обратную сторону. Президент Азербайджана Ильхам Алиев осенью 2025 года объявил о снятии ограничений на транзит грузов в Армению через азербайджанскую территорию, и вскоре через Азербайджан и Грузию в Армению пошло казахстанское зерно, а затем и азербайджанское топливо. В сентябре 2026 года главы МИД двух стран Джейхун Байрамов и Арарат Мирзоян обсуждали в Нью-Йорке реализацию маршрута TRIPP через Зангезур. Для армянского экспортера, которому нужна альтернатива Верхнему Ларсу, стабильный мир на юго-востоке Кавказа оказывается вопросом выживания бизнеса. Москва использует торговлю как рычаг давления. Баку использует ее как аргумент в пользу мира. Разница в подходах говорит о региональном порядке больше, чем любая декларация.
Слон и муравей в одном союзе
Экономическая асимметрия спора, возможно, важнее всей юриспруденции. Министр экономического развития России Максим Решетников заявил, что доля Армении в торговле России и ЕАЭС в целом не достигает 0,9%, поэтому замещение армянских товаров Москва серьезной проблемой не считает. Для России это статистическая погрешность. Армения же рискует целыми отраслями. Замещать есть чем: Турция, Азербайджан, Узбекистан и Китай и прежде входили в число крупнейших поставщиков свежих овощей и фруктов на российский рынок, так что исчезновение армянских томатов с полок московских сетей российский покупатель вряд ли заметит.
Классическая работа 1945 года о национальной мощи и структуре внешней торговли описала эту механику давно: крупная держава превращает торговлю в инструмент влияния, если малый партнер зависит от ее рынка сильнее, чем она сама от поставок партнера. Формальное равенство в договоре не создает экономического равенства. Россия в последние двадцать лет проверяла эту теорию на практике с завидным упорством.
В марте 2006 года под запрет попали грузинские вина и минеральная вода «Боржоми». Осенью того же года запрет получили молдавские вина, а в сентябре 2013-го, за два месяца до Вильнюсского саммита «Восточного партнерства», Россельхознадзор снова закрыл рынок для молдавского вина. Летом 2009 года разразилась «молочная война» с Беларусью, союзником по будущему Таможенному союзу, когда Москва остановила ввоз более тысячи наименований белорусской молочной продукции. Александр Лукашенко в ответ демонстративно пропустил саммит ОДКБ в Москве.
Уроки этих историй двойственны, и честность требует признать обе стороны. Грузинские виноделы за семь лет запрета научились продавать в Европу и Китай, повысили качество и перестали зависеть от одного покупателя. После открытия российского рынка в 2013 году Россия, впрочем, довольно быстро вернула себе статус крупнейшего импортера грузинского вина. Гравитация большого соседнего рынка оказалась сильнее уроков диверсификации. Армении стоит держать это в уме: европейская альтернатива может ослабить хватку Москвы, но не отменит ее.
Что на самом деле решится в октябре
Октябрьское заседание ответит на вопросы, которые шире армянской торговли. Если свобода движения товаров в ЕАЭС действует только пока позволяют политические отношения, союз можно описывать как зону преференций с меняющимися правилами, а не как единый рынок. Когда Комиссия не способна ограничить решения национальных ведомств крупнейшего участника, наднациональность евразийской конструкции существует лишь для малых членов. Консенсус, дающий стороне спора право вето, превращает механизм урегулирования в механизм легализации.
В Астане и Минске будут следить за исходом внимательнее, чем признают публично. Казахстан в 2023 году сам снимал свой барьер по требованию Комиссии. Беларусь помнит молочную войну. Если окажется, что правила союза обязательны для всех, кроме Москвы, каждая столица сделает из этого собственные выводы.
Мой прогноз конкретен, и его легко будет проверить. В октябре Коллегия ЕЭК не признает российские меры барьером: консенсуса не будет, и вопрос будет либо отложен, либо переведен на уровень Совета Комиссии. До 31 декабря 2026 года Россия частично откроет рынок для отдельных армянских предприятий по спискам, согласованным Россельхознадзором, но запрет на транзит подкарантинной продукции в другие страны союза сохранит. Армения до конца первого квартала 2027 года не подаст иск в Суд ЕАЭС, оставив его как угрозу в переговорах, а не как инструмент.
Остается вопрос, на который у меня нет уверенного ответа: сколько еще проигранных процедур выдержит армянская лояльность союзу, прежде чем Ереван решит, что в ЕАЭС его держит уже не выгода, а только отсутствие альтернативного маршрута?
По армянскому обращению о сертификатах за Ереван в Коллегии ЕЭК уже голосовали восемь членов из десяти. В октябре Еревану снова понадобятся все десять, включая два голоса страны, на которую он жалуется. Вся правда о евразийском едином рынке умещается в эту арифметику.