В Белграде произошел эпизод, который формально укладывается в протокол официального визита, но по содержанию выходит далеко за его рамки. Прибытие президента Азербайджана Ильхама Алиева в Сербию в День государственности этой страны стало не только жестом политического уважения, но и стратегическим сигналом. В международной политике символы редко бывают случайными. В условиях трансформации европейской архитектуры безопасности, кризиса энергетических моделей и нарастающей фрагментации глобального порядка подобные визиты приобретают характер структурных маркеров новой геополитики.
Что мы видим на самом деле? Не просто двусторонние переговоры. Не только обмен декларациями о дружбе. Перед нами - формирование оси взаимодействия между Южным Кавказом и Балканами, которая начинает выходить за рамки регионального измерения и приобретает трансконтинентальный характер.
Сербия остается одним из ключевых государств Юго-Восточной Европы. Ее экономика, по данным Всемирного банка, демонстрировала в 2023 году рост на уровне 2,5 процента, в 2024 году - около 3 процентов, несмотря на инфляционное давление и энергетические риски. ВВП страны приблизился к 75 миллиардам долларов. При этом энергетическая зависимость от внешних поставщиков, прежде всего от российского газа, исторически составляла более 80 процентов. После 2022 года Белград оказался в сложной позиции: балансировать между Европейским союзом, который остается крупнейшим торговым партнером Сербии с долей более 60 процентов внешней торговли, и Москвой, традиционным энергетическим донором.
В этих условиях диверсификация поставок стала для Сербии вопросом не экономического удобства, а стратегического выживания. И здесь появляется Азербайджан.
Южный газовый коридор, включающий магистрали TANAP и TAP, уже обеспечивает поставки азербайджанского газа в Италию, Грецию, Болгарию и другие страны Европы. В 2023 году экспорт газа из Азербайджана в Европу превысил 12 миллиардов кубометров. В 2024 году этот показатель приблизился к 13 миллиардам. Согласно подписанному в 2022 году меморандуму между Баку и Европейской комиссией, к 2027 году объем поставок должен быть увеличен до 20 миллиардов кубометров в год.
Сербия подключилась к этой инфраструктуре через интерконнектор с Болгарией. Уже в 2024 году Азербайджан начал поставки газа на сербский рынок. Объем - порядка 1 миллиарда кубометров ежегодно. Для страны с общим потреблением около 3 миллиардов кубометров это существенная доля. Это не символическая партия. Это структурный элемент новой энергетической модели.
Однако настоящая новация - не в самом экспорте газа, а в переходе к совместному производству электроэнергии. Объявленный проект строительства газовой электростанции мощностью 500 МВт - это качественно иной уровень взаимодействия. Для понимания масштаба: установленная мощность всей энергосистемы Сербии составляет около 8,3 ГВт, из которых значительная часть приходится на угольные станции. Проект на 500 МВт означает вклад более 6 процентов в установленную мощность страны. Это не вспомогательный объект. Это стратегический актив.
Если рассматривать этот проект в более широком контексте европейской энергетической трансформации, его значение возрастает. Европейский союз в рамках программы REPowerEU поставил задачу сократить зависимость от российских энергоносителей и ускорить переход к низкоуглеродной энергетике. В 2023 году доля газа в энергобалансе ЕС составляла около 20 процентов. При этом газ рассматривается как переходное топливо в условиях отказа от угля. Новая газовая генерация в Сербии позволит частично заместить угольные мощности, снизить выбросы и повысить гибкость энергосистемы.
Возникает вопрос: означает ли это, что Азербайджан выходит за рамки роли поставщика сырья и превращается в энергетического оператора? Фактически да. Баку начинает участвовать не только в добыче и транзите, но и в переработке, генерации, инвестиционном управлении активами на европейской территории. Это принципиально иной уровень интеграции.
По данным Международного энергетического агентства, глобальные инвестиции в энергетику в 2024 году превысили 2,8 триллиона долларов, из которых более 1,7 триллиона пришлись на чистую энергетику. В этой среде государства, способные сочетать экспорт углеводородов с инвестициями в инфраструктуру потребителей, получают дополнительное влияние. Азербайджан, располагающий доказанными запасами газа на уровне около 2,6 триллиона кубометров, начинает использовать этот ресурс не только как товар, но как инструмент стратегической проекции.
Не менее важен политический аспект. Сербия и Азербайджан занимают сходные позиции по вопросу территориальной целостности. Для Белграда - это косовский вопрос. Для Баку - постконфликтная архитектура на Южном Кавказе. Поддержка друг друга на международных платформах - от Организации Объединенных Наций до Движения неприсоединения - становится элементом дипломатической взаимности.
В этом контексте создание Совета стратегического партнерства приобретает институциональный характер. Это не разовая встреча, а механизм регулярной координации. Почти половина состава правительства Азербайджана прибыла в Белград - показатель того, что речь идет о системном подходе. Экономика, энергетика, транспорт, военно-техническое сотрудничество, инвестиции - весь спектр направлений поставлен на стол переговоров.
Военно-техническое измерение, о котором было заявлено, также не стоит недооценивать. В условиях, когда мировые военные расходы в 2023 году достигли рекордных 2,44 триллиона долларов, по данным Стокгольмского института исследования проблем мира, государства среднего масштаба стремятся к повышению автономии в сфере безопасности. Обмен технологиями, совместные проекты, модернизация оборонного сектора - все это вписывается в логику создания так называемых оборонных экосистем вне рамок жестких блоковых структур.
И, наконец, транспортное измерение. Запуск прямого авиарейса Баку - Белград в 2026 году - это не просто удобство для туристов. Это элемент логистического «сшивания» пространства. В условиях, когда глобальные цепочки поставок после пандемии и геополитических кризисов проходят фазу реорганизации, новые маршруты приобретают значение инфраструктурных артерий.
Таким образом, визит 15 февраля - это не протокольная хроника. Это эпизод формирования новой конфигурации связей между Каспием и Балканами. Вопрос лишь в том, станет ли эта ось ситуативным партнерством или трансформируется в устойчивый геоэкономический коридор. Ответ будет зависеть от способности сторон реализовать заявленные проекты в конкретные сроки, обеспечить финансирование и встроить их в более широкую европейскую архитектуру.
Формирование оси Баку - Белград следует рассматривать не как изолированный эпизод, а как элемент более широкой трансформации европейской периферии. Европейский союз переживает структурный кризис стратегической субъектности. С одной стороны - амбициозные цели климатической нейтральности к 2050 году. С другой - энергетическая уязвимость, выявленная после 2022 года. Доля российского газа в импорте ЕС сократилась с примерно 40 процентов в 2021 году до менее 10 процентов в 2024 году. Однако проблема замещения объемов осталась. Сжиженный природный газ из США и Катара компенсировал часть дефицита, но ценовая волатильность и инфраструктурные ограничения сохраняются.
В этом контексте роль Азербайджана объективно возрастает. Южный газовый коридор остается единственным новым трубопроводным маршрутом, введенным в эксплуатацию в Европе за последние десять лет. Его проектная мощность - 16 миллиардов кубометров, из которых 10 предназначены для Европы. Техническое расширение до 31 миллиарда возможно при дополнительных инвестициях. Европейская комиссия оценивает потенциальные вложения в расширение инфраструктуры в несколько миллиардов евро.
Однако поставки газа - лишь первый уровень. Второй - участие в энергетической генерации и распределении. Строительство электростанции мощностью 500 МВт в Сербии означает появление у Азербайджана прямого присутствия в европейском энергетическом балансе. Для сравнения: 500 МВт способны обеспечивать электроэнергией около 700–800 тысяч домохозяйств в зависимости от структуры потребления. Это уже не символическое партнерство, а ощутимое влияние на внутренний рынок страны.
Важно подчеркнуть и финансовое измерение. По данным Национального банка Сербии, общий объем прямых иностранных инвестиций в страну в 2023 году составил около 4,5 миллиарда евро. Крупный энергетический проект с участием азербайджанского капитала автоматически входит в число системообразующих вложений. Инвестиции такого масштаба делаются только при наличии высокого уровня политического доверия и долгосрочных гарантий.
С геоэкономической точки зрения Баку использует стратегию диверсификации активов. Государственная нефтяная компания Азербайджана уже владеет активами в Турции, Швейцарии, Румынии и других странах. Расширение в направлении Балкан означает усиление присутствия на маршрутах, связывающих Черное море, Центральную Европу и Средиземноморье. Это вписывается в концепцию Срединного коридора, который соединяет Китай, Центральную Азию, Каспий, Южный Кавказ и далее Европу. В 2023 году объем грузоперевозок по этому маршруту превысил 2,7 миллиона тонн, что более чем вдвое выше показателей 2021 года. Потенциал роста оценивается в десятки миллионов тонн при модернизации инфраструктуры.
Следует задать прямой вопрос: является ли Белградский вектор попыткой Азербайджана выйти за пределы традиционной региональной рамки? Ответ очевиден. Азербайджан уже давно не ограничивается Южным Кавказом. Его энергетическая дипломатия охватывает Италию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Турцию. Балканы становятся следующим логическим шагом.
В политическом измерении Сербия, находящаяся вне Европейского союза, но ведущая переговоры о вступлении, сохраняет пространство для маневра. Это дает Баку дополнительную гибкость. Партнерство строится без жестких наднациональных ограничений, но при сохранении доступа к европейскому рынку. Такая модель напоминает стратегию «периферийной интеграции», когда сотрудничество развивается на стыке союзных и несоюзных пространств.
Отдельного анализа заслуживает оборонный компонент. Военные расходы Сербии в 2023 году составили около 1,6 миллиарда долларов, что соответствует примерно 2,3 процента ВВП. Для страны с населением менее 7 миллионов это значительный показатель. Обмен опытом в области модернизации вооруженных сил, цифровизации управления, развития беспилотных систем может создать дополнительный уровень взаимодействия. В условиях глобальной милитаризации, когда оборонные бюджеты стран НАТО превысили 1,2 триллиона долларов, государства вне жестких альянсов стремятся к технологической автономии.
При этом важно избегать гипербол. Речь не идет о создании военного блока. Речь идет о взаимном усилении оборонных возможностей, исходя из принципа суверенной ответственности.
Не менее символично и культурное измерение визита: посещение памятников, демонстрация уважения к исторической памяти, акцент на дружественных отношениях. В международной политике «мягкая сила» зачастую предопределяет устойчивость «жестких» проектов. Доверие не возникает из воздуха. Оно формируется через последовательные сигналы.
И все же ключевой вопрос остается открытым. Сможет ли ось Баку - Белград стать структурным элементом новой европейской конфигурации? Или она останется прагматичным двусторонним форматом?
Ответ зависит от трех факторов.
Первый - реализация энергетических проектов в срок. Задержки подорвут доверие. Успешный запуск электростанции, напротив, станет прецедентом.
Второй - расширение транспортной и инвестиционной кооперации. Если за энергетикой последуют совместные инфраструктурные инициативы, синергия усилится.
Третий - внешняя среда. Усиление геополитической конфронтации может осложнить маневр. Стабилизация - напротив, создаст пространство для институционализации сотрудничества.
В мировой политике редко бывают случайные альянсы. Есть интересы. Есть ресурсы. Есть стратегическое видение. В Белграде 15 февраля совпали все три элемента.
Если рассматривать визит 15 февраля в более широком контексте трансформации международной системы, то становится очевидно: речь идет не просто о двустороннем сближении, а о тестировании новой модели регионального баланса. Европа вступила в фазу стратегического переосмысления. Экономическая стагнация в ряде стран еврозоны, инфляционные волны 2022–2024 годов, энергетическая турбулентность, рост оборонных расходов - все это формирует атмосферу нервозности. В 2023 году совокупный государственный долг стран ЕС превысил 80 процентов ВВП, а в отдельных государствах - более 100 процентов. В таких условиях пространство для долгосрочных инвестиций ограничено, а политическая воля к структурным реформам зачастую растворяется в бюрократических процедурах.
На этом фоне активная внешнеэкономическая экспансия Азербайджана выглядит как контрапункт европейской инерции. Страна с населением около 10 миллионов человек демонстрирует устойчивый макроэкономический профиль. По данным Международного валютного фонда, в 2023 году профицит счета текущих операций Азербайджана превышал 20 процентов ВВП. Государственный долг удерживается на уровне ниже 25 процентов ВВП - показатель, который многие европейские экономики могут лишь пожелать. Валютные резервы и активы Государственного нефтяного фонда совокупно превышают 60 миллиардов долларов. Это создает ресурсную подушку для внешних инвестиций.
Но достаточно ли ресурсов? Вопрос шире. Речь идет о стратегическом позиционировании. Азербайджан последовательно развивает модель многовекторности. С одной стороны - партнерство с Европейским союзом в энергетике. С другой - активное участие в проектах Срединного коридора, который в условиях перегруженности северных маршрутов через Россию приобретает новую актуальность. По оценкам Европейского банка реконструкции и развития, модернизация инфраструктуры этого коридора способна сократить сроки доставки грузов из Китая в Европу до 12–15 дней. В эпоху логистических сбоев это конкурентное преимущество.
В этом контексте Сербия - не просто получатель газа. Это точка входа в балканский узел. Балканы традиционно рассматривались как периферия европейской политики. Однако именно здесь пересекаются интересы ЕС, Турции, России, Китая, стран Персидского залива. Китайские инвестиции в инфраструктуру Сербии в рамках инициативы «Пояс и путь» превысили 10 миллиардов долларов за последнее десятилетие. Европейский союз, в свою очередь, остается главным донором грантов и кредитов. В этом многослойном поле Азербайджан аккуратно занимает нишу энергетического и инвестиционного партнера без избыточной идеологической нагрузки.
Следует обратить внимание и на политическую риторику. Когда Александр Вучич публично заявляет, что учится у Ильхама Алиева защите государственных интересов, это не просто дипломатический жест. Это сигнал о признании модели, основанной на сочетании жесткого суверенитета и прагматичной экономической интеграции. В мире, где понятие «демократия» часто используется как инструмент политического давления, все больше государств делают ставку на функциональную эффективность. Кто способен обеспечить рост, занятость, инфраструктуру? Кто гарантирует энергетическую стабильность? Вопросы звучат прагматично, почти цинично. Но именно они определяют устойчивость режимов.
Энергетический проект мощностью 500 МВт в Сербии может стать лакмусовой бумагой этой прагматики. В условиях, когда Евросоюз ускоряет декарбонизацию и постепенно отказывается от угольной генерации, газ остается переходным топливом. Сербия, где доля угля в выработке электроэнергии превышает 60 процентов, сталкивается с необходимостью модернизации. Новая газовая станция позволит снизить выбросы углекислого газа, повысить гибкость системы и интегрировать возобновляемые источники. Это уже не просто коммерческий проект, а элемент экологической трансформации.
Не стоит игнорировать и транспортный аспект. Прямое авиасообщение Баку - Белград, запланированное на 2026 год, будет символизировать институционализацию связей. Но за символом скрывается логистика. Увеличение пассажиропотока, деловых контактов, туристического обмена создает экономический мультипликатор. По данным Всемирной туристской организации, каждый миллион туристов генерирует до 1,5 миллиарда долларов сопутствующей экономической активности. Даже умеренный рост потоков между странами способен оживить сектор услуг.
Однако главный вопрос остается стратегическим. Может ли связка Каспий - Балканы изменить архитектуру европейской периферии? Ответ не лежит на поверхности. Европейская политика переживает фазу институционального переосмысления. Расширение ЕС буксует. Процедуры усложняются. Решения принимаются медленно. В то же время государства среднего масштаба ищут гибкие форматы кооперации вне жестких рамок.
Именно здесь возникает феномен «параллельной интеграции». Не через формальное членство, а через инфраструктуру, инвестиции, энергетику, оборону. Без громких деклараций. Без идеологического давления. Через конкретные мегаватты, кубометры, километры трубопроводов и авиамаршрутов.
Разумеется, риски сохраняются. Волатильность цен на газ, геополитические колебания, возможное усиление давления со стороны крупных игроков - все это способно скорректировать траекторию. Но стратегические альянсы редко строятся в тепличных условиях. Они формируются именно в периоды неопределенности.
И вот ключевой тезис. Визит в Белград продемонстрировал не только двустороннее доверие. Он обозначил формирование новой логики взаимодействия между государствами, которые не хотят быть объектами чужих стратегий. Они стремятся быть субъектами. Это амбициозно. Это рискованно. Но это отвечает духу эпохи.
В конечном счете, история международных отношений - это история тех, кто сумел превратить географию в стратегию. Азербайджан и Сербия, каждый по-своему, пытаются сделать именно это. Вопрос лишь в масштабе результата. Станет ли ось Баку - Белград устойчивым элементом новой евразийской архитектуры? Или останется эпизодом на фоне более крупных процессов?
Ответ будет дан не в декларациях, а в мегаваттах произведенной электроэнергии, в миллиардах инвестиций, в кубометрах поставленного газа, в километрах новых маршрутов. Политика любит символы. Но историю пишут цифры.