В октябре ЕС платил за тот же газ втрое дороже, чем накануне войны с Ираном, а 1 января сам закроет российский кран. Ключ от европейского отопления все заметнее лежит в Вашингтоне
28 октября голландский контракт TTF, по которому считает деньги весь европейский газовый рынок, перешагнул отметку в 100 евро за мегаватт-час. Последний раз такое случалось в декабре 2022 года. В конце февраля, накануне американо-израильской войны против Ирана, тот же газ стоил около 32 евро.
Лишнего газа Европа за восемь месяцев не получила. Она получила счет. Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен озвучила его первую крупную версию 29 апреля в Страсбурге: плюс 27 млрд евро на импорт ископаемого топлива за 60 дней, «без единой дополнительной молекулы энергии». К 16 сентября, по ее же словам, сумма дошла до 90 млрд.
Ноябрь принес откат: 6 ноября контракт опустился примерно до 86 евро, потеряв за неделю около 15%. Рынок поверил в катарское посредничество между Вашингтоном и Тегераном. Верить пока не во что. Подземные хранилища ЕС на 4 ноября заполнены на 74,33% при среднем за пять лет уровне около 90%, немецкие на 2 ноября - на 61,03% при цели правительства в 70%. Инфляция в еврозоне в октябре достигла 4%, энергия подорожала за год на 20,8%.
По цене нынешний кризис уступает 2022 году в разы: тогда, в августе, мегаватт-час стоил около 340 евро. Устроен он зато опаснее. Четыре года назад у беды был один адрес в Москве и понятный выход - уйти от Москвы. Европа выход нашла, выполнила домашнее задание, расставила вдоль побережья новые терминалы и обнаружила, что ее отопление теперь зависит от узкого пролива у берегов Ирана, от погоды в Токио, от ремонта на норвежском заводе в Кольснесе и от настроения человека в Овальном кабинете.
Пустые хранилища оказались разумным бизнес-решением
К 1 апреля запасы ЕС опустились до 28%. Дальше вступила в игру арифметика, которую в Брюсселе вспоминать не любят. В материалах европейских операторов газотранспортных систем ENTSOG зафиксирована котировка на 31 марта: летний контракт стоил 50,345 евро, зимний - 49,810. Трейдер, закачивающий газ под землю при таком раскладе, платит за хранение, замораживает капитал и в итоге продает дешевле, чем купил. В августе картина повторилась: ближний контракт стоил 60,68 евро, на 1,65 евро дороже зимнего.
Закачка в таких условиях - благотворительность.
Брюссель заранее смягчил правила. Цель в 90% теперь разрешено выполнить в любой момент между 1 октября и 1 декабря, с допуском в 10 процентных пунктов и еще в 5 через делегированный акт. Шесть крупных немецких пористых хранилищ, включая Реден, получили планку всего в 45%. Логика у этой щедрости была, и я ее признаю: в 2022 году жесткие нормы заставили Европу заполнять резервуары любой ценой, и обошлось это примерно в 100 млрд евро, тогда как нынешняя закачка, по верхней оценке регулятора ACER, стоила до 27 млрд. Экономия выглядела блестяще ровно до осени, когда зимний газ подорожал почти вдвое против мартовской котировки.
Дальше идет задача для шестого класса. В хранилищах сейчас чуть менее 80 млрд кубометров. Две предыдущие зимы ЕС забирал оттуда по 60-66 млрд. Теплая погода, которую обещает Эль-Ниньо, сэкономит, по расчетам Оксфордского института энергетических исследований, 10-12 млрд. В благополучном варианте весна начнется примерно с 25-30 млрд кубометров под землей. Неблагополучный просчитало Международное энергетическое агентство: при холодах и закрытом Ормузе запасы к концу марта провалятся ниже 10% емкости, а ENTSOG называет близкие 11%. После отметки в 30% скорость отбора падает, и физика начинает перебивать финансы.
Весна откроет следующий раунд. Аналитик Оксфордского института Джек Шарплс подсчитал, что летом 2027 года Европе понадобится дополнительно 10 млрд кубометров, чтобы заполнить хранилища на 80%, и 20 млрд, чтобы выйти на 90%, которых требует Еврокомиссия. Главный аналитик Wood Mackenzie по газовому рынку Европы Том Марзек-Мансер прогноз не подслащивает: «Даже при самом оптимистичном сценарии завершения конфликта к концу года цены на газ, по нашим оценкам, к сожалению, продолжат расти». Хеннинг Глойстайн из Eurasia Group говорит о том же языком усталого врача: «Придется еще целый год ходить по этому порочному кругу, и еще год экономике придется страдать в условиях повышенных цен на газ».
Лето уже внесло свою долю в этот баланс. Жара подняла потребление газа электростанциями на 9% за сезон, а в августе на 20%. Венгрия остановила третий блок АЭС «Пакш» из-за обмелевшего Дуная, французские станции столкнулись с теми же проблемами охлаждения.
Британия этот экзамен уже сдавала. В 2017 году там закрыли хранилище Раф, на которое приходилось 70% национальных мощностей. Правительство сочло потерю терпимой, а 1 марта 2018 года, когда на острова пришел «Зверь с Востока», оператор National Grid выпустил первое за восемь лет предупреждение о дефиците газа. Цена немедленной поставки взлетела до 350 пенсов за терм против 63 неделей раньше. Дыру закрыли меньше чем за сутки. Система выдержала, кошельки нет. Запомним месяц: европейский холод страшен в марте, когда на дне резервуаров остается меньше всего.
ENTSOG посчитал и самый край. Суровая зима вместе с аварией на крупнейшей морской магистрали и полной остановкой алжирских поставок дает нехватку 12-15% спроса. Сценарий маловероятный. Невозможным его никто не называет.
Мир не вернет катарский газ
QatarEnergy остановила производство СПГ в Рас-Лаффане 2 марта и через два дня объявила форс-мажор. Потом иранские ракеты ударили по самому комплексу. Выведены из строя две технологические линии из четырнадцати: 12,8 млн тонн в год, 17% экспортных мощностей страны. Государственный министр по делам энергетики и глава QatarEnergy Саад аль-Кааби назвал срок ремонта - от трех до пяти лет. Форс-мажор продлевают помесячно, теперь он дотянут до конца 2026 года. Обходного пути не существует, поскольку экспортных терминалов за пределами Залива у Катара нет.
Оценки потерь расходятся, и расхождение полезно. ACER насчитал выпадение почти 50 млрд кубометров при компенсации в 36 млрд: США добавили 14 млрд, Канада 7, Россия 5. МЭА только за март-октябрь фиксирует более 60 млрд потерь у Катара и ОАЭ при росте остальных производителей более чем на 40 млрд. Периоды и методики разные, вывод общий: мир заткнул примерно две трети дыры, а треть осталась открытой. Глобальное предложение СПГ в 2026 году сократится на 3%, почти на 20 млрд кубометров, и такого годового падения статистика еще не видела.
До 28 февраля рынок ждал обратного, то есть избытка топлива и дешевых двух лет. Теперь МЭА оценивает суммарные потери за 2026-2030 годы в 150 млрд кубометров, или 15% ожидавшегося нового предложения. Война съела разгар инвестиционного цикла, на который Европа молча рассчитывала.
Октябрь показал механику кризиса в чистом виде. С 1 по 28 октября европейские терминалы приняли около 8 млн тонн СПГ против 10,57 млн за весь октябрь прошлого года. За зиму, по расчету ENTSOG, ЕС нужно купить 96 млрд кубометров, чтобы удержать хотя бы 30% в хранилищах к концу марта. Мощности регазификации рассчитаны примерно на 145 млрд за сезон. Терминалов хватает. Не хватает танкеров, готовых плыть в Европу по предложенной цене, потому что 2 ноября азиатский индикатор JKM стоял на 33,9 доллара за миллион БТЕ. Япония по итогам года, судя по оценкам отраслевых консультантов, обойдет Китай и снова станет крупнейшим импортером СПГ, а Пекин, закупившийся заранее, спокойно наблюдает за чужим аукционом.
МЭА сводит зимний баланс без всякой дипломатии. Новые проекты дадут с ноября по март дополнительно 18 млрд кубометров, действующие, прежде всего в России, Нигерии и Омане, еще 3 млрд. Итог все равно отрицательный: в зависимости от судьбы Ормуза мировое предложение СПГ зимой сократится на 10-25 млрд кубометров к прошлому году. Цены агентство считает высокими как минимум до лета 2027 года. Европейский заказ на 96 млрд почти вдвое превышает закупки прошлой зимы, и размещать его предстоит на сжимающемся рынке.
Норвегия, главный трубный поставщик континента, в октябре добавила нервов внеплановыми остановками на Кольснесе, Корсте, Осгарде и Осеберге.
Дипломатия пока работает хуже норвежских компрессоров. В ночь на 3 ноября, в день промежуточных выборов, американцы нанесли удары по острову Кешм. Президент США Дональд Трамп в интервью телеканалу Fox News назвал операцию небольшой и отказался считать ее войной. Тегеран признал неубедительным американский ответ на семь иранских условий открытия пролива. Катар тем временем ищет формулу размена: Иран прекращает атаки на суда, США снимают блокаду иранских портов. Ответственность здесь честно делится. Войну начали Вашингтон и Израиль, по катарским заводам и торговым судам стрелял Тегеран. Европа оплачивает обоих.
Война окупилась, и чек выписан в Хьюстоне
Американский СПГ уже обеспечивает более 60% европейского импорта этого топлива и около 30% всех поставок газа в ЕС. Cheniere, крупнейший экспортер США, в третьем квартале отгрузил рекордные 188 партий, заработал 1,2 млрд долларов чистой прибыли и третий раз подряд поднял годовой прогноз. На 23 октября газ на американском Henry Hub стоил 2,6 доллара за миллион БТЕ, а на голландском TTF - 30,8.
Двенадцатикратный разрыв нельзя целиком записать в прибыль. Из него вычитаются сжижение и фрахт, часть выигрыша достается европейским же покупателям, чьи контракты привязаны к Henry Hub. Остаток все равно впечатляет.
27 июля 2025 года в шотландском Тернберри Дональд Трамп и Урсула фон дер Ляйен договорились о закупке американских энергоносителей на 750 млрд долларов до конца 2028 года. Брюссель импортировал их в 2024 году на 77 млрд евро, требовалось примерно утроение, и рынок встретил эту цифру с откровенной иронией. План и сейчас выглядит нереальным. Зато война развернула физические потоки так, как не смогла бы ни одна торговая сделка. Сам еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен еще зимой, на фоне угроз Трампа присоединить Гренландию, признал опасение: «Мы рискуем заменить одну зависимость другой».
Два недавних решения прошли мимо широкой публики, хотя говорят о новом балансе сил больше любой декларации. Первое касается метана. Требования к импортерам газа по европейскому регламенту о выбросах должны были заработать 1 января 2027 года. Еврокомиссия предложила отсрочку на год, Европарламент поддержал три, окончательный вариант еще предстоит согласовать с Советом ЕС. Формально климатическая норма отступает перед зимой. На деле, по моей оценке, главный выигрыш достанется поставщику более чем половины европейского СПГ.
Второе решение принято в Вашингтоне. 18 сентября Трамп подписал закон, названный именем покойного сенатора Линдси Грэма: документ разрешает вводить пошлины до 100% против пяти крупнейших покупателей российских нефти и газа и бить санкциями по судам, занятым в торговле российским СПГ. Главные меры должны были заработать 18 октября. За два дня до срока президент подписал широкий отказ от их применения, и распространяется ли он на все газовозы, из опубликованных сведений неясно. Немецкая организация Urgewald, цифрам которой я доверяю, поскольку они построены на судовых данных, а выводам с поправкой на ее кампанейский темперамент, насчитала 134 судна, возивших российский газ с 2022 года, включая 17 ледовых газовозов класса Arc7. Ее представитель Александр Кирк заявил, что Трамп выхолостил закон еще до того, как заработали его главные санкции. Для Европы важнее другое. Поставки с Ямала до самого эмбарго держатся теперь на решении американского президента, который вправе выключить российский газ раньше Брюсселя или милостиво оставить его течь. В октябре он выбрал второе.
Американцы, надо признать, спасли Европу от настоящего дефицита. Продает этот газ множество частных компаний, и никакой аналог «Газпрома» приказов из Белого дома не исполняет. Разница с Москвой реальна. Только у президента остаются экспортный контроль и чрезвычайные полномочия, а опыт Гренландии научил европейцев не считать такие сценарии фантастикой.
Москва тоже в прибыли. За девять месяцев ЕС получил с проекта «Ямал СПГ» рекордные 12,18 млн тонн и заплатил за них около 7,88 млрд евро. Европейские порты приняли 85% всех отгрузок проекта. Россия обеспечила 15,3% импорта СПГ в ЕС, больше прошлогодних 13,6%. Страна, от которой Европа четвертый год отвыкает, зарабатывает на кризисе, устроенном главным союзником самой Европы.
Первое января: принцип по зимнему тарифу
Регламент ЕС 2026/261 принят 26 января голосами 24 стран при двух против и одном воздержавшемся. Венгрию и Словакию обошли изящно: запрет оформили как торговую меру, для которой хватает квалифицированного большинства, а не как санкцию, требующую единогласия. Будапешт подал иск в Суд ЕС, Братислава объявила о том же намерении. Краткосрочные контракты на СПГ запрещены с 25 апреля, на трубопроводный газ с 17 июня. Долгосрочные контракты на СПГ заканчиваются 1 января 2027 года, трубопроводные 30 сентября, а при нехватке газа в хранилищах 1 ноября.
Промежуточный запрет сработал плохо. В сентябре в ЕС пришло 792 440 тонн ямальского СПГ, даже чуть больше, чем годом ранее, потому что основные объемы привязаны к долгосрочным договорам. Настоящий обрыв наступит через семь с половиной недель, в разгар сезона отбора.
Просьбы подождать уже звучали. Глава итальянской Eni Клаудио Дескальци просил об отсрочке в апреле, портовое начальство Бильбао в июне, премьер Бельгии заговорил о будущем возвращении дешевого российского газа. Йоргенсен отвечает одинаково. После встречи министров энергетики ЕС 29 октября он заявил: «Этот запрет остается в силе», добавив, что возвращение к российскому газу снова отдаст Европу в карман врага.
Я считаю его правым и не стану делать вид, что это бесплатно. Институт IEEFA оценивает выпадающие объемы примерно в 7 млрд кубометров. Скрытая проблема серьезнее перенаправления: ледового флота класса Arc7 мало, путь с Ямала в Азию длиннее, поэтому общий вывоз, вероятно, сократится, и мировой рынок потеряет часть объемов, а они сегодня на вес золота. Цена принципа окажется заметной в счетах.
Альтернатива хуже. Деньги за каждый ямальский танкер уходят в бюджет страны, которая этой осенью продолжает бить по украинским электростанциям. Кроме того, отсрочка, вырванная в первую же тяжелую зиму, навсегда объяснила бы Кремлю, сколько стоит европейская принципиальность: один холодный январь.
Завод платит первым, квартира следующей
МЭА прогнозирует сокращение мирового спроса на газ в 2026 году примерно на 65 млрд кубометров, третье падение с 2020 года. Около 90% снижения приходится на энергетику и промышленность, а тяжелее всех бьет по удобрениям. Французская цена карбамида в апреле дошла до 760 евро за тонну, на 51% выше довоенной. BASF поднял цены на компоненты моющих средств примерно на 30%. Немецкий Ifo предупреждал, что такое повышение лишь укрепляет китайских конкурентов.
ACER утешает: потребление газа в ЕС примерно на 20% ниже уровня 2022 года, и каждый кубометр в хранилище теперь весит больше. Утешение двусмысленное. Часть этих процентов - успехи в энергоэффективности и возобновляемой генерации. Другая часть - закрытые цеха, чье отсутствие в статистике выглядит устойчивостью.
До домохозяйств волна дошла только частично. Оптовые цены попадают в квитанции с задержкой, и Италия показывает, как это выглядит, когда задержка заканчивается: инфляция там подскочила за месяц с 4,2% до 5,6%, главным образом из-за коммунальных счетов. Премьер Джорджа Мелони уже просит у Брюсселя бюджетной гибкости. Германия адресным снижением налога сбила показатель с 3,3% до 2,8%, и этот контраст станет главным внутренним конфликтом союза на всю зиму: богатые купят себе инфляцию пониже, остальным предложат терпеть. Фон дер Ляйен напоминает, что в прошлый кризис более 350 млрд евро ушли на нецелевые меры. Повторить такой размах сегодня мало кому позволяет бюджет.
Электричество переводит эту историю на язык политики. В Италии цену электричества по-прежнему часто определяет газ, в Испании и Франции влияние его заметно слабее. Страны, вложившиеся в ветер, солнце и атом, платят меньше. Вывод для следующего десятилетия уже напечатан в платежках.
Труба из Каспия: маленькая, зато без пролива
На карте европейского импорта значится один маршрут, которому безразличны и Ормуз, и азиатский аукцион, и Атлантика. Президент Азербайджана Ильхам Алиев в январе сообщил, что экспорт страны превысил 25 млрд кубометров и способен расти дальше. Газ из Каспия идет теперь в 16 стран, 13 из них европейские. С января в список вошли Германия и Австрия, причем немецкая государственная SEFE законтрактовала по 10-летнему договору объем с выходом на 1,5 млрд кубометров в год. Трансадриатический газопровод с начала работы доставил европейцам 61,4 млрд кубометров азербайджанского газа, а с 1 января его долгосрочная мощность выросла на 1,2 млрд кубометров.
Масштабы при этом нужно называть честно, иначе разговор теряет смысл. За девять месяцев 2026 года Европа получила из Азербайджана 8,6 млрд кубометров, на 8,5% меньше, чем годом ранее. Общий экспорт вырос на 0,5% до 18,4 млрд: 1,2 млрд ушли в Сирию, Турция получила 7 млрд. Каспий не заменит потерянный Катар и не закроет зимние 96 млрд кубометров СПГ. Южный газовый коридор работает как страховой полис, и полис этот дешевле всего тогда, когда его покупают заранее.
Удвоить пропускную способность TAP до 20 млрд кубометров технически возможно. Условия известны: рыночный спрос и одобрение регуляторов, на практике - длинные контракты. Баку свои ходы делает. На июньской энергетической неделе половина будущей добычи второй фазы «Абшерона» ушла по 15-летнему договору в Турцию, покупателю, которому долгосрочные обязательства не кажутся идеологической проблемой. Готов ли Брюссель, платящий сегодня по 90-100 евро за спотовый газ, наконец подписывать двадцатилетние бумаги с партнером, чей маршрут не проходит через чужой пролив? Ответа у меня нет. Брюссель его тоже пока не дал.
Оптимисты уже ошиблись вдвое
Оксфордский институт предлагает успокоительный сценарий. Даже при блокаде Ормуза до следующего отопительного сезона цены, по его моделям, не уйдут выше октябрьских 100 евро, с весны начнется снижение, а катарские потери будут компенсированы к концу 2028 года. МЭА смотрит мрачнее: низкие запасы потребуют масштабной закачки летом 2027 года и способны продлить напряжение на 2028-й, а существенного облегчения раньше конца десятилетия агентство не ждет. Цена спора высока, и я встаю на сторону скептиков по простой причине. В августе немецкая Uniper ожидала 50-60 евро на все время, пока Ормуз остается закрытым. Тогда же Commerzbank называл на конец года 50 евро. Goldman Sachs еще осенью держал декабрьский ориентир около 50, оговариваясь насчет риска сотни. На пике рынок ушел вдвое выше этих цифр.
Честности ради: физического отключения потребителей этой зимой ни Глойстайн, ни Шарплс не ждут, и спорить с ними я не стану. Билл Фаррен-Прайс из Оксфордского института сам обозначил границу своего оптимизма: «Если считать потерю Ормуза изолированной проблемой, то рынок в итоге справится с ней». Вторая половина его фразы важнее первой: «если считать ее признаком того, что отныне мы живем в нестабильном мире, где с энергетикой систематически случаются непредсказуемые неприятности, то в этом случае нас ждут все новые и новые проблемы».
Мои ставки просты, и их легко проверить.
К 31 января 2027 года QatarEnergy продлит форс-мажор как минимум на часть первого квартала. Запрет на российский СПГ вступит в силу 1 января без отсрочки, хотя пара громких голосов из столиц к тому времени потребует пересмотра. Этой зимой месячный контракт TTF не закроется выше 150 евро: спрос в Азии уже сломан ценой и ограничит подъем. К 1 апреля 2027 года европейские хранилища окажутся заполнены меньше чем на 25%, ниже прошлогодних 28%. Летом того же года, на 1 июля, TTF останется выше 60 евро, если движение через Ормуз не восстановится полностью к марту.
Возможен иной поворот. Сделка при посредничестве Катара способна за несколько недель обрушить премию на 20-30 евро, ведь неповрежденные линии в Рас-Лаффане поддерживаются в готовности к быстрому запуску. Катарцы обещают вернуться к работе за недели после открытия пролива. Только потерянные 17% останутся потерянными на годы, а пустые хранилища придется наполнять уже без дисконта.
Европа выучила урок 2022 года дословно: не зависеть от одного диктатора с трубой. Вопрос, который она себе не задала, звучал иначе: кто будет владеть ее выбором, когда вместо трубы останется море. Ответ дан в цифрах. Более 60% СПГ приходит от страны, начавшей войну, из-за которой этот СПГ подорожал. Союзник продает воду на пожар, который сам и устроил, и искренне обижается, когда разговор заходит о цене.
Самую точную картину этой осени дала церемония, прошедшая почти незамеченной на фоне биржевых сводок. 22 октября в Дохе Саад аль-Кааби, чей завод стоит с пробитыми линиями за закрытым проливом, поставил подпись рядом с подписью главы Cheniere Джека Фуско. Крупнейший экспортер газа Персидского залива обязался покупать 4 млн тонн в год американского СПГ из Луизианы и Техаса с поставками с 2031 по 2054 год по формуле, привязанной к Henry Hub.
Европейских подписей на этом договоре нет.