Демократы забрали обе палаты Конгресса, Техас впервые с 1995 года выбрал губернатора-демократа, а президент, еще накануне рассуждавший о «золотом веке Америки», остался с единственным надежным инструментом - правом вето. Главная интрига ближайших двух лет: кто сломается первым - Белый дом или республиканцы, которые уже подсчитывают цену верности Трампу.
Вечером 2 ноября Дональд Трамп закрывал месячный предвыборный марафон у Зеркального пруда в Вашингтоне. Он говорил о «золотом веке», о рекордах, которые ничего не будут стоить, если страна по глупости отдаст власть людям, ненавидящим Америку. А затем произнес фразу, которая задним числом читается как заранее заготовленное алиби: «Почему-то действующий президент не выигрывает промежуточные выборы. Но мы сделали очень сильную попытку».
Спустя полтора суток попытка обернулась разгромом. Около десяти вечера 3 ноября по восточному времени крупнейшие телесети одна за другой объявили, что Палата представителей переходит к демократам. В 23:35 настала очередь Сената. К утру среды демократы отобрали у республиканцев как минимум семь сенатских мест - в Северной и Южной Каролине, Техасе, Канзасе, Огайо, Айове и Мэне. В нижней палате, по разным проекциям, они выходили на 245-258 кресел при необходимых для большинства 218. Губернаторские резиденции Техаса, Огайо и Невады сменили хозяев.
Сам Трамп той же ночью, в телефонном интервью из Белого дома, сказал: «Я абсолютно готов принять эти результаты. Мы, вероятно, о чем-нибудь договоримся». Почти одновременно в его социальной сети появилась картинка: красная кепка MAGA, на которой вместо привычного лозунга стоит одно слово - VETO.
Между этими двумя жестами, готовностью договариваться и обещанием все блокировать, и пройдут последние два года его президентства.
Мандат, которого никто не выдавал
Два года назад Трамп взял все семь колеблющихся штатов и 312 голосов выборщиков против 226 у Камалы Харрис. Цифра выглядела сокрушительной. Общенациональный счет был куда скромнее: 49,8% против 48,3%. Полтора процентных пункта давали право управлять страной, однако права ее переделывать не давали. Американские политологи, сопоставлявшие итоги 2024 года с опросами по конкретным решениям новой администрации, пришли к простому выводу: избиратель не воспринимал победу республиканца как согласие на радикальную ломку и вовсе не стремился расширять президентские полномочия.
Белый дом прочитал результат по-своему. Следующие два года Трамп правил так, будто получил карт-бланш. Массовые сокращения в федеральном аппарате, тарифные войны с союзниками, перекройка избирательных округов посреди десятилетия, увольнения генералов и адмиралов, наконец, война с Ираном. Республиканское большинство в обеих палатах почти не сопротивлялось. Сенаторы и конгрессмены усвоили правило: возразишь президенту - проиграешь праймериз.
К осени 2026 года правило вывернулось наизнанку. Безоговорочная лояльность Трампу превратилась в почти гарантированное поражение на всеобщих выборах. Ловушка захлопнулась.
Цифры предупреждали заранее. В начале октября, по данным одного из самых авторитетных социологических центров США, рейтинг одобрения Трампа опустился до 30%. Настолько низкого показателя у действующего президента за месяц до промежуточных выборов не фиксировали с 1946 года, со времен Гарри Трумэна. Тогда демократы Трумэна потеряли обе палаты, и республиканский Конгресс 80-го созыва два года методично ломал его повестку, пока президент не превратил вражду с «бездельниками на Капитолийском холме» в собственную победную кампанию 1948 года. Только Трумэн тогда шел на переизбрание. Трампу идти некуда: Конституция не оставляет ему третьего срока, сколько бы он ни шутил на эту тему.
Ормузский пролив проголосовал в Огайо
Если искать одну дату, с которой начался обвал, ею будет 28 февраля 2026 года. В тот день США и Израиль нанесли первые удары по Ирану. Тегеран ответил атаками на американские базы и фактической блокадой Ормузского пролива, через который идет значительная доля мировой морской торговли нефтью. Война, которую в Белом доме, судя по всему, рассчитывали провести быстро, растянулась на восемь месяцев.
Американец ощутил ее не в сводках Пентагона, а на заправке. До начала войны галлон бензина в среднем стоил 2,98 доллара. К 26 октября, за неделю до выборов, цена дошла до 4,29 доллара - почти на 44% выше. Другие подсчеты дают рост на 46% с начала года и почти на 40% с первого дня войны. Расхождение объясняется точкой отсчета, сути оно не меняет: в день голосования бензин держался выше четырех долларов. Для политика, который в 2024 году обещал обуздать инфляцию и вернуть дешевое топливо, трудно придумать более наглядный приговор.
Пентагон тем временем выставил собственный счет. По оценке, переданной в профильные комитеты Конгресса, к 16 октября война обошлась в 47,1 млрд долларов. Больше 60% этой суммы пришлось на бомбы, ракеты и прочие боеприпасы, около 29 млрд ушло только на восполнение арсеналов. Особенно быстро таяли запасы зенитных ракет Patriot и THAAD, и военные были вынуждены перебрасывать их из командований в Азии и Европе. Официальные потери - 21 военнослужащий погиб, 865 ранены. Ремонт поврежденных иранскими ударами объектов, включая базу ВМС в Манаме, в расчет не вошел. Белый дом, в свою очередь, просит у Конгресса пакет на 95 млрд долларов для финансирования войны и смежных задач.
Общенациональный опрос избирателей на выходе с участков показал, как все это сложилось в голове рядового американца. Примерно шесть из десяти опрошенных назвали решение о войне с Ираном ошибочным. Около трети признали войну решающим фактором своего выбора. Примерно половина сказала то же о коррупции в правительстве и стоимости жизни, причем эти темы обошли и иммиграционную политику, и споры о центрах обработки данных для искусственного интеллекта. Четверо из десяти назвали главной проблемой страны экономику, трое из десяти - состояние демократии. Примерно шесть из десяти связывали дороговизну прежде всего с политикой Трампа.
Самая разрушительная цифра для Белого дома - мотивация. Около четырех из десяти избирателей пришли на участки, чтобы выразить несогласие с президентом. Поддержать его хотели меньше двух из десяти. Трамп сам просил голосовать так, будто его имя стоит в бюллетене. Избиратели так и поступили.
У этой истории есть точный исторический двойник. В ноябре 2006 года Джордж Буш-младший потерял обе палаты на фоне непопулярной войны в Ираке. Уже на следующий день, 8 ноября, в отставку ушел министр обороны Дональд Рамсфелд. Двадцать лет спустя Пит Хегсет оказывается в похожей позиции: его фамилия звучала в предвыборной риторике демократов едва ли не чаще президентской.
Техас пал: как республиканцы собственными руками перекрасили свой главный штат
Ни один штат не показал масштаб волны нагляднее Техаса. Там республиканцы выигрывали все общештатные выборы с середины 1990-х, а в 2024 году Трамп обошел Харрис на 13 пунктов. 3 ноября демократы взяли и Сенат, и губернаторскую резиденцию, и пост вице-губернатора.
Сенатская история началась 26 мая. В республиканском втором туре генеральный прокурор штата Кен Пакстон разгромил сенатора Джона Корнина, занимавшего это кресло с 2002 года, со счетом 64 на 36. Пакстон победил, хотя его кампания потратила примерно на 80 млн долларов меньше, чем сторонники Корнина. Решающей стала поддержка Трампа, выданная в последний момент. Политический багаж нового кандидата был известен всем: годы коррупционных скандалов, череда расследований и исков, импичмент в палате представителей Техаса в 2023 году.
Против Пакстона вышел 36-летний Джеймс Таларико - бывший школьный учитель и семинарист пресвитерианской церкви, до сентября 2025 года почти неизвестный за пределами Остина. В марте он выиграл демократические праймериз у конгрессвумен Джасмин Крокетт с 53% голосов. 3 ноября Таларико стал первым демократом, избранным в Сенат от Техаса с 1988 года. Он победил и в мегаполисах, и в пригородах, которые прежде стабильно голосовали за республиканцев.
Губернаторская гонка закончилась еще более громким падением. Грег Абботт, возглавлявший штат с января 2015 года, шел за четвертым сроком и в случае победы стал бы самым долго правящим губернатором в истории Техаса. Он проиграл депутату штатного парламента Джине Инохосе. По промежуточным данным подсчета на 22:21 местного времени, у нее было 57% против 41,7% у Абботта. Инохоса станет первым губернатором-демократом со времен Энн Ричардс, покинувшей пост в 1995 году, и первой латиноамериканкой на этом посту. Действующий вице-губернатор Дэн Патрик тоже признал поражение - от демократки Викки Гудвин. «Люди просто хотят перемен», - сказала Инохоса накануне голосования.
Реакция Трампа заслуживает отдельного места в учебниках политической психологии. Утром 3 ноября он написал, что Абботт пользуется его «полной и всеобъемлющей поддержкой». Примерно через 11 часов, после признания поражения, президент выдал новый вердикт: «Если бы Грег Абботт, губернатор Техаса, не стал RINO (республиканцем лишь по названию. - Прим. авт.) в последние шесть месяцев своей политической жизни, он бы не проиграл». Причина обиды лежит на поверхности. В августе Абботт приостановил одобрение заявок центров обработки данных на подключение к энергосети штата, пока власти изучают их аппетиты в электричестве и воде. Трамп назвал отказ от дата-центров ошибкой, сравнив отрасль по потенциалу с нефтью. Кроме того, Абботт в последние недели кампании заметно убрал президента из своей агитации.
Здесь кроется главный парадокс техасского урока. Пакстон обнял Трампа и проиграл. Абботт попытался дистанцироваться и тоже проиграл. Безопасной стратегии для республиканца в 2026 году просто не существовало.
При этом почву для поражения партия готовила десятилетиями. Республиканские власти Техаса заманивали бизнес низкими налогами, доступным жильем и мягким регулированием. С 2015 года в штат перенесли штаб-квартиры более 300 компаний. Вместе с ними приехали люди с дипломами: за десятилетие доля взрослых техасцев как минимум со степенью бакалавра выросла с 28 до 35%. Именно эта группа последние годы все увереннее голосует за демократов. Добавим латиноамериканцев, которые составляют больше 30% техасского электората: в 2024 году Трамп впервые получил большинство их голосов, а за два года иммиграционных облав и дорожающей жизни заметная часть этих избирателей качнулась обратно. Демография зарядила ружье. Пакстон, цены и война нажали на спуск.
Семь мест за ночь: анатомия сенатского обвала
До выборов республиканцам принадлежали 53 места в Сенате, демократическому блоку вместе с двумя независимыми - 47. Чтобы перехватить контроль, демократам требовался чистый прирост в четыре кресла. Они получили семь. С учетом удержанных мест у партии как минимум 54 сенатора, а подсчет в Аляске и Миссисипи на утро среды еще не закончился. В Миссисипи разрыв между сенатором-республиканкой Синди Хайд-Смит и демократом Скоттом Коломом в какой-то момент измерялся несколькими десятками голосов. На Аляске, где действует рейтинговое голосование, сенатор Дэн Салливан противостоит бывшей конгрессвумен Мэри Пелтоле - и еще одному кандидату по имени Дэн Салливан, бывшему учителю, чье появление в бюллетене республиканцы безуспешно пытались оспорить в суде.
Первым пал Северо-Каролинский бастион. Бывший губернатор Рой Купер победил Майкла Уотли, еще недавно возглавлявшего Национальный комитет Республиканской партии. Партийный аппаратчик проиграл популярному хозяйственнику - почти идеальная иллюстрация кампании, которую демократы вели по совету собственных стратегов: «как будто баллотируешься в мэры».
Южная Каролина подарила вечеру самую драматичную историю. В июле в Вашингтоне скоропостижно скончался Линдси Грэм, 71 год, один из ближайших союзников Трампа в Сенате и соавтор законопроекта о жестких санкциях против покупателей российской нефти. Губернатор Генри Макмастер назначил на освободившееся место его младшую сестру Дарлин Грэм. Брат стал ее опекуном, когда ему было 22, а ей 13, после смерти родителей. Республиканская машина рассчитывала на волну сочувствия. Трамп лично поддержал Дарлин и дважды прилетал в штат в последние недели кампании. Не помогло: педиатр Энни Эндрюс стала первой за 28 лет демократкой, победившей республиканцев на сенатских выборах в Южной Каролине, и первой женщиной, избранной в Сенат от этого штата.
В Канзасе демократ выиграл сенатские выборы впервые с 1932 года. Адам Гамильтон, пастор крупнейшей в стране объединенной методистской церкви, победил действующего сенатора Роджера Маршалла. В Огайо в Сенат вернулся Шеррод Браун, одолевший сенатора Джона Хастеда. Айовский мандат достался Джошу Туреку, который обыграл конгрессвумен Эшли Хинсон и вернул демократам округа, покрасневшие в годы Трампа, а в Мэне Трой Джексон, кандидат, выдвинутый наспех и не вызывавший восторга даже у собственных избирателей, завершил почти 30-летнюю сенаторскую карьеру Сьюзан Коллинз.
Одновременно демократы отбили все атаки на собственные уязвимые места. Джон Оссофф удержал Джорджию, Крис Паппас - Нью-Гэмпшир, Пегги Флэнаган - Миннесоту. В Мичигане Абдул Эль-Сайед победил бывшего конгрессмена Майка Роджерса и станет первым мусульманином в истории Сената США.
Палата представителей дала свои символы. В Пенсильвании проиграли сразу четыре действующих конгрессмена-республиканца. Первый округ Южной Каролины, который покинула Нэнси Мейс ради провальной губернаторской кампании, достался отставному вице-адмиралу Нэнси Лакор, прослужившей на флоте 35 лет, дошедшей до должности начальника резерва ВМС и уволенной Хегсетом в августе 2025 года без объяснения причин. Кадровая политика министра обороны теперь заседает в Конгрессе - уже по другую сторону стола.
Деньги республиканцам не помогли. По имеющимся данным, Илон Маск через свой политический комитет и аффилированный с республиканцами сенатский фонд вложил в эту кампанию около 445 млн долларов. После объявления итогов миллиардер ограничился едкой репликой о том, что дата-центры в космосе теперь выглядят весьма привлекательно.
Джерримендеринг-бумеранг: как Трамп перекроил карту против самого себя
Самым изощренным оружием республиканцев должна была стать перекройка избирательных округов. В США границы округов для выборов в Палату представителей обычно пересматривают раз в десять лет, после переписи. Летом 2025 года Трамп призвал Техас нарушить эту традицию, и местные республиканцы перекроили карту, рассчитывая получить пять дополнительных мест. Цепная реакция охватила страну: к ноябрю голосование по измененным границам прошло в девяти штатах. В семи новые карты были выгодны республиканцам. Калифорния перекроила свою в ответ на техасский демарш, в Юте границы установил суд.
Результат оказался зеркальным замыслу. Показателен 34-й округ Техаса, протянувшийся вдоль побережья Мексиканского залива от Браунсвилла до Корпус-Кристи. В старых границах Трамп в 2024 году обошел там Харрис на 4,5 пункта, но конгрессменом тогда же переизбрали демократа Висенте Гонсалеса. Республиканцы перерисовали округ так, что виртуальный перевес Трампа вырос примерно до 10 пунктов. Гонсалес все равно победил. Во Флориде партия рассчитывала на четыре новых места, однако демократы взяли как минимум три из четырех целевых округов. В 14-м округе вокруг Тампы из карты вырезали демократический Сент-Питерсберг и добавили республиканские кварталы - Кэти Кастор переизбралась. Тем временем демократы, по предварительным данным, забрали три новых места в Калифорнии и одно в Юте.
Ошибка была методологической. Карты чертили по результатам самого Трампа 2024 года, полагая их устойчивым фундаментом. Фундамент оказался песком: личная популярность президента не конвертировалась в голоса за других республиканцев, а избиратели-латиноамериканцы и жители пригородов, сместившиеся вправо два года назад, вернулись. Перекройка, задуманная как страховка большинства, лишь отодвинула часть республиканцев из безопасных округов в уязвимые.
Сорок дней до потопа: что республиканцы попытаются протащить до 3 января
Нынешний Конгресс сохраняет полномочия до 3 января 2027 года. У республиканского большинства остается несколько рабочих недель, и список желаний длинный.
Первый пункт - потолок государственного долга. Долг США в прошлом месяце впервые превысил 40 трлн долларов. Лимит после бюджетного закона 2025 года составляет 41,1 трлн, и, по оценкам бюджетных аналитиков, Минфин упрется в него где-то между концом зимы и серединой лета 2027 года. Трамп хочет повысить потолок до конца года, чтобы не идти весной на поклон к демократическому Конгрессу. Председатель бюджетного комитета Палаты представителей Джоди Аррингтон предлагал увеличение примерно на 4 трлн. Сенатор Кевин Крамер выступает за двухпартийную сделку, а при отказе демократов - за включение повышения в пакет бюджетного согласования, который проходит простым большинством и не требует 60 голосов в Сенате.
Схема работает на бумаге. В реальности у республиканцев в Сенате большинство в 53 голоса, а среди них есть уходящие в отставку Синтия Ламмис, заранее назвавшая поддержку нового повышения «очень трудной», и Том Тиллис, отложивший тему на «следующий год». Члены Фракции свободы в Палате требуют компенсирующих сокращений расходов. Добавим проигравших 3 ноября: у сенатора, который только что потерял кресло и, по собственному ощущению, расплатился за чужие решения в Белом доме, за войну с Ираном и за бензин по четыре доллара, мало стимулов голосовать за долговой план президента в последние недели своего мандата. Временное финансирование правительства истекает в декабре, и тот же Крамер уже признает, что худшим сценарием станет продление действующего бюджета на весь финансовый год.
Второй пункт - деньги на войну. Самый вероятный путь, по оценкам вашингтонских специалистов по оборонному бюджету, лежит через ежегодный закон об оборонной политике: туда можно вписать хотя бы средства на восполнение боеприпасов. В том же законе решается судьба 750 млн долларов на программу закупок американского оружия для Украины.
Третий пункт - SAVE America Act, закон, требующий от избирателей документально подтверждать гражданство при регистрации и предъявлять удостоверение с фотографией на участке. Около 21 млн совершеннолетних американских граждан, по имеющимся оценкам, не имеют под рукой документов, подтверждающих гражданство. Характерная деталь: за день до выборов Верховный суд отклонил попытку администрации заставить Калифорнию отделить почтовые бюллетени тысяч людей, которых Белый дом объявил «вероятными» негражданами.
Мой прогноз: до 31 декабря 2026 года республиканцам не удастся провести повышение потолка госдолга партийным голосованием. Вопрос перейдет к новому Конгрессу и станет первым крупным торгом весны 2027 года, на котором демократы обменяют свои голоса на ограничения военных расходов в Иране.
Повестка вместо законопроекта: чем займется новое большинство
С января председательские молотки во всех комитетах обеих палат перейдут к демократам. Вместе с ними переходит право вызывать чиновников на слушания под присягой, требовать внутреннюю переписку Белого дома, финансовые отчеты, контракты. Аппетит у оппозиции очевиден: 47,1 млрд долларов военных расходов создают огромное поле для вопроса, кто и за что получил деньги. Около 71% избирателей, включая 41% республиканцев, сказали на выходе с участков, что Конгресс недостаточно контролирует президента. Мандат на расследования демократы получили прямо в бюллетенях.
Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер сформулировал настроение партии одной фразой в ночь на 4 ноября: «Помощь уже в пути». Хаким Джеффрис, которому прочат кресло спикера, до выборов говорил о цене коррупции и республиканских конгрессменах, занятых обогащением себя и своих доноров. Тон следующих двух лет задан.
Трамп этот сценарий уже проходил. В ноябре 2018 года, потеряв Палату представителей, он предупредил демократов: расследуете меня - я расследую вас, и правительство встанет. Через год последовал первый импичмент. Разница в том, что тогда за Трампом оставался Сенат, утверждавший его министров, послов и судей. Теперь кадровый фильтр в руках оппозиции. Любой новый глава ведомства, будь то Пентагон, ЦРУ или ФБР, должен будет пройти через демократическое большинство. Конвейер консервативных назначений в федеральные суды, одно из главных достижений трамповской платформы, практически остановлен.
Отдельный сюжет - Верховный суд. Если в 2027 году кто-то из консервативных судей решит уйти в отставку, Трамп окажется в положении Барака Обамы образца 2016 года, когда республиканский Сенат почти год держал под сукном кандидатуру Меррика Гарленда. История умеет мстить с точностью до симметрии.
Импичмент возможен и теперь: Палате представителей для него достаточно простого большинства. Осуждение в Сенате потребует 67 голосов, то есть поддержки как минимум 13 республиканцев. Поэтому импичмент, если до него дойдет, останется политическим спектаклем, а настоящая борьба развернется вокруг денег и войны. Мой второй прогноз: до 1 апреля 2027 года обе палаты примут резолюцию о военных полномочиях, требующую прекратить боевые действия против Ирана без санкции Конгресса. Трамп наложит вето. Преодолеть его не удастся.
Вето как последняя крепость
Трамп с этим сценарием, судя по всему, уже смирился. В ночном интервью консервативному телеканалу он признался, что «немного удивлен» и рассчитывал на лучший результат. Затем добавил главное: у него есть право вето, и это право непробиваемо. Арифметика на его стороне. Для преодоления вето нужны две трети в каждой палате - 290 голосов в Палате представителей и 67 в Сенате. Таких цифр у демократов нет.
Вето, впрочем, - оружие обороны, а не наступления. Оно позволяет остановить чужие законы, но не дает провести собственные. Налоговые реформы, ужесточение иммиграционного законодательства, сокращение социальных программ теперь невозможны. Деньги же контролирует Конгресс, и здесь вето бессильно: президент может отклонить бюджет, но тогда правительство остановится, а виноватым в глазах избирателей, уже уставших от цен, окажется Белый дом.
У Трампа остаются указы, внешняя политика и тарифы, большую часть которых он вводит, опираясь на чрезвычайные полномочия. Демократы попытаются урезать и это, принимая резолюции о неодобрении пошлин. Трамп будет их ветировать. Вашингтон входит в режим окопной войны, где каждая сторона способна остановить другую и ни одна не способна победить.
Именно здесь кроется главный риск для мира за пределами Америки. Президенты, лишенные внутренней повестки, традиционно уходят во внешнюю политику, где Конгресс связывает им руки меньше всего. Буш после поражения 2006 года не свернул иракскую кампанию. В январе 2007 года он объявил о наращивании контингента вопреки только что прозвучавшему вердикту избирателей. Логика хромой утки иногда толкает к эскалации, а не к компромиссу.
Наследники уже точат ножи
Внутри Республиканской партии поиск виноватых начался раньше, чем закончился подсчет голосов. Трамп объяснил провал тем, что его имени не было в бюллетене, а техасский разгром - «предательством» Абботта. Проблема в том, что партия видит другую картину. Кандидаты, которых Трамп поддержал лично, падали один за другим: Пакстон в Техасе, Уотли в Северной Каролине, Дарлин Грэм в Южной Каролине, Вивек Рамасвами в Огайо. Последний, бывший сопредседатель трамповского Департамента эффективности правительства, проиграл губернаторскую гонку врачу Эми Эктон, бывшему главе минздрава штата, несмотря на более чем 100 млн долларов, потраченных против нее. Эктон станет первой женщиной-губернатором Огайо и первым демократом на этом посту за 16 лет.
Борьба за наследство начнется немедленно. Кампания 2028 года неофициально стартовала 4 ноября, и у каждого республиканского претендента теперь есть выбор между двумя нарративами. Первый: партия проиграла, потому что была недостаточно трамповской. Второй: партия проиграла, потому что была слишком трамповской. Вице-президенту Джей Ди Вэнсу, наследнику по умолчанию, придется балансировать между ними, неся на себе груз войны, к которой он формально причастен как член администрации. Умеренное крыло, губернаторы и сенаторы из штатов, где Трамп побеждал с минимальным отрывом, начнут дистанцироваться. Техасский урок показывает, что дистанцирование тоже не спасает, но оно хотя бы оставляет шанс на 2028 год.
Сам Трамп в эту ночь выглядел, по описаниям слушавших его интервью, усталым и подавленным. Он напомнил, что многие его кандидаты все же победили, и рассказал, что ему уже звонили демократы, которых он назвал друзьями. Абботт получил ярлык RINO через 11 часов после поддержки. Список может пополниться.
Европа, Киев и Баку: кому выгодна синяя волна
За океаном итоги восприняли по-разному. Бывший директор ЦРУ Уильям Бернс считает, что результат ободрит союзников Америки. Год назад партнеры США опасались, что возвращение Трампа отражает глубинный сдвиг в представлениях американцев о своей стране и ее месте в мире. Ноябрьское голосование, по его логике, дает основания усомниться в глубине этого сдвига.
В Брюсселе осторожнее. Еще до выборов чиновники Евросоюза и НАТО сомневались, что даже крупная победа демократов способна по-настоящему ограничить президента. Европейцам по-прежнему приходится планировать оборону, не зная, какие американские силы останутся на континенте, и вести торговые переговоры под угрозой новых пошлин. Обе вещи остаются в руках Трампа. Для Киева расклад сложнее, чем кажется. Демократическое большинство усилит сторонников долгосрочной помощи Украине. Со смертью Линдси Грэма Сенат лишился одного из самых громких республиканских ястребов в украинском вопросе. Деньги Конгресс выделить может, а вот поставки и их темп определяет исполнительная власть.
Отдельный взгляд - из Баку. 8 августа 2025 года в Белом доме Президент Азербайджана Ильхам Алиев, премьер-министр Армении Никол Пашинян и Дональд Трамп парафировали мирное соглашение и договорились о маршруте через армянскую территорию, связывающем основную часть Азербайджана с Нахчываном. Маршрут получил имя самого американского президента - TRIPP, «Путь Трампа к международному миру и процветанию». Тогда же Трамп приостановил действие 907-й поправки к Акту о поддержке свободы 1992 года, запрещающей прямую помощь правительству Азербайджана. Приостановил, но не отменил: окончательно похоронить поправку может только Конгресс. 11 декабря 2025 года республиканка Анна Паулина Луна внесла законопроект о ее полной отмене.
Новый расклад сил меняет баланс именно на этом участке. Сопредседатель армянского кокуса в Конгрессе, демократ Фрэнк Паллоне, уже внес в оборонный законопроект на 2027 финансовый год поправку, запрещающую президенту приостанавливать 907-ю поправку, пока Баку не выполнит ряд условий. Профильный подкомитет по ассигнованиям в Палате представителей потребовал от Госдепартамента подробных отчетов о TRIPP в течение 90 дней после принятия закона. С января у этих голосов появятся председательские молотки и право вызывать чиновников на слушания.
Переоценивать угрозу я бы не стал. Отказ от применения поправки - прерогатива президента, и вето защищает ее до января 2029 года. Мир на Южном Кавказе построен Баку и Ереваном, а не Капитолийским холмом, и маршрут поддерживает армянское правительство, которое в мае принимало в Ереване госсекретаря Марко Рубио именно для обсуждения TRIPP. Мой третий прогноз: новый Конгресс не отменит 907-ю поправку в 2027 году, но и не заблокирует TRIPP. Борьба развернется в формулировках оборонного и внешнеполитического бюджетов на 2028 финансовый год, где армянское лобби попытается обставить маршрут отчетами, условиями и ограничениями. Для Азербайджана вывод практический: опора на Белый дом больше не гарантирует результата на Капитолийском холме, и работать теперь придется с обеими партиями.
Хромая утка с правом вето
Трамп проиграл эти выборы не демократам. Он проиграл ценнику на заправке и собственной вере в мандат, которого избиратель ему не выдавал. Полтора процентных пункта 2024 года были прочитаны как разрешение на войну, перекройку карт и чистку армии. Ноябрь 2026 года вернул арифметику на место.
Хоронить его рано. У президента остаются армия, внешняя политика, указы, тарифы и вето, которое демократам не преодолеть. Хромая утка, загнанная в угол внутри страны, нередко становится опаснее за ее пределами. Пентагон уже признал, что Трамп сдерживает возобновление крупных боевых операций против Ирана лишь «пока». Что сделает Белый дом, если весной 2027 года пролив вновь закроется, а демократический Конгресс откажет в деньгах на войну?
Ответа на этот вопрос пока нет ни в Вашингтоне, ни в Тегеране.
Зато есть картинка, которую президент выложил в ночь поражения. Та же красная кепка, тот же шрифт, что в 2016 году обещал сделать Америку снова великой. Теперь на ней одно слово из четырех букв. Программа на два года уместилась на козырьке.