Турецкая биржа потеряла доверие инвесторов, правящая партия - процентные пункты рейтинга, а дворцовые советники вдруг обнаружили главную угрозу исламской морали в азербайджанской школьной форме. Совпадение или технология?
Утро понедельника 12 октября 2026 года. У ворот государственных школ в Баку, Джалилабаде и Сумгаите завучи сверяют детей с постановлением Кабинета министров № 309. Тот же день, Анкара. Старший советник президента Турции Октай Сарал публикует в соцсети пост: лишать школьниц в Азербайджане права на образование из-за платка, по его словам, недопустимо, а сам платок - «требование веры, а не препятствие». Сарал добавляет, что Анкара ждет от Баку скорейшего отказа от «этой ошибки».
В те же часы стамбульская прокуратура готовит очередную, пятую по счету волну задержаний по делу о финансовой пирамиде, которую турецкая пресса уже окрестила «аферой века». За решеткой к тому моменту оказались десятки человек. В деле фигурирует бывший министр и заместитель председателя правящей Партии справедливости и развития. Через неделю в отставку уйдет замминистра финансов, а еще через три дня полиция задержит человека, которого называют автором предвыборного лозунга Реджепа Тайипа Эрдогана.
Я много лет пишу о турецко-азербайджанских отношениях. Ни разу за три с лишним десятилетия независимости Азербайджана высокопоставленный чиновник Анкары публично не требовал от Баку отменить внутреннее решение суверенного правительства. Прецедент случился именно сейчас. Хронология заслуживает внимательного разбора.
Афера на 18 миллиардов: как рухнула турецкая «Тера»
Шестнадцатого сентября инвестиционная компания Tera Portföy сообщила, что не может выполнить часть обязательств по выкупу паев двух своих фондов. Похожее заявление сделала Pusula Portföy. Индекс BIST 100 за день упал более чем на 5%. Уже 17 сентября Совет по рынкам капитала (SPK) остановил торги паями и запустил ликвидацию 131 фонда, принадлежавшего семи управляющим компаниям: Tera, Pusula, Hedef, Atlas, A1, Bulls и Pardus.
Двадцать третьего сентября регулятор назвал точную цифру пострадавших: 455 758 уникальных инвесторов. Масштаб денег оценивается по-разному. По данным одного источника на финансовом рынке, совокупные активы ликвидируемых фондов составляли около 891 млрд лир, другие подсчеты дают 826 млрд. В долларах это свыше 18 млрд. Разброс показателен сам по себе: через месяц после краха никто в Турции не может с точностью до десятков миллиардов лир сказать, сколько денег исчезло.
Механика пирамиды выглядит знакомо любому, кто помнит девяностые на постсоветском пространстве. Фонды скупали акции небольших компаний с крошечной долей свободного обращения. Котировки взлетали, стоимость паев на бумаге росла, в фонды шли новые деньги мелких вкладчиков. Когда начался отток, конструкция развернулась: продать неликвидные бумаги по нарисованной цене оказалось невозможно. Основатель Tera Эмре Тезмен в день краха заявил о «спланированной спекулятивной атаке» на свою группу. Девятнадцатого сентября его задержали, а вскоре суд арестовал его вместе с членами совета директоров Tera и председателем Pusula Finans Holding.
К 22 октября, по данным министра юстиции Акына Гюрлека, процессуальные действия проведены в отношении 404 человек. Арестованы 88 подозреваемых, 26 находились под стражей, к 195 применен судебный надзор. Еще 42 человека в бегах. Прокуратура выявила манипулятивные сделки в акциях 41 компании на миллиарды лир. Изъятое имущество обещают аккумулировать в специальном фонде при Фонде страхования сбережений (TMSF) и направить пострадавшим.
Семейный пакет: 255 лир на входе, 4482 на выходе
Финансовый кризис превратился в политический 26 сентября. Оппозиционный политик Зейнель Эмре обнародовал данные о сделках семьи Фатмы Бетюль Саян Кая - бывшего министра по делам семьи, депутата и заместителя председателя Партии справедливости и развития, то есть заместителя самого Эрдогана по партийной линии.
По версии Эмре, 8 апреля Саян Кая купила 250 тысяч акций судоходной компании Özata Denizcilik по цене около 255 лир. Вложение составило примерно 63 млн лир. В сентябре, незадолго до обвала, бумаги были проданы по 4482 лиры, а со счета выведено около 1,34 млрд лир, это порядка 27,5 млн долларов. Рост в семнадцать с лишним раз за пять месяцев. Супруг, Ильяс Кая, по тем же данным, купил еще 150 тысяч акций по той же цене. Прокуратура вменяет семье доход около 2,2 млрд лир. Важная деталь: Özata связывают именно с фондами Tera, оказавшимися в центре скандала.
Саян Кая поначалу отказалась от комментариев, ответив журналистам, что «не располагает временем». Поздно вечером она объявила об уходе со всех партийных постов, сославшись на «политическую и моральную ответственность». Наутро официальный представитель партии Омер Челик сообщил, что Эрдоган отставку принял. Позже экс-министр вышла и из партии, а вместе с мужем дала показания в стамбульском суде в статусе подозреваемой. Обвинения супруги отвергают, и до приговора их вина не установлена. Для политической оценки, впрочем, приговор и не нужен: заместитель председателя правящей партии вышла из рынка накануне краха с семнадцатикратной прибылью.
Даже внутри партии реакция была жесткой. Депутат от правящей партии Шамиль Тайяр потребовал от коллеги либо опровергнуть данные, либо уйти. Позже он же заявил, что «уйдут и другие».
Зять замминистра, уволенный регулятор и автор «Века Турции»
Тайяр оказался прав. Девятнадцатого октября заместитель министра казначейства и финансов Осман Челик подал министру Мехмету Шимшеку рапорт об уходе на пенсию. Его зять Искендер Балджи, член совета директоров той самой Özata Denizcilik и сын члена банковского надзорного органа BDDK Мустафы Балджи, арестован еще 2 октября. По данным турецких СМИ, после ордера на задержание Балджи успел выехать в Черногорию.
В тот же день стало известно об уходе председателя SPK Махмута Сютджю, назначенного лишь 9 мая. Официальная версия гласила: здоровье. Наутро в официальной газете вышел указ, из которого следовало, что Сютджю не ушел, а был снят. Вместе с ним уволили и его предшественника Ибрагима Омера Гонюля: 14 октября Шимшек дал разрешение на расследование в отношении бывшего главы регулятора.
Двадцать второго октября задержан Эртан Айдын. Фамилия мало что скажет иностранному читателю, но в Турции ее знают. Бывший депутат от Партии справедливости и развития, с 2012 года старший советник Эрдогана по политическим вопросам, руководитель предвыборной кампании 2023 года. Именно его называют архитектором лозунга «Век Турции», с которым Эрдоган пошел на последние выборы. После политики Айдын работал в структурах Tera. Еще в начале октября ему запретили выезд из страны.
Одна фраза Айдына, произнесенная до ареста, стала в Турции мемом. Он объяснял, что покинул Tera, когда «увидел некоторые проблемы и посоветовался со старшими». Оппозиционный депутат Мурат Эмир спросил очевидное: кто именно эти старшие и почему, зная о проблемах, они не предупредили сотни тысяч вкладчиков? Ответа нет. По данным турецкой прессы, среди арестованных есть бывший заместитель главы Центрального банка. Днем раньше задержан председатель совета директоров Altınbaş Holding Инан Алтынбаш.
Оппозиция требует парламентской комиссии и обвиняет власть в избирательности следствия. Аргумент у нее весомый: SPK долгое время не направлял в прокуратуру заявления в отношении Саян Кая, хотя прокуратура уже допросила ее как подозреваемую.
Ультиматум из Нью-Йорка: Турции грозит понижение до «пограничного рынка»
Деньги вкладчиков - лишь первая строка в счете ущерба. Пятнадцатого октября индексный провайдер MSCI заморозил ряд изменений в турецких индексах. Компания сослалась на опасения институциональных инвесторов насчет возможной координированной торговли через фонды, аффилированные с небольшими листинговыми компаниями. Формулировка вежливая, смысл жесткий: если к июню 2027 года прогресс не станет очевиден, MSCI начнет консультации о переводе Турции из категории развивающихся рынков в «пограничные» или «обособленные».
Для страны с обширным внешним долгом это болезненный сигнал. Понижение означало бы автоматические продажи турецких активов фондами, привязанными к индексу MSCI Emerging Markets, где Турция соседствует с Бразилией, Индией и ЮАР. Еще в июле аналогичное предупреждение выпустил S&P Dow Jones Indices. Вечером 16 октября агентство S&P не опубликовало ожидавшийся отчет по суверенному рейтингу Турции, что лишь добавило нервозности. Турецкий рынок отреагировал новым падением.
Эрдоган пытается перехватить повестку. Седьмого октября он пообещал, что рынки капитала «очистятся от алчных паразитов». Власти обещают до начала 2027 года ужесточить законодательство о преступлениях на рынке капитала. Двадцать второго октября парламентское большинство продавило поправку о порядке ликвидации фондов, которую оппозиция немедленно назвала спасением Tera за счет мелких вкладчиков.
Арифметика третьего срока
Теперь главное, ради чего стоит смотреть на календарь. Статья 116 Конституции Турции разрешает президенту, избранному дважды, баллотироваться снова лишь в одном случае: если досрочные выборы назначит парламент в ходе второго срока. Для этого нужны голоса трех пятых депутатов, то есть 360 из 600. У правящего альянса Партии справедливости и развития с националистами такого большинства нет. Нужны союзники.
Подготовка шла. Одиннадцатого октября прокурдская Партия DEM заявила об условной поддержке повторного выдвижения Эрдогана. Конструкция собиралась по кирпичу, и тут обрушилась биржа.
Опросы фиксируют урон. Исследование ASAL, проведенное 4-10 октября в 28 провинциях на выборке 2020 человек, дало партии власти 31,6%, на 4 пункта меньше результата 2023 года. По данным, которые приводят в турецкой прессе, внутренние замеры показывают потерю от 3 до 6 пунктов. В опросе Betimar половина респондентов, 50,5%, считает, что скандал подорвет доверие к власти. Шестьдесят два процента опрошенных ASAL хотят, чтобы имена причастных назвали публично, независимо от партийной принадлежности.
Партия, привыкшая побеждать на образе честных и набожных людей против коррумпированной светской элиты, вдруг оказалась в роли той самой элиты. Двадцать с лишним лет главным моральным капиталом партии был тезис о чистых руках. Сейчас он стоит дешевле акций Özata после краха.
Что на самом деле решил Баку
Вернемся к азербайджанской школе и посмотрим на документы, а не на заголовки.
Седьмого июля 2026 года Президент Азербайджана Ильхам Алиев подписал поправки к закону «Об общем образовании», включившие принципы национальной идентичности и светскости в число основ системы общего образования. Двадцать первого сентября Кабинет министров принял постановление № 309 за подписью премьер-министра Али Асадова. Оно дополнило действующее с 2022 года постановление № 96 о школьной форме пунктом, который не допускает в государственных школах дополнительных элементов одежды, нарушающих единообразие формы и несовместимых со светским характером образования. Шестого октября приняты аналогичные правила для учителей. Слова «хиджаб» или «платок» в тексте нет. Для мероприятий, связанных с историей и культурой, педагогический совет школы может разрешить элементы национального костюма.
Ни один из этих шагов не затрагивает частную жизнь, мечети, улицу, университеты или частные школы. Речь идет о государственной средней школе светского государства. Конституция Азербайджана прямо называет его светским, а религию - отделенной от государства и системы образования.
Модель не уникальна. Казахстан ввел запрет на религиозную одежду в школьной форме приказом министерства образования еще в 2016 году. Таджикистан пошел значительно дальше, законодательно ограничив ношение «чуждой национальной культуре» одежды в 2024 году. Франция запретила демонстративные религиозные символы в государственных школах законом 2004 года, и Европейский суд по правам человека признавал подобные ограничения допустимыми.
Самый неудобный для Анкары прецедент - турецкий. В 2005 году Большая палата ЕСПЧ по делу «Лейла Шахин против Турции» признала законным запрет платка в турецких университетах. Защищало запрет в Страсбурге турецкое государство, ссылаясь на принцип светскости из статьи 2 собственной Конституции. Обязательная школьная форма существовала в Турции до 2012 года, а платок в старших классах разрешили лишь в 2014-м. Получается, что страна, которая сама десятилетиями жила по той же модели и отстаивала ее в европейском суде, теперь объявляет такую модель в соседнем государстве «недопустимой».
Внутри Азербайджана решение вызвало протесты, и было бы нечестно об этом умалчивать. Иранское духовенство, кстати, тоже немедленно раскритиковало Баку. Именно эта связка и объясняет, почему светская школа для азербайджанского государства является вопросом безопасности, а не моды.
Один пост советника и хор проправительственного эфира
Октай Сарал - фигура не случайная. Бывший депутат, многолетний функционер партии в Стамбуле, старший советник президента. Человек его уровня не пишет о внешней политике, не понимая, как это будет прочитано. Его пост поддержал депутат от правящей партии Мюфит Айдын, обратившийся к Баку с вопросом, не болит ли у азербайджанцев совесть. Дальше включился проправительственный эфир. Исламистские газеты дали серию материалов, в которых азербайджанская школа сравнивалась с турецким «процессом 28 февраля» 1997 года, когда военные выдавили из власти исламистское правительство Неджметтина Эрбакана. У посольства Азербайджана в Анкаре прошла акция исламских НКО. Профсоюзная конфедерация Memur-Sen, близкая к власти, выпустила заявление. В Диярбакыре на 23 октября после пятничной молитвы назначили митинг против «гонений на платок в Азербайджане».
Здесь нужна оговорка. Антиазербайджанская волна не исчерпывается окружением Эрдогана. Бывший лидер Народно-республиканской партии Кемаль Кылычдароглу 13 октября тоже призвал Баку «освободить женщин». Партия «Новое благоденствие» Фатиха Эрбакана атаковала Азербайджан еще яростнее, а самого Эрбакана в Азербайджан теперь не пускают. Его заместитель Мухаммед Фатих Мюджеджи упрекнул Эрдогана в том, что тот не вмешался лично.
Эта деталь, на мой взгляд, и раскрывает логику происходящего. Главный электоральный конкурент партии власти на правом религиозном фланге - именно «Новое благоденствие», которое отбирает у Эрдогана набожного избирателя. Коррупционный скандал бьет по моральному авторитету власти прежде всего в глазах этого избирателя. Тема платка - старейший идентичностный капитал партии, на котором она пришла к власти в 2002 году. Разыграть ее сейчас значит вернуть себе моральное превосходство в самой чувствительной аудитории ровно в тот момент, когда разговоры о миллиардах Özata делают это превосходство невозможным.
Схема работает по классическому двойному треку. Советник говорит то, что хочет услышать религиозная база, проправительственные медиа разгоняют тему, а первое лицо сохраняет дистанцию и возможность отступления. Седьмого октября, еще до начала применения постановления, Омер Челик заявил, что партия никому не позволит вбить клин между Турцией и Азербайджаном. Сам Эрдоган публично не высказался. Дворец оставил себе роль арбитра в конфликте, который запустили его же люди.
Переключение общественного внимания с внутреннего кризиса на внешнего раздражителя описано в учебниках. Генерал Леопольдо Галтьери в апреле 1982 года, на фоне инфляции и массовых протестов, отправил аргентинскую армию на Фолкленды. На несколько недель площадь Мая из места протестов превратилась в место патриотических митингов. Через два с половиной месяца хунта проиграла войну и потеряла власть. Сравнение с турецкой ситуацией, разумеется, неполное: никто не воюет. Зато механизм тот же самый. Выбор мишени в нашем случае беспрецедентен. Впервые объектом такой операции стала страна, которую в Турции принято называть второй половиной «одного народа».
«Один народ, два независимых государства»: ответ Баку
Реакция последовала на следующий день. Тринадцатого октября правящая партия «Ени Азербайджан», которую возглавляет Ильхам Алиев, выпустила заявление, адресованное лично партии Эрдогана. Высказывания Сарала и турецких депутатов названы в нем популистскими и безответственными, турецким медиа предъявлено распространение недостоверной и предвзятой информации. Партия напомнила, что Турция и сама конституционно является светским государством. Ключевая фраза заявления звучит без дипломатических смягчений: «Призываем правящую Партию справедливости и развития отказаться от этой вредной политики».
Принципиальное место документа касается формулы «один народ - два государства». В Баку подчеркнули, что она означает один народ и два независимых государства и не дает одному из них права навязывать другому свои политические и идеологические подходы. Рабочая группа Милли Меджлиса по межпарламентским связям с Турцией выступила с аналогичным заявлением, напомнив о Шушинской декларации 15 июня 2021 года, возведшей отношения двух стран в ранг союзнических. Государственный телеканал AzTV назвал позицию Сарала грубым вмешательством во внутренние дела. Совет по медиа и вещанию еще 12 октября предупредил о попытках политизировать вопрос школьной формы.
Самая показательная реакция пришла не из Баку. Четырнадцатого октября лидер Партии националистического движения и главный союзник Эрдогана Девлет Бахчели публично напомнил о необходимости взаимного уважения к суверенитету и внутреннему праву двух стран. Иначе говоря, ближайший партнер президента по коалиции дал понять, что в эту игру играть не намерен.
Пятнадцатого октября в Баку открылся седьмой саммит Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА). Эрдоган на него не приехал. Турцию представлял министр иностранных дел Хакан Фидан, которого принял Президент Азербайджана Ильхам Алиев. После встречи Фидан ограничился сдержанной формулой: по его словам, «время от времени по некоторым вопросам могут быть разные подходы». Для министра, который в 2023 году называл антитеррористические мероприятия Азербайджана в Карабахе оправданными мерами на собственной суверенной территории, это показательное признание: стороны действительно разошлись.
Двадцатого октября зарубежная пресса со ссылкой на троих чиновников сообщила, что Баку якобы попросил Анкару отправить Сарала в отставку, а отсутствие Эрдогана на саммите только усугубило ситуацию. Официально эту информацию никто не подтвердил. Проправительственная турецкая пресса отреагировала предсказуемо: с возмущением по поводу «вмешательства» Азербайджана в кадровые дела Анкары. Ирония ситуации, похоже, от авторов этих колонок ускользнула.
Израильский рикошет и иранская тень
Спор быстро вышел за рамки школьной формы. В Турции к критике Азербайджана добавились упреки за связи с Израилем. Азербайджанская сторона ответила напоминанием о турецко-израильском торговом обороте, который годами сохранялся, несмотря на громкую риторику Анкары. Израиль в этом споре служит удобным риторическим оружием для обеих сторон, но это побочная линия.
Иранская линия важнее. Тегеран десятилетиями использует религиозную повестку как инструмент давления на Азербайджан: через шиитское духовенство, через спутниковые каналы, через сети в Нардаране и Масаллы. Каждый раз, когда турецкие суннитские исламисты атакуют азербайджанскую светскость, они объективно оказываются в одной лодке с иранскими муллами. Характерная деталь: известный турецкий проповедник Ахмет Махмут Юнлю сформулировал позицию так, что Турция поддерживает Азербайджан против Ирана, но не принимает запрет платка. Логика странная. Светская школа и есть одна из линий обороны Азербайджана против Ирана.
Цена слов, которые нельзя забрать обратно
Посмотрим, что стоит на кону, в цифрах. Нефтепровод Баку - Тбилиси - Джейхан работает с 2006 года и выводит азербайджанскую нефть к турецкому Средиземноморью. Трансанатолийский газопровод TANAP рассчитан на 16 млрд кубометров в год, из которых 6 млрд предназначены Турции. Железная дорога Баку - Тбилиси - Карс открыта в 2017 году. SOCAR владеет нефтехимическим комплексом Petkim и нефтеперерабатывающим заводом STAR в Измире. Совокупные инвестиции Азербайджана в турецкую экономику, по разным оценкам, приближаются к 20 млрд долларов, что делает Азербайджан одним из крупнейших иностранных инвесторов Турции. Зангезурский коридор, о котором летом в Баку с энтузиазмом говорил тот же министр юстиции Гюрлек, без азербайджанского участия превращается в линию на карте.
Второго июля 2026 года Акына Гюрлека принимал в Баку Президент Азербайджана Ильхам Алиев. Министр тогда говорил об отношениях, основанных на общей истории, культуре и братстве, и заверял, что Турция и впредь будет рядом с Азербайджаном. Прошло три месяца. Теперь его ведомство ведет дело о пирамиде, которое затягивает все новых людей из ближнего круга власти, а люди из того же круга обсуждают, что надевают девочки в азербайджанских школах.
Азербайджан в этой истории ничего не должен объяснять. Решение о школьной форме принято суверенным государством в рамках собственной Конституции, соответствует практике большинства тюркских государств, поддержано европейской судебной практикой и прямо совпадает с тем, что сама Турция делала до 2012 года. Оправдываться должна сторона, превратившая внутреннее решение союзника в материал для собственной предвыборной кампании.
Мой прогноз таков. Октай Сарал формально не будет уволен до конца 2026 года: Эрдоган никогда не сдает своих по внешнему требованию. Зато тема платка исчезнет из уст официальных лиц Анкары до первой личной встречи Эрдогана с Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. Парламентскую комиссию по «афере века» альянс большинства заблокирует. А в июне 2027 года MSCI будет оценивать не турецкие заявления о братстве, а показатели свободного обращения акций, и вот этот разговор отвлечь уже не получится.
Остается вопрос, который турецкие журналисты задают Эртану Айдыну и который на самом деле обращен ко всей системе. Кто те «старшие», с которыми советовались, прежде чем выйти из Tera?
Пока на него нет ответа, в Анкаре предпочитают обсуждать другое. На известном видео из Имишли школьница в платке, со слезами, говорит директору, что получила 97 баллов и ничем не опозорила свою школу. Турецкие телеканалы крутили его сутками. Сюжетов о пенсионерах, потерявших сбережения в фондах Tera, в тех же эфирах было заметно меньше.