Первые за двадцать лет выборы в Палестинский законодательный совет перенесены на 11 сентября 2027 года. Громче всех решение 90-летнего Махмуда Аббаса приветствовал его главный враг - и в этих странных аплодисментах спрятан ключ к будущему Палестины.
Ровно в восемь утра 7 октября 2026 года Центральная избирательная комиссия Палестины открыла прием списков кандидатов в Законодательный совет. Дата выглядела почти издевательством: третья годовщина нападения ХАМАС на Израиль, с которого началась самая разрушительная война в истории сектора Газа. Окно для регистрации продержалось открытым трое суток. В субботу, 10 октября, Махмуд Аббас подписал указ: голосование, назначенное на 28 ноября, переносится на 11 сентября 2027 года и совмещается с президентскими выборами.
Реакция, которой в Рамалле, судя по всему, ждали, пришла в тот же вечер. ХАМАС назвал перенос «шагом в правильном направлении». Руководство «Исламского джихада» его поддержало. Народный фронт освобождения Палестины добивался отсрочки еще в сентябре.
Выборы похоронили не враги демократии. Их похоронили все сразу.
Официальная версия звучит привычно. В указе говорится о препятствиях, созданных израильскими мерами, и о необходимости обеспечить политические, силовые и практические условия для свободного, честного и инклюзивного голосования. Палестинская администрация накануне сообщила, что Израиль отказался пустить сотрудников избиркома в Восточный Иерусалим и в Газу. Все это правда. Вот только эта правда объясняет перенос примерно так же, как плохая погода объясняет проигранную войну.
Двадцать лет без урны: как Палестина разучилась голосовать
Палестинский законодательный совет как работающий парламент прожил недолго. Первые выборы прошли 20 января 1996 года, первое заседание состоялось 7 марта того же года. Второй созыв избрали 25 января 2006-го, и тот день стал концом палестинской многопартийности в привычном смысле слова. ХАМАС получил 74 мандата из 132, ФАТХ - 45. Израиль и западные столицы отказались признавать правительство исламистов, начался финансовый бойкот, за ним уличные столкновения. В июне 2007 года ХАМАС силой взял Газу, вырезав и изгнав сотни сторонников ФАТХ.
С тех пор парламент существовал в двух ипостасях, и обе были фикцией. В Газе заседали депутаты ХАМАС, в Рамалле законы заменили президентские декреты. Окончательную точку в декабре 2018 года поставил сформированный Аббасом Конституционный суд, формально распустив Совет. Президентский мандат самого Аббаса, избранного 9 января 2005 года, истек в январе 2009-го. Он правит указами уже семнадцать лет и идет на двадцать второй год пребывания в кресле.
Цифра, которую в Рамалле предпочитают не произносить, выглядит так. Палестинцу, которому в январе 2006 года исполнилось восемнадцать, сейчас тридцать восемь или тридцать девять. Все, кто моложе, ни разу в жизни не голосовали на общенациональных выборах. Речь идет о большинстве взрослого населения территорий.
Попытка 2021 года лишь закрепила рефлекс. Тогда Аббас назначил парламентские выборы на 22 мая, в избирком подали 36 списков, а 29 апреля голосование отменили. Предлог был тот же, что и сейчас: Израиль не давал гарантий проведения выборов в Восточном Иерусалиме, где, по разным оценкам, живут от 350 до 400 тысяч палестинцев. Подлинная причина лежала на поверхности. ФАТХ раскололся на три списка. Официальный возглавлял Махмуд аль-Алуль, второй собрали племянник Арафата Насер аль-Кидва и сидящий в израильской тюрьме Марван Баргути, третий представлял изгнанный из партии Мухаммад Дахлан. Опросы обещали ХАМАС победу над раздробленным противником. Аббас выбрал Иерусалим как благовидный повод.
Расписка для Макрона: кто заставил старика назначить выборы
Пять лет спустя Аббаса к урнам вели уже не палестинцы, а иностранцы. В сентябре 2025 года Франция признала Государство Палестина, и частью сделки стало письменное обязательство Аббаса перед президентом Эммануэлем Макроном и наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бин Сальманом провести президентские и парламентские выборы. Признание требовало легитимного адресата. Человек с мандатом, истекшим в 2009 году, таким адресатом считаться не мог.
Дальше началась серия указов, по которой видно, насколько импровизированным был процесс. В июне 2026 года Аббас подписал декрет о президентских выборах в начале 2027-го и одновременно расширил Законодательный совет до 200 мест. 9 июля вышел указ о парламентском голосовании 28 ноября. 11 августа новый декрет-закон вернул парламенту прежние 132 места. Избирательная система осталась полностью пропорциональной, по закрытым спискам, без одномандатников: каждый список должен включать от 16 до 132 кандидатов. Конфигурацию законодательной власти одного народа один человек менял трижды за два месяца.
24 сентября Аббас подтвердил ноябрьский график с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН. Евросоюз, крупнейший донор Палестинской администрации, публично поддерживал голосование до последнего. Глава европейской дипломатии Кая Каллас в первой декаде октября заявила, что выборы дадут «давно назревшую возможность обновить легитимность палестинских институтов». Через несколько дней обещание, данное Парижу, Эр-Рияду и Брюсселю, превратилось в бумагу с новой датой.
Идеальное окно: ХАМАС рухнул, но ФАТХ не поднялся
На первый взгляд Аббас выбрал для выборов почти идеальный момент. Война выжгла ХАМАС как военную машину и сильно ударила по нему как по политическому бренду. Опрос, проведенный 5-8 августа 2026 года ведущим рамаллахским социологическим центром в Газе и на Западном берегу, зафиксировал обвал: поддержка ХАМАС упала до 24% против 35% десятью месяцами ранее. Доля тех, кто считает, что ХАМАС вышел из войны победителем, сократилась до 20% с 39% в октябре 2025 года. Поддержка вооруженной борьбы как лучшего пути к палестинским целям снизилась с 40% до 27%.
Здесь и кроется ловушка, которую в ФАТХ, похоже, заметили слишком поздно. Партия Аббаса на падении конкурента не заработала ничего. Ее поддержка осталась на тех же 24%. Среди вероятных избирателей ФАТХ получал 32%, ХАМАС 29%, разница укладывалась в статистическую погрешность. Третьи силы набирали 18%. Самая опасная для Рамаллы цифра: 44% опрошенных считали, что ни ХАМАС, ни ФАТХ не заслуживают руководить палестинцами. Сильнейшим кандидатом в президенты при этом оставался Марван Баргути, приговоренный израильским судом в 2004 году к пяти пожизненным срокам.
Оценки по Западному берегу расходятся, и расхождение показательно. По одной трактовке тех же данных, поддержка ХАМАС там упала с 40% до 25%, по другой - с 32% до 18%. Разница объясняется тем, что в первом случае речь идет о готовности голосовать за движение, во втором о партийной идентификации. Я склонен доверять второй цифре как более точному индикатору ядра, но тренд одинаков в обоих прочтениях. Осенний опрос той же службы, вышедший уже после переноса, показал ХАМАС на 19% и ФАТХ на 22%, а треть палестинцев не причислила себя ни к одной фракции. На Западном берегу таких оказалось 48%.
Эти люди не ушли от ХАМАС к Аббасу. Они ушли в пустоту. Одна деталь из августовского опроса объясняет, почему эта пустота опасна для ФАТХ не меньше, чем для исламистов: 72% палестинцев выступали против разоружения ХАМАС до полного вывода израильских войск из Газы. Разочарование в ХАМАС не означало согласия с курсом Рамаллы. Значительная часть отхлынувших избирателей, судя по всему, наказывала исламистов за слабость, а не за радикализм.
Муниципальные выборы 25 апреля 2026 года ФАТХ записал себе в актив, назвав 2026-й «годом палестинской демократии». Цифры выглядят скромнее риторики. Из 403 местных органов голосование прошло лишь в 183, остальные советы сформировали по консенсусу, то есть без выборов. Единственным населенным пунктом Газы, допущенным к урнам, стал Дейр-эль-Балах, меньше других пострадавший от войны. Явка в Газе составила 23%, на Западном берегу 56%. Из 15 мест в совете Дейр-эль-Балаха поддержанный ФАТХ список получил шесть, список, который местные жители связывали с ХАМАС, два. Остальные достались двум независимым спискам.
Шесть мест из пятнадцати - это 40%, а не большинство. Победа была одержана к тому же на поле, с которого противника заранее убрали. Условием допуска к выборам избирком сделал признание программы Организации освобождения Палестины, включающей мирное урегулирование и, по сути, признание Израиля. ХАМАС и «Исламский джихад» такие обязательства не принимают и формально выборы бойкотировали. Тот же фильтр действовал и для парламентского голосования. Теоретически Аббас мог провести ноябрьские выборы без ХАМАС вовсе. Практически ему этого никто бы не позволил: ни улица, ни доноры, требовавшие инклюзивного процесса.
ХАМАС, «Джихад» и человек из Абу-Даби
Пока ФАТХ праздновал муниципальную победу, ХАМАС искал обходной путь, и нашел его в самом неожиданном месте. В августе новый глава политбюро движения Халиль аль-Хайя встретился в Каире с Мухаммадом Дахланом. По версии ХАМАС, стороны обсуждали, как покончить с монополией на принятие национальных решений. Перевод с политического арабского прост: как свалить Аббаса.
В конце сентября союз стал публичным. Представитель Демократического реформистского течения Дахлана Димитрий Дилиани заявил, что Палестинская администрация «провалила Газу и палестинский народ повсюду», и подтвердил, что фракции собирают единый список поверх идеологических разногласий. Заместитель генерального секретаря «Исламского джихада» Мухаммад аль-Хинди сообщил, что его организация не будет выдвигать собственных кандидатов, но поддержит согласованный национальный список.
Для «Исламского джихада» это заявление сопоставимо с переменой веры. Движение, основанное в 1981 году Фатхи Шкаки, за сорок пять лет ни разу не участвовало в выборах, организованных Палестинской администрацией, и считало парламентскую политику предательством. Война в Газе уничтожила большую часть его бойцов, командиров и арсеналов. Перед руководством встал простой выбор между верностью принципам и физическим выживанием. Судя по позиции аль-Хинди, выбрали второе, но в максимально осторожной форме: поддержка списка без собственных имен в нем.
Конструкция «национального списка» из независимых фигур и технократов придумана с инженерной точностью. Она позволяет ХАМАС войти в палестинскую политическую систему без признания соглашений между ООП и Израилем и без передачи оружия под контроль Палестинской администрации. Фильтр избиркома проверяет списки, а не спонсоров. Западные санкционные перечни проверяют организации, а не беспартийных врачей и инженеров.
Фигура Дахлана делает эту конструкцию по-настоящему опасной для Рамаллы. Уроженец лагеря беженцев Хан-Юнис 1961 года рождения, в 1990-е он руководил в Газе Службой превентивной безопасности и управлял сектором настолько единолично, что палестинцы прозвали его владения Дахланистаном. В 2007 году ХАМАС изгнал его людей из Газы. Четыре года спустя Аббас исключил его из ФАТХ, а в 2014-м публично намекнул на причастность Дахлана к смерти Ясира Арафата. Обвинение так и осталось политическим: официальная палестинская версия смерти Арафата другая. Сегодня Дахлан живет в ОАЭ, считается советником президента Мухаммеда бин Заида, обладает сербским паспортом и сохраняет связи в Каире, Вашингтоне и Израиле.
Человек, чьих сторонников ХАМАС в 2007 году сбрасывал с крыш газзских многоэтажек, теперь его главный союзник. Из всей предполагаемой коалиции только движение Дахлана не числится в перечнях террористических организаций. ХАМАС, «Исламский джихад» и Народный фронт освобождения Палестины внесены в такие списки и в США, и в Евросоюзе. Дахлан дает исламистам то, чего у них нет: деньги Абу-Даби, благосклонность Каира и лицо, с которым можно разговаривать в западных столицах.
Марксисты, которые первыми попросили паузу
Отдельная история - палестинские левые. Народный фронт освобождения Палестины основал в декабре 1967 года Жорж Хабаш, христианин по рождению и марксист по убеждениям. В 1969 году от него откололся Демократический фронт освобождения Палестины Наифа Хаватме. Обе организации входят в ООП и обе десятилетиями выступают внутри нее главными оппонентами ФАТХ. Для них война с Израилем никогда не была джихадом: это эпизод борьбы угнетенных наций против империализма в духе Хо Ши Мина и Мао Цзэдуна. Переговоры они не отвергали, но считали их приложением к вооруженной борьбе.
Логика тянула левых к ХАМАС, инстинкт удерживал от прыжка. Демократический фронт пытался собрать отдельный левый список вместе с Народным фронтом, оставляя широкий список с исламистами как крайний вариант. Народный фронт пошел дальше всех: он прямо призвал ФАТХ перенести выборы и начать с общенационального совещания, считая момент неподходящим для любого голосования. ФАТХ не ответил ни да, ни нет, оставив левых в подвешенном состоянии до самого открытия регистрации.
Состав оппозиционного лагеря наглядно показала встреча в Каире 21 сентября. Делегация ХАМАС во главе с членом политбюро Хусамом Бадраном провела переговоры с «Исламским джихадом», течением Дахлана, Народным и Демократическим фронтами, Народным фронтом - Главным командованием, Комитетами сопротивления и Палестинским движением за свободу. Комитеты сопротивления, к слову, создавали в 2000 году бывшие функционеры ФАТХ, разочарованные в миролюбии собственной партии. Половина этого зала когда-то вышла из движения Арафата.
Объединяет этих людей не программа. ХАМАС в документе от 1 мая 2017 года согласился считать границы 1967 года «формулой национального консенсуса», но так и не признал Израиль. Марксисты держатся за светское государство, исламисты за шариатское. Дахлан вообще не связан никакой идеологией, кроме собственного возвращения. Общий знаменатель у них один: ненависть к монополии ФАТХ и к 90-летнему президенту, который не уходит.
Кто на самом деле нажал на тормоз
Исходная версия событий, гуляющая по экспертным колонкам, проста: Аббас испугался пестрого блока исламистов, марксистов и перебежчиков и отменил выборы. Хронология рассказывает другую историю.
Еще в сентябре генеральный секретарь Центрального комитета ФАТХ Джибриль Раджуб заявил, что выборы не пройдут в срок без всеобъемлющего национального диалога, и предложил сначала провести президентские. 7 и 8 октября, пока избирком принимал списки, Раджуб и член ЦК Мухаммад Штайе провели в Каире переговоры с ХАМАС, «Исламским джихадом» и Народным фронтом. Двое палестинских чиновников сообщили журналистам в четверг, 8 октября, что стороны договорились о переносе. Раджуб тогда же заморозил формирование Палестинского национального совета, увязав его с итогами диалога. Аль-Хинди публично подтвердил: фракции достигли понимания о возобновлении национального диалога и отсрочке выборов. Член политбюро ХАМАС Басем Наим назвал первоначальный график преждевременным.
Утром 10 октября источники в ХАМАС еще рассказывали о категорическом неприятии отсрочки без национального консенсуса. К вечеру консенсус, как выяснилось, существовал. Перенос оказался продуктом египетского посредничества и тихого сговора двух главных противников, а не капризом одного старика.
Зачем отсрочка ХАМАС? Ответов два, и оба весомы.
Первый лежит в плоскости разоружения. 30 июля Дональд Трамп объявил, что созданный им Совет мира достиг «исторического» соглашения о полном разоружении ХАМАС и других вооруженных групп Газы при посредничестве Египта, Катара и Турции. Переходная администрация, по замыслу Совета, получит монополию на оружие в секторе. Представитель ХАМАС Усама Хамдан почти сразу заявил, что согласия на сдачу всего оружия не было. Верховный представитель Совета мира по Газе Николай Младенов, бывший министр иностранных дел Болгарии, 27 августа в Совете Безопасности ООН потребовал полной сдачи вооружений без серых зон. Выборы в ноябре застали бы ХАМАС посреди этого торга: с оружием на руках и с кандидатами в бюллетенях. Ровно та комбинация, после которой в 2006 году Запад отказался признавать результат. Младенов еще 13 мая сформулировал главное: «Мы не требуем от ХАМАС исчезнуть как политическому движению». Чтобы воспользоваться этим окном, исламистам нужно сначала пройти разоружение, хотя бы на бумаге. Десять лишних месяцев дают на это время.
Второй ответ - сама коалиция. Союз с Дахланом существует считанные недели, левые не определились, «Исламский джихад» только привыкает к мысли об урне. Отсрочка позволяет достроить блок. Важнее другое: гнев за сорванные выборы падает почти целиком на ФАТХ. Улица видит указ Аббаса, а не каирские протоколы. ХАМАС получает возможность ругать президента за трусость и одновременно пользоваться результатом этой трусости.
Мотивы ФАТХ прозаичнее. Аббасу 15 ноября исполнится 91 год. В октябре 2025 года он подписал конституционную декларацию, по которой в случае вакансии обязанности президента на срок до 90 дней переходят к вице-президенту ООП Хусейну аш-Шейху, бывшему руководителю ведомства по гражданским делам, отвечавшего за координацию с Израилем. За эти 90 дней положено провести президентские выборы. Палестинские оппозиционные активисты прямо называют аш-Шейха главным мотором нынешнего переноса. Его логика понятна: человек, чья легитимность целиком построена на назначении, а не на голосовании, менее всего заинтересован в выборах, где сильнейшим кандидатом остается Баргути.
У переноса есть и внутрипартийное измерение. В мае ФАТХ провел восьмой съезд и избрал новый Центральный комитет, но раскол 2021 года никуда не делся. Ноябрьские парламентские выборы без президентских превращались в опасную репетицию: любой недовольный функционер мог уйти в список Дахлана или в список сторонников Баргути и проверить свою популярность, не рискуя всем. Совмещение двух голосований 11 сентября 2027 года меняет ставки. Одна дата, одна большая игра, в которой партийной дисциплине проще удержать колеблющихся.
Израиль голосует первым
Через шесть дней после выхода этой статьи, 27 октября, в Израиле пройдут выборы в Кнессет. Парламент распустили 17 июля, и впервые с 1988 года израильтяне идут к урнам строго в срок. Палестинский перенос стал удобным подарком израильской предвыборной кампании. В пятницу, 9 октября, когда слухи об отсрочке уже ходили по Рамалле, министр иностранных дел Израиля Гидеон Саар обвинил Аббаса в том, что тот «дурачит международное сообщество», в очередной раз отменяя обещанные выборы.
Позиция Израиля внутренне противоречива, и в Иерусалиме это прекрасно понимают. По данным палестинской стороны, израильские власти не пустили сотрудников избиркома в Восточный Иерусалим и Газу. Одновременно израильская дипломатия обвиняет Аббаса в срыве того самого голосования, условия для которого не создает. Противоречие исчезает, если признать очевидное: слабая Палестинская администрация без мандата удобна израильскому правительству, а выборы, на которых список ХАМАС и Дахлана мог бы получить большинство, были бы для него кошмаром. Обвинять Аббаса при этом ничего не стоит.
Израильские стратеги не могут не помнить урок 2006 года. Тогда Израиль и Запад сделали все, чтобы парламент с исламистским большинством не заработал: задерживали налоговые отчисления, арестовывали депутатов, бойкотировали правительство Исмаила Хании. Через полтора года ХАМАС отказался от парламентских условностей и взял Газу силой. Можно спорить о том, насколько бойкот ускорил переворот, но связь между отрицанием результата выборов и автоматами на улицах Газы очевидна.
Существует и более старый прецедент. 26 декабря 1991 года алжирский Исламский фронт спасения уверенно выиграл первый тур парламентских выборов, получив 188 мест. 11 января 1992 года армия вынудила президента Шадли Бенджедида уйти в отставку, второй тур отменили. Последовавшая гражданская война унесла, по разным подсчетам, от 150 до 200 тысяч жизней. Алжирский урок и урок Газы указывают в противоположные стороны. Первый учит, что отмена выборов, которые выигрывают исламисты, порождает войну. Второй учит, что допуск вооруженной партии к власти без разоружения порождает переворот. Палестинские элиты нашли третий путь: не проводить выборы вовсе.
Вашингтон в этой конструкции занимает особое место. Трамп включил войну в Газе в список лично им законченных конфликтов, и Совет мира, собравший в феврале на инаугурацию 40 государств, - инструмент закрепления этого результата. Американской администрации нужен работающий палестинский партнер, а не выборы ради выборов. Пока разоружение ХАМАС буксует, а по данным газзского минздрава с момента прекращения огня в октябре 2025 года погибли более 1400 человек, голосование в Газе выглядит в Белом доме скорее угрозой, чем инструментом. Отсрочка вписывается в американскую логику ничуть не хуже, чем в израильскую.
Цена отсрочки: кто платит за тишину
Западная реакция оказалась показательно вялой. Великобритания, Франция, Канада и Австралия выразили глубокое сожаление. Евросоюз, вкладывающий в Палестинскую администрацию сотни миллионов евро ежегодно, ограничился призывами к честному и инклюзивному процессу. Никаких санкций, никакой заморозки траншей. Дилиани из лагеря Дахлана ударил именно в эту точку, возложив на ЕС политическую ответственность за автократическое правление Аббаса. Обвинение звучит цинично из уст человека, связанного с одной из самых закрытых монархий Залива, но формально оно точно: Европа годами платит за систему, которая отказывается от выборов, и продолжает платить.
Генеральный секретарь Палестинской национальной инициативы Мустафа Баргути заговорил о глубоком разочаровании палестинцев. Разочарование - вежливое слово. Поколение, выросшее после 2006 года, получило очередное подтверждение того, что голос в палестинской политике определяется не бюллетенем, а оружием, деньгами из Абу-Даби или Дохи и пропуском через израильский блокпост.
Выигравшие тоже очевидны. Египет укрепил монополию на посредничество: 14 октября в Каире собрались делегации восьми фракций, включая ХАМАС, «Исламский джихад», течение Дахлана и Народный фронт, а на повестке впервые всерьез стоит вопрос о включении исламистов в ООП. ОАЭ через Дахлана получили собственный вход в палестинскую политику, минуя Рамаллу. ХАМАС выиграл время. Аббас выиграл еще один год у биологии.
Проигравший на этом фоне один, но крупный. Палестинская администрация окончательно превращается в структуру, легитимность которой держится на чужих гарантиях: на Каире, на Брюсселе, на Совете мира. Каждая следующая отсрочка снижает цену ее подписи. Признание палестинского государства Францией, Великобританией и другими западными странами в 2025 году создало для Рамаллы уникальное окно. Перенос выборов показывает, что воспользоваться им старое руководство не готово.
Три сценария до 11 сентября 2027 года
Первый сценарий можно назвать каирским. Национальный диалог под египетским патронажем дает рамочное соглашение: ХАМАС и «Исламский джихад» входят в ООП на компромиссных условиях, а формула Раджуба «одна власть, один закон, одно законное оружие» принимается на словах. Разоружение по схеме Совета мира продвигается хотя бы частично. Широкий список Дахлана и ХАМАС идет на выборы, ФАТХ выступает единым фронтом под угрозой поражения. Итог - подвешенный парламент без устойчивого большинства и долгие коалиционные торги. Для палестинцев это был бы лучший из реалистичных исходов.
Второй сценарий биологический. Аббас уходит до сентября 2027 года. Конституционная декларация 2025 года передает власть аш-Шейху на 90 дней с обязательством провести выборы. Выполнить это обязательство в отведенный срок при нынешнем расколе практически невозможно, а продлить полномочия без мандата означает спровоцировать кризис, в котором Баргути из тюрьмы, Дахлан из Абу-Даби и аль-Хайя из Дохи начнут борьбу за наследство одновременно.
Третий сценарий повторяет 2021 год и нынешнюю осень. К лету 2027-го находится новый предлог: Иерусалим, безопасность в Газе, незавершенный диалог. Дату снова переносят.
Мой прогноз однозначен. Единого голосования 11 сентября 2027 года на Западном берегу, в Газе и Восточном Иерусалиме не будет. До 31 марта 2027 года ХАМАС не передаст тяжелое вооружение под контроль механизма, созданного Советом мира, и этот факт станет главным аргументом за новую отсрочку. Если выборы все же состоятся, то в Газе они пройдут по модели Дейр-эль-Балаха: в одном-двух районах, при низкой явке, под международным присмотром.
Откуда возьмется палестинский политик, способный выиграть честные выборы, если сильнейший кандидат сидит в израильской тюрьме, а самый влиятельный оппозиционер живет за две тысячи километров от Газы?
Парламент без здания
Главный итог октябрьского переноса я бы сформулировал так. ФАТХ и ХАМАС двадцать лет не могли договориться ни о чем: ни о границах, ни об оружии, ни о Газе. В октябре 2026 года они впервые нашли общий интерес - не дать избирателю высказаться, пока оба слабы. Демократия для палестинских элит перестала быть процедурой и стала оружием, которое достают лишь тогда, когда уверены в результате. Уверенности сейчас нет ни у кого, поэтому оружие осталось в кобуре.
13 ноября 2023 года израильские солдаты бригады «Голани» сфотографировались с флагом в зале заседаний Палестинского законодательного совета на улице Омара аль-Мухтара в Газе. Через считаные недели, судя по спутниковым снимкам, здания не стало. Нынешние политики спорят о дате выборов в парламент, у которого нет ни зала, ни депутатов, ни избирателей моложе тридцати восьми лет, хотя бы раз опускавших бюллетень. Перенос на 11 сентября 2027 года ничего не меняет в этой картине. Он лишь продлевает ее еще на одиннадцать месяцев.