Баку уже осудил сепаратистских вождей и полевых командиров. На скамье подсудимых по-прежнему нет трех человек, которые принимали решения в Ереване
Пятнадцатого октября в Баку, на VII саммите Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, за круглым столом собрались руководители государств и правительств половины континента. Повестка была подчеркнуто мирной: транспортные коридоры, цифровизация, туризм, итоги двухлетнего азербайджанского председательства. Посреди этой дипломатической прозы Президент Азербайджана Ильхам Алиев произнес фразу, которую протокольные службы обычно советуют смягчать. Прежнее руководство Армении, все три бывших президента и их соучастники, военные преступники и убийцы детей, сказал он, до сих пор не понесли заслуженного наказания.
Следом прозвучала деталь, которую запомнят дольше официальных формулировок. Те, кто грозил прийти в Баку на танках и пить здесь чай, по словам главы государства, теперь пьют азербайджанский чай в наших тюрьмах, а их танки выставлены в Парке военных трофеев.
Между двумя этими фразами и лежит главный юридический сюжет нынешней осени. Азербайджанские тюрьмы приняли второй эшелон - лидеров сепаратистского образования, его министров и командиров. Левон Тер-Петросян, Роберт Кочарян и Серж Саргсян живут в Ереване, раздают интервью, руководят партиями. Азербайджан выиграл войну. Теперь он предъявляет счет за нее.
Одна фраза, которую Серж Саргсян уже не сможет забрать назад
В декабре 2000 года британский исследователь, собиравший материал для книги о карабахской войне, записал разговор с тогдашним министром обороны Армении. Беседа шла по-русски. Отвечая на вопрос о Ходжалы, Серж Саргсян сказал: «До Ходжалу азербайджанцы подумывали, что они просто с нами шутят». Затем он развил мысль: в Азербайджане якобы считали армян неспособными поднять руку на мирное население, и этот стереотип удалось сломать. В 2012 году, когда собеседник уже занимал президентское кресло, автор опубликовал полную расшифровку, чтобы прекратить споры о точности цитаты.
Я считаю этот текст самым откровенным документом всей войны. Ни один азербайджанский обвинитель не сформулировал бы мотив точнее, чем человек, который в феврале 1992 года руководил Комитетом сил самообороны Нагорного Карабаха. Согласно его официальной биографии, этой структурой Саргсян командовал с 1989 по 1993 год. Перед нами показания из командной вертикали, а не мнение отставного политика.
Цифры Ходжалы известны каждому азербайджанцу. В ночь с 25 на 26 февраля 1992 года погибли 613 мирных жителей, среди них 106 женщин, 63 ребенка и 70 стариков. Ранения получили 487 человек, в плен и заложники попали 1275. Я хорошо помню ту зиму в Баку. Первые свидетельства приходили из Агдама, куда по заснеженному лесу выбирались уцелевшие, и город долго отказывался верить, что слухи окажутся правдой. Поверить пришлось.
Уже весной 1992 года российские правозащитники зафиксировали участие в штурме военнослужащих 366-го мотострелкового полка бывшей Советской армии, стоявшего в Ханкенди. Для следователя эта деталь бесценна. У полка было штатное расписание, были командиры, журналы боевых действий, и часть этих бумаг могла уцелеть в архивах. Цепочка приказов перестает быть абстракцией и превращается в набор фамилий.
Здесь честность требует уступки. Азербайджан квалифицирует Ходжалы как геноцид, и для национальной памяти эта оценка окончательна. Международное право требует для такой квалификации доказать специальный умысел на уничтожение группы как таковой, а международного приговора на этот счет пока нет. Впрочем, слова о «сломанном стереотипе» защите будет крайне трудно истолковать иначе, чем намерение запугать целый народ через убийство его беззащитной части. Убийства гражданских, пытки и издевательства над пленными подлежат преследованию при любой квалификации.
Три биографии, один карабахский штаб
Хронология первого президента читается как карта утраченных районов. Тер-Петросян руководил Арменией с 1991 по 1998 год. При нем пали Шуша и Лачин в мае 1992-го, Кельбаджар в апреле 1993-го, Агдам в июле, Физули, Джебраил и Губадлы в августе, Зангилан в октябре. К перемирию в мае 1994 года под армянским контролем оказались Нагорный Карабах и семь прилегающих районов.
Кочарян и Саргсян пришли в большую политику прямо из карабахских окопов. С августа 1992 года Кочарян возглавлял Государственный комитет обороны сепаратистского образования, позже стал его «президентом», а в 1997 году переехал в Ереван премьер-министром. Саргсян выстраивал вооруженные формирования Карабаха, а после перемирия прошел путь, который в любой другой стране назвали бы карьерой силовика при оккупированной территории: министр обороны, глава ведомства национальной безопасности, руководитель президентской администрации, премьер-министр и, наконец, президент, на десять лет унаследовавший от Кочаряна и кресло, и замороженный конфликт. Ни на одной из этих должностей он не сделал ни шага к выполнению резолюций Совета Безопасности.
Самый недооцененный эпизод этой истории случился зимой 1998 года. Осенью 1997-го Тер-Петросян опубликовал статью, в которой признал, что затягивание конфликта разоряет Армению, и склонился к поэтапному плану урегулирования с возвращением районов. Против выступили премьер Кочарян, министр обороны Вазген Саргсян и Серж Саргсян, отвечавший тогда за внутренние дела и национальную безопасность. Третьего февраля 1998 года президент подал в отставку. Карабахская группа фактически отстранила от власти человека, допустившего саму мысль о компромиссе, и следующие двадцать лет страной правили ее представители.
Для следствия этот эпизод работает в обе стороны. Тер-Петросян отвечает за период захватов, хотя позднее пытался найти выход. Кочарян и Саргсян унаследовали оккупацию и сознательно ее консервировали. Политическая ответственность у троих общая. Уголовную придется доказывать поименно, через конкретные приказы и осведомленность, а не через должности.
Армения однажды уже пыталась судить одного из этой тройки. В 2018 году Кочаряну предъявили обвинение по делу о событиях 1 марта 2008 года, когда при разгоне оппозиционного митинга в Ереване погибли десять человек. Спустя три года Конституционный суд признал применявшуюся статью противоречащей Основному закону, и дело рассыпалось. Армянское правосудие заинтересовалось судьбой десяти армянских граждан. Тысячи азербайджанцев в поле его зрения так и не попали.
Страсбург уже ответил на вопрос, который Ереван считал закрытым
Тридцать лет официальный Ереван повторял, что в Карабахе действовала самостоятельная республика, а Армения лишь сочувствовала соплеменникам. 16 июня 2015 года Большая палата Европейского суда по правам человека разрушила эту конструкцию. В деле «Чирагов и другие против Армении» шесть беженцев из Лачинского района жаловались, что не могут вернуться к своим домам и земле. Суд установил, что Армения осуществляла эффективный контроль над Нагорным Карабахом и прилегающими районами благодаря военной, политической и финансовой поддержке и потому отвечает за нарушения прав на этих территориях. В декабре 2017 года заявителям присудили по пять тысяч евро компенсации.
Сумма символическая. Прецедент весомый. Страсбургский вывод о контроле не устанавливает уголовной вины конкретных лиц, зато лишает защиту любимого аргумента, будто все происходившее на оккупированных землях решалось в Ханкенди без ведома Еревана. Раз государство контролировало территорию, вопрос о том, кто именно в этом государстве принимал решения, становится вопросом следствия.
4010 фамилий, для которых война не закончилась
Общий счет потерь известен: более 23 тысяч погибших, свыше 820 тысяч вынужденных переселенцев из оккупированных районов и около 250 тысяч азербайджанцев, изгнанных из Армении в конце 1980-х. Больше миллиона человек при населении страны чуть более семи миллионов. Самый тяжелый счет в этом деле ведет Государственная комиссия по делам военнопленных, заложников и пропавших без вести. Ее данным я доверяю больше, чем любым иным оценкам, поскольку они построены на поименных списках и подкреплены генетическим банком. По состоянию на 1 октября 2026 года комиссия числит пропавшими 4010 граждан Азербайджана, из них 4004 исчезли в первую войну. В списке 3228 военнослужащих и 782 гражданских лица.
Седьмого октября председатель комиссии сообщил на международной конференции в Гюлюстанском дворце, что найдены останки, предположительно принадлежащие 913 пропавшим. Из 32 массовых захоронений на освобожденных землях извлечены останки 253 человек. Биологические образцы сдали 11 566 родственников. В том же зале зачитали обращение главы государства: Армения должна предоставить всю информацию о судьбе пропавших азербайджанцев, о местах массовых и индивидуальных захоронений, создать условия для доступа к архивам и сбора свидетельских показаний.
Соотношение 913 к 4010 говорит само за себя. Спустя шесть лет поисков на освобожденных землях судьба трех человек из каждых четырех остается неизвестной.
Юридически самая острая часть этой статистики - список из 834 человек, который Баку передал Еревану как перечень попавших в плен или оказавшихся в заложниках во время первой войны. По 104 из них переданы подробные сведения. Солдат, погибший в бою, остается трагедией войны. Пленный, которого видели живым в руках конкретного подразделения и который потом исчез, становится предметом уголовного дела о насильственном исчезновении. Здесь доктрина ответственности командира начинает работать в полную силу: начальник, знавший или обязанный знать о расправах и не пресекший их, отвечает вместе с исполнителем.
Полтора миллиона мин, отправленных в будущее
Оккупация продолжает убивать и после своего конца. По оценке азербайджанской стороны, на землях Карабаха и Восточного Зангезура установлено более полутора миллионов мин. Цифра оценочная, саперы не пересчитывают каждый заряд поштучно, и я прошу читателя воспринимать ее именно так. Счет жертв, напротив, точен до человека. Согласно данным, которые постоянное представительство Азербайджана при ООН распространило в апреле 2026 года, с ноября 2020 года на минах подорвался 421 человек: 72 погибли, 349 получили ранения. За три с лишним десятилетия число пострадавших от мин и неразорвавшихся боеприпасов превысило 3400.
Мина в поле сама по себе не всегда военное преступление. Правовая оценка зависит от типа боеприпаса, времени установки, военной обстановки и мер по защите гражданских. Минирование дорог к брошенным селам, кладбищ и жилых кварталов спустя годы после прекращения огня выглядит совсем иначе. Такая мина ничего не обороняет. Она ждет вернувшегося хозяина.
Агдам демонстрирует тот же механизм в масштабе целого города. Некогда один из экономических центров региона, он вернулся под азербайджанский контроль в виде поля руин, и восстанавливать его пришлось по новому генеральному плану. Статья 53 IV Женевской конвенции запрещает оккупирующей державе уничтожать имущество, если этого не требует абсолютная военная необходимость, а статья 147 относит масштабное и произвольное уничтожение имущества к серьезным нарушениям конвенции. Двадцать семь лет разборки домов на стройматериалы военной необходимостью не объяснить.
Официальный перечень разрушений занимает несколько страниц: более 900 населенных пунктов, около 150 тысяч жилых домов, порядка 7 тысяч общественных зданий, свыше 1100 учебных заведений, 927 библиотек, 160 мостов. Разные ведомства считают школы и памятники по разным методикам, поэтому итоговые цифры слегка расходятся. Для будущих исков подобное расхождение остается рабочей задачей: каждая единица ущерба должна получить отдельную папку с фотографиями, документами о собственности и свидетельствами владельцев.
Четыре резолюции, которые мир принял и забыл
В 1993 году Совет Безопасности ООН за семь месяцев принял четыре резолюции по Карабаху. Резолюция 822 от 30 апреля требовала вывести оккупационные силы из Кельбаджара. Документ 853 от 29 июля осуждал захват Агдама. Текст 874 от 14 октября поддерживал график урегулирования. Наконец, резолюция 884 от 12 ноября осуждала захват Зангилана и Горадиза и обстрелы мирного населения. Все четыре подтверждали суверенитет и территориальную целостность Азербайджана. Ни одна не была выполнена.
Минская группа ОБСЕ, созданная в 1992 году, с 1997 года работала под сопредседательством России, США и Франции. Почти четверть века посредники выпускали заявления и устраивали встречи на высшем уровне. В Баку 15 октября глава государства подвел итог этой работе одним словом: имитация. По его оценке, сопредседатели монополизировали процесс и добивались заморозки конфликта.
О мотивах посредников можно спорить. С результатом спорить невозможно. Суверенитет Азербайджану пришлось восстанавливать самому - в 44-дневной войне 2020 года, когда армия освободила более 300 населенных пунктов, и в сентябре 2023 года, когда сепаратистская конструкция рухнула меньше чем за сутки. Для темы ответственности здесь важен один вывод. Три десятилетия международного бессилия стали тремя десятилетиями безнаказанности, и на эти годы пришлись президентские сроки всех троих.
Скамья подсудимых в Баку заполнена лишь наполовину
17 января 2025 года Бакинский военный суд начал процесс над пятнадцатью бывшими руководителями сепаратистского образования. Обвинение охватывало более двадцати статей уголовного кодекса и 2548 эпизодов. 5 февраля 2026 года к пожизненному заключению приговорили Араика Арутюняна, Давида Ишханяна, Давида Бабаяна, Левона Мнацаканяна и Давида Манукяна. Бывшие главари режима Бако Саакян и Аркадий Гукасян получили по 20 лет, поскольку пожизненный срок для подсудимых старше 65 лет закон не допускает. Остальные обвиняемые получили длительные сроки. Рубену Варданяну 17 февраля назначили 20 лет лишения свободы. Шестого августа апелляционный суд оставил приговоры без изменений.
Одна деталь процесса заслуживает внимания больше, чем ей уделили. Гукасян признал в суде, что награждал армянских военачальников за шушинскую операцию 1992 года, хотя отрицал осведомленность о преступлениях. Связь между карабахскими структурами и армейским командованием, которую в Ереване десятилетиями отрицали, подтвердил один из ее участников.
Армянская сторона и часть международных правозащитников оспаривают справедливость процесса. Отмахиваться от этой критики было бы ошибкой. Чем тщательнее доказательства выдержат внешнюю проверку, тем труднее будет выдать приговоры за месть победителя. Нюрнберг вошел в историю права потому, что победители потратили месяцы на документы.
Между осужденными в Баку и тремя бывшими президентами Армении проходит принципиальная граница. Первые руководили образованием, которое Страсбург признал подконтрольным Еревану. Вторые руководили самим Ереваном. Цепочка ответственности, оборванная на уровне Ханкенди, остается незавершенной.
Кочарян и Саргсян, впрочем, давно не чувствуют себя в полной безопасности. 21 февраля 2022 года военная прокуратура Азербайджана объявила обоих в международный розыск. Обвинения тогда касались организации митингов 1988 года, разжигавших межнациональную вражду, и роли в создании сепаратистской «республики» в 1991 году. Эпизоды войны, Ходжалы и судьба пленных в те постановления не вошли. Тер-Петросяна в розыскных списках не было вовсе.
Пункт мирного договора, о котором предпочитают молчать
8 августа 2025 года в Белом доме, в присутствии Дональда Трампа, Президент Ильхам Алиев и премьер-министр Никол Пашинян приняли совместную декларацию, а министры иностранных дел парафировали текст соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений. С тех пор на границе не стреляют, Азербайджан снял ограничения на транзит грузов в Армению и начал поставлять туда нефтепродукты. Подписание при этом упирается в армянскую конституцию, преамбула которой ссылается на декларацию о независимости с притязаниями на Карабах. Изменить ее можно только через референдум. Пашинян включил подписание и ратификацию договора в программу правительства на 2026-2031 годы и назвал эту задачу своим личным приоритетом.
Парафированный текст содержит положение, меняющее всю юридическую архитектуру спора. Стороны обязуются отозвать межгосударственные иски и претензии в международных инстанциях и не подавать новых. Встречные дела по Конвенции о ликвидации расовой дискриминации в Международном суде ООН, где 12 ноября 2024 года суд подтвердил юрисдикцию по ряду требований, после вступления договора в силу должны исчезнуть. Межгосударственные жалобы в Страсбурге тоже.
Баку позаботился о том, чтобы гуманитарная часть прошлого не утонула вместе с исками. Еще в октябре 2025 года, обращаясь к участникам предыдущей конференции по пропавшим без вести, Президент Ильхам Алиев подчеркнул, что включение в мирное соглашение специального пункта о лицах, пропавших в ходе конфликта, показывает, какое значение Азербайджан придает этой теме, и что армянская сторона обязана сообщить места других массовых захоронений, где были убиты и похоронены азербайджанцы. Пункт о пропавших переживет отзыв исков. За ним стоят останки, которые рано или поздно заговорят на языке судебной экспертизы.
Отсюда вывод, который редко звучит вслух. Мир закроет счеты государства к государству. Индивидуальная уголовная ответственность в этот пакет не входит, потому что договор регулирует отношения республик, а не судьбу конкретных людей, обвиняемых в преступлениях против человечности. Когда межгосударственные иски будут отозваны, персональная ответственность бывших руководителей останется главным правовым каналом, через который Баку сможет добиваться справедливости за прошлое. Слова, произнесенные 15 октября, я читаю как заявку на этот канал до того, как закроются остальные.
Любопытна и внутриармянская сторона сюжета. Все трое давно находятся в оппозиции к Пашиняну, а Кочарян и Саргсян годами строили против него политические кампании. Баку скидок нынешнему Еревану не делает: в той же речи глава государства напомнил, что с 2018 года новое армянское руководство продолжало политику предшественников, вплоть до лозунга «Карабах - это Армения, и точка», прозвучавшего в Ханкенди в 2019 году. Тем не менее, по моей оценке, ответственность троих - редкая тема, где интересы Баку и политическое выживание нынешней армянской власти расходятся меньше, чем принято думать.
Президент Либерии в Гааге: прецедент, о котором в Ереване не любят вспоминать
Скептики скажут, что бывших глав государств не судят. Последние тридцать лет доказывают обратное. Международный трибунал по бывшей Югославии предъявил обвинения 161 человеку, среди которых были президенты, министры и генералы. Слободан Милошевич умер в камере в 2006 году, не дождавшись приговора. Радован Караджич и Ратко Младич получили пожизненное заключение.
Еще точнее аналогия с Либерией. Президент Чарльз Тейлор лично в Сьерра-Леоне не воевал. Он вооружал и финансировал повстанцев в соседней стране, получая взамен алмазы. В 2012 году Специальный суд по Сьерра-Леоне, заседавший в Гааге, приговорил его к 50 годам заключения за пособничество военным преступлениям и преступлениям против человечности и за их планирование. Формула «государство поддерживает вооруженную группировку на чужой территории» почти дословно совпадает с тем, что Страсбург установил в деле Чирагова. Бывшего президента Чада Хиссена Хабре в 2016 году осудил специальный суд в Сенегале, созданный по соглашению с Африканским союзом. Срок давности по международным преступлениям не течет, а личная неприкосновенность главы государства заканчивается вместе с его полномочиями.
Реальные препятствия при этом серьезны, и преуменьшать их я не стану. Для Армении Римский статут вступил в силу только 1 февраля 2024 года, что не дает Международному уголовному суду юрисдикции над событиями 1992-1993 годов, а Азербайджан участником статута не является. Международный суд ООН рассматривает споры государств, а не дела граждан. Специальный трибунал потребовал бы решения Совета Безопасности либо многостороннего договора, а Ереван на такое не согласится. Остаются национальные суды Азербайджана с заочным производством, запросы о правовой помощи и универсальная юрисдикция третьих стран, где пострадавшие вправе подать заявления, если обвиняемый окажется на их территории.
Два сценария и одна дата
Первый сценарий я назвал бы документальным. Баку продолжает искать захоронения, расширяет генетический банк, изучает архивы, оставшиеся на возвращенных территориях, и собирает по каждому из троих отдельное досье, где эксгумации, баллистика и приказы связаны в единую цепочку. Приговор в таком варианте может появиться нескоро, зато обвинение станет фактом международной дискуссии, который никакая смена власти в Ереване уже не отменит.
Второй сценарий политический. Ответственность бывших президентов превращается в разменную монету вокруг подписания договора и армянского референдума, а затем тихо уходит из повестки. Для Азербайджана такой исход повторил бы историю резолюций 1993 года: правота признана, последствий никаких. Тон речи 15 октября показывает, что Баку выбрал первый путь.
Мой прогноз конкретен. До конца 2027 года азербайджанская прокуратура расширит обвинения против Кочаряна и Саргсяна эпизодами военных преступлений, прежде всего Ходжалы, и впервые предъявит обвинение Левону Тер-Петросяну. Произойдет это раньше, чем будет подписан мирный договор. Остается вопрос, на который у меня нет ответа: решится ли хоть одна европейская страна задержать бывшего армянского президента, если он прилетит туда с частным визитом и столкнется с заявлением ходжалинских семей?
Пока ответа нет, работа идет в другом месте. В генетическом банке Государственной комиссии хранятся образцы 11 566 родственников пропавших без вести. За каждым образцом стоит фамилия сына, брата или отца, внесенная в список три десятилетия назад. Останки, предположительно принадлежащие 913 из этих людей, уже подняты из земли. Судьбу остальных 3097 знают архивы в Ереване и те, кто когда-то отдавал приказы.