Школьные блокады из-за пустых учительских ставок за три недели сомкнулись с полицейскими гранатами, бюджетом жесткой экономии, бегством инвесторов из французского долга и дизелем по 2,3 евро за литр. До президентских выборов полгода, и у этой осени уже обозначился главный выгодоприобретатель.
21 сентября 2026 года ученики лицея имени Антуана де Сент-Экзюпери в Кретее, пригороде Парижа в департаменте Валь-де-Марн, перекрыли вход в собственную школу. Повод выглядел сугубо местным: в лицее месяцами пустовали учительские ставки. Через три недели, во вторник 13 октября, министерство внутренних дел насчитало на улицах Франции 161 500 демонстрантов, профсоюзы назвали цифру в 480 тысяч. У лицея имени Поля Элюара в Сен-Дени к блокаде присоединилась Грета Тунберг, объяснившая журналистам, что у молодежи крадут будущее. Лидер «Непокоренной Франции» Жан-Люк Меланшон шел в парижской колонне. Многотысячные шествия прошли в Нанте, Лионе, Лансе, Страсбурге, Тулузе, Бордо и Марселе. В Париже и Лионе полиция применила водометы и слезоточивый газ, люди в масках жгли машины и пытались строить баррикады.
Национальное собрание в тот же самый вторник начало пленарное обсуждение бюджета на 2027 год. Правительство Себастьена Лекорню просит у страны «усилие» в 54 млрд евро и в его рамках замораживает индекс зарплат госслужащих, включая тех самых учителей, которых так не хватает лицеистам. Тот же проект предлагает сделать платным поступление в подготовительные классы и программы высших технических сертификатов (BTS) для студентов без стипендий. Совпадение дат символично до неприличия. Улица требует денег, которых у государства нет. Государство требует жертв, на которые у него нет политического мандата.
Мой тезис прост. Французская школьная осень 2026 года стала первым массовым протестом, в котором долговой кризис Пятой республики получил человеческое лицо, причем лицо шестнадцатилетнее. Все прежние конфликты эпохи Макрона, от «желтых жилетов» до пенсионной реформы 2023 года, власть гасила деньгами или временем. Сейчас у нее нет ни того, ни другого.
Искра из Кретея: как пустые учительские ставки подожгли четыреста лицеев
Хронология первых дней показывает, с какой скоростью локальная обида превратилась в национальную. В понедельник 28 сентября блокады затронули 180 учебных заведений. На следующий день по всей стране бастовали госслужащие, протестуя против заморозки зарплат, и лицейский профсоюз USL призвал к всеобщей блокаде школ. Претензии профсоюз сформулировал предельно конкретно: нехватка учителей, ветхие здания, перегруженные расписания и стресс от платформы распределения абитуриентов Parcoursup. 30 сентября, по данным образовательного ведомства, под блокадой или попыткой блокады оказались 356 лицеев, примерно каждый десятый из 3700 в стране, причем 45 были перекрыты полностью, а за день полиция задержала 625 человек. К 2 октября закрылись уже около 400 учебных заведений.
Существует и другая версия начала событий: первые блокады якобы прошли еще в середине сентября в лицее под Ренном, а Кретей лишь стал точкой кристаллизации после забастовки учителей. Подтверждения в официальных данных я не нашел, поэтому считаю эту версию правдоподобной, но непроверенной. Для анализа важнее другое. Уже в первые дни в Кретей приехал депутат от «Непокоренной Франции» Луи Буайар и призвал «распространить» движение. С этой минуты протест жил двойной жизнью: внутри оставались подростки с конкретными претензиями к собственным классам, а вокруг выстраивалась очередь из политиков, видевших в них топливо для апрельских выборов.
Пик пришелся на вторник 6 октября. МВД сообщило о 256 тысячах участников примерно трех десятков манифестаций, из них 56 тысяч в Париже; другие правительственные источники называли 266 тысяч. Вечером Эммануэль Макрон собрал в Елисейском дворце экстренное совещание с премьером и ключевыми министрами. Днем раньше в Лансе пятнадцатилетний подросток лишился кисти руки, подняв светошумовую гранату, брошенную полицией. В Париже четырнадцатилетнему школьнику гранатой со слезоточивым газом, выпущенной почти в упор, выбило несколько зубов, и 6 октября полицейскому предъявили обвинение. Еще 30 сентября в Туре лицеист получил тяжелую травму глаза.
Арифметика гнева: почему МВД и профсоюзы расходятся в три раза
Здесь требуется оговорка, которой не хватает большинству репортажей. Тезис о «ширящемся» протесте верен лишь наполовину. Официальная кривая выглядит так: около 256 тысяч 6 октября и 71 500 в четверг 8 октября. Во вторник 13 октября МВД насчитало 161 500. Движение пережило спад и отскок, непрерывного роста не было.
Почти трехкратный разрыв между цифрой МВД и профсоюзными 480 тысячами объясняется методикой. Профсоюзы традиционно суммируют всех, кто за день хотя бы раз вышел на улицу в своем городе, полиция считает людей в колоннах в момент прохождения контрольных точек. Тренд при этом признают обе стороны: после короткого провала улица снова наполнилась, и наполнилась студентами вузов, которых две недели назад в колоннах почти не было. Студенческий профсоюз L'Union Étudiante утверждает, что в знак солидарности закрылись 90% университетов страны. Эту цифру я воспринимаю как заявление стороны конфликта, статистикой она не является. Показательнее география насилия: 13 октября организаторы потеряли контроль над колоннами и в Париже, и в Лионе.
Силовой баланс пугает любую сторону. По данным, которые приводил премьер Лекорню, с 28 сентября пострадали 215 школьников, 89 учителей и 761 полицейский и жандарм, задержаны 6629 человек. Подавляющее большинство задержанных, по сведениям МВД, несовершеннолетние. Министерство юстиции к 7 октября сообщало о более чем 1800 уголовных преследованиях, из них 1483 в отношении несовершеннолетних. Образовательное ведомство насчитало два десятка сожженных или разгромленных школ и 147 пострадавших сотрудников. 13 октября закрытыми оставались 214 учебных заведений, преимущественно лицеев.
Министр внутренних дел Лоран Нуньес 7 октября приостановил применение светошумовых гранат на школьных протестах. К тому моменту полиция вела 18 внутренних расследований, неделю спустя их стало 34. МВД настаивает, что во многих эпизодах полицейские оборонялись, и видеозаписи подростков в масках, переворачивающих патрульные машины и бросающих бутылки с зажигательной смесью, этот аргумент подкрепляют. Премьер еще 6 октября в Национальном собрании назвал «ложью» разговоры о политических инструкциях подавлять протест. Париж, привыкший раздавать оценки чужим правительствам за обращение с демонстрантами, третью неделю объясняет собственным гражданам, как пятнадцатилетний подросток в Лансе остался без кисти руки.
Школа, за которую стыдно: куда уходят деньги, которых формально хватает
Справедливости ради придется сделать уступку оппонентам протестующих, без которой анализ превратится в агитку. Франция не морит школу голодом. По данным Евростата, государственные расходы на образование составляют 5,1% ВВП при среднем по ЕС уровне 4,8%, и страна делит 13-е место в Европе с Нидерландами и Словакией. Министерство национального образования, которое учитывает также деньги регионов, бизнеса и семей, оценивает совокупные расходы 2025 года в 199,2 млрд евро, или 6,7% ВВП. В проекте бюджета на 2027 год образование получает второе по величине увеличение после обороны: плюс 1,4%, до 90,9 млрд евро.
Почему же тогда в лицеях не хватает стульев? Ответ кроется в структуре и в динамике. По данным ЮНЕСКО, доля расходов на образование снизилась с 5,5% ВВП в 2017 году, первом году Макрона, до 5,3% в 2022-м. Свежий доклад ОЭСР показывает, что во Франции около 11% учителей средней школы не имеют полной квалификации, тогда как в начальной школе таких меньше 3%. В классах младшей ступени средней школы учатся в среднем 26 человек при среднем по ОЭСР показателе 23. Самая убийственная цифра касается морального состояния профессии: лишь 4% французских учителей считают, что общество ценит их труд. Средний показатель по ОЭСР составляет 22%, и Франция в этом рейтинге замыкает список.
Деньги в системе есть, но они проходят мимо класса. Учительская профессия перестала притягивать сильных выпускников, и вакансии закрывают людьми без подготовки. Ремонт зданий, которые принадлежат регионам и департаментам, годами застревает между уровнями власти. После лета изнурительной жары многие школы без кондиционеров встретили сентябрь в состоянии, которое сами ученики описывают как непригодное для занятий. Студенческие организации свели требования в список из десяти пунктов и оценили его стоимость в 1 млрд евро. На фоне 54 млрд экономии сумма выглядит почти смешной. Именно поэтому отказ правительства обсуждать ее всерьез улица воспринимает как политическое решение, прикрытое бухгалтерией.
Бюджет на 54 миллиарда: государство экономит на тех, кто вышел на улицу
Проект закона о финансах на 2027 год внесен в Национальное собрание 1 октября. Цель состоит в сокращении дефицита с 5,4% ВВП в 2026 году до 5,0% в 2027-м. Напомню, что по итогам 2025 года дефицит составлял 5,1%, так что за два года страна фактически топчется на месте. Из заявленных 54 млрд евро «усилия» 43 млрд приходятся на новые меры: 25 млрд экономии расходов и 18 млрд дополнительных доходов. Остальное составляет нарастающий эффект решений, принятых раньше.
Посмотрим, на кого ложится счет. Индекс оплаты труда госслужащих в 2027 году не пересматривается, что, по оценкам, экономит около 2 млрд евро и бьет по каждому учителю. Численность государственного аппарата и госоператоров сокращается на 1076 штатных единиц нетто. Семейные пособия и жилищная помощь APL не индексируются. Пенсии выше 1260 евро в месяц ждет недоиндексация или заморозка, а потолок 10-процентного налогового вычета для пенсионеров снижается с 4439 до 3000 евро. Кредиты министерств заморожены в номинале с единственным исключением: оборона получает плюс 6,5 млрд евро. Отдельной строкой идет платное поступление в программы BTS и подготовительные классы для студентов без стипендий.
Последний пункт заслуживает отдельного разговора. Подготовительные классы служат главным социальным лифтом французской меритократии, дорогой в Политехническую школу и Высшую нормальную школу. Вводить плату за вход в этот лифт в тот самый момент, когда лицеисты выходят на улицы с требованием равного доступа к образованию, может лишь власть, утратившая политический слух. Министр экономики Ролан Лескюр на неделе протестов допустил, что место для дополнительных школьных расходов найдется. Эдуар Жеффре, министр национального образования, 8 октября в телеэфире пообещал: «В ближайшие часы в эти учебные заведения придут 3000 учителей». Их распределили по школам с приоритетным статусом между пятницей и вторником, а сверх того министр разрешил набрать «несколько сотен» человек.
Парламентская математика делает судьбу бюджета непредсказуемой. Комиссия по финансам еще 7 октября отвергла ряд мер, включая урезание пенсионного вычета и сокращение налоговой льготы по выходным пособиям, которое должно было принести около 800 млн евро. В пленарном зале депутаты начали с исходного текста, но сигнал прозвучал. Голосование по доходной части назначено на 20 октября, по бюджету социального страхования - на 27 октября. Итоговое голосование по документу в целом запланировано на 17 ноября.
Лекорню письменно предложил депутатам и сенаторам-социалистам повторить прошлогодний компромисс, когда в обмен на приостановку пенсионной реформы они не стали валить правительство. Первый секретарь Социалистической партии Оливье Фор и глава социалистической фракции Борис Валло уже публично допускали голосование за вотум недоверия. «Непокоренной Франции» премьер пообещал не прибегать к статье 49.3 Конституции, позволяющей принять бюджет без голосования, если не будет обструкции. Марин Ле Пен заявила, что стране нужен бюджет, пусть и несовершенный, а правительство предложило ввести период ожидания для выплаты ряда пособий иностранцам, что выглядит откровенным подмигиванием Национальному объединению.
Если бюджет не будет принят до 31 декабря, Францию ждет специальный закон, который позволяет собирать существующие налоги, но не дает проводить новую политику. По такой схеме страна уже входила в 2025 и 2026 годы. Бюджет-2026 в итоге утвердили лишь законом от 19 февраля 2026 года.
Рынок голосует раньше избирателей: Франция занимает дороже Италии
Пока депутаты спорят о вычетах, инвесторы уже вынесли собственный вердикт. 1 октября, в день представления бюджета, доходность десятилетних французских облигаций OAT поднялась до 4,95%, а спред к немецким Bund превысил 130 базисных пунктов, впервые с кризиса еврозоны 2012 года. На следующий день доходность почти достигла 4,99%, максимума с 2002 года, а спред, по рыночным данным, доходил до 152 пунктов. С июня 2022 по июнь 2024 года он держался в коридоре 40-50 пунктов. К 12 октября напряжение немного спало: 4,86% против 3,46% у Германии, спред около 140 пунктов.
Самое унизительное сравнение касается Италии, которую Париж два десятилетия считал проблемным учеником еврозоны. 6 октября итальянские десятилетние бумаги BTP давали около 4,61%, французские 4,85%. Даже Испания занимала под 4,10%. Франция занимает дороже Рима, хотя еще в сентябре 2025 года простое выравнивание доходностей двух стран воспринималось рынком как сенсация. Государственный долг, по прогнозу правительства, к концу 2027 года достигнет 121,7% ВВП, что на 13,6 пункта выше показателя, заложенного в законе о программировании госфинансов на 2023-2027 годы.
Высший совет по государственным финансам в официальном заключении назвал возвращение дефицита ниже 3% к 2029 году «очень маловероятным» и предупредил о риске долгового снежного кома: ставки заимствования теперь превышают темпы роста экономики. Прогноз роста в 1% на 2027 год совет счел оптимистичным. Рост процентных расходов, по его же расчетам, съест в 2027 году около 12 млрд евро, то есть больше четверти всего заявленного объема новых мер.
Рейтинговые агентства предупреждали заранее. Fitch понизило Францию до A+ 12 сентября 2025 года, S&P последовало за ним в октябре. Moody's пока держит оценку Aa3, но с негативным прогнозом. Каждый следующий бюджет пишется под их взглядом, и любая уступка улице немедленно пересчитывается в базисные пункты. Здесь и скрыт главный механизм кризиса. Деньги, которых требуют лицеисты, правительство не может дать без согласия рынка, а согласие рынка зависит от того, удержит ли правительство улицу. Круг замкнулся.
Ормузский счет: как война с Ираном добралась до французской заправки
Вторая волна гнева, которая должна накрыть страну в субботу 17 октября, родилась вообще не в школе. Ее источник находится в Персидском заливе. Война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, и закрытие Ормузского пролива, через который до войны проходила примерно пятая часть мирового потребления нефти, взвинтили цены. На пике конфликта баррель Brent стоил дороже 110 долларов. Апрельское перемирие и подписанный 17 июня меморандум о прекращении войны продержались недолго: 12 июля Тегеран вновь объявил о закрытии пролива «до нового распоряжения», а 30 августа американские удары по пусковым установкам на острове Ларак вернули конфликт в горячую фазу. В начале сентября баррель снова перевалил за 100 долларов.
Французский водитель почувствовал это немедленно. В конце февраля литр бензина и дизеля стоил около 1,72 евро, в марте дизель впервые перешагнул отметку в 2 евро. 14 сентября средняя цена дизеля составила 2,314 евро, а несколькими днями позже, по расчету на основе цен более чем 9 тысяч заправок, превысила 2,39 евро и побила рекорд июня 2022 года. Министерство экономики 9 сентября отказалось снижать топливные налоги для всех, сославшись на состояние госфинансов. Министр по государственным счетам Давид Амьель оценил стоимость адресной помощи с начала войны в 1,4 млрд евро.
7 сентября в TikTok появилось видео с призывом выйти на улицы 17 октября, в первый день осенних каникул. Затем за дату ухватились бывшие активисты «желтых жилетов», к призыву присоединилась Всеобщая конфедерация труда (CGT). Рыбаки на юге страны к тому времени уже блокировали нефтебазы.
Параллель с 2018 годом напрашивается сама. Тогда, 17 ноября, «желтые жилеты» вышли на дороги из-за повышения налога на топливо, и уже 10 декабря Макрон выступил с телеобращением и пакетом мер стоимостью около 10 млрд евро. Президент купил тишину за счет бюджета. В 2026 году такой опции у него нет: каждый миллиард уступок рынок облигаций мгновенно переведет в базисные пункты. Ровно поэтому слияние школьного и топливного протестов, на которое открыто рассчитывают профсоюзы, пугает Елисейский дворец больше любой отдельно взятой колонны.
Кому выгоден пожар: Меланшон греется, Ле Пен выжидает
Лекорню в телеобращении 7 октября произнес примирительную фразу о том, что школьников нужно услышать, и тут же обрушился на политических лидеров, которые используют этот гнев в своих предвыборных битвах. Адресат угадывался без труда. Меланшон призывал продолжать марши, а его депутат Буайар с первых дней звал расширять блокады. Партия официально поддержала и демонстрации 13 октября. Расчет понятен: молодежь, впервые вышедшая на улицу, представляет самый подвижный электорат страны, и тот, кто станет ее голосом сейчас, получит ее бюллетени в апреле. В опросах сентября и октября Меланшон набирает 16-18% и всерьез претендует на выход во второй тур.
Главный выгодоприобретатель между тем держится от баррикад подальше. 7 июля 2026 года Парижский апелляционный суд подтвердил обвинительный приговор Марин Ле Пен по делу об ассистентах евродепутатов, но сократил срок поражения в правах до 15 месяцев, что открыло ей дорогу к выборам. В тот же вечер она объявила в телеэфире: «Значит, я проведу кампанию без электронного браслета». Кассационный суд обещал постараться вынести решение до 1 апреля 2027 года, за 17 дней до первого тура. Пока же Ле Пен набирает в первом туре 33-35%, почти вдвое больше любого соперника. В летних опросах она выигрывала второй тур у Эдуара Филиппа с результатом от 51 до 54% и у Меланшона с результатом до 70%.
Логика ее поведения проста. Горящие школы и бюджет, режущий пенсии и пособия, работают на нее одновременно: первые подпитывают запрос на порядок, второй усиливает социальную риторику партии. Готовность поддержать «несовершенный» бюджет добавляет Ле Пен образ единственной ответственной силы оппозиции в глазах тех самых рынков, которые опасаются ее победы. В этой партии ей почти не нужно делать ходов.
Проигравших в нынешней конфигурации больше. Партия Макрона «Возрождение» выставляет Габриэля Атталя, но правительство его однопартийца Лекорню ассоциируется в эти недели с гранатами и заморозкой зарплат. Рафаэль Глюксман 11 октября выиграл праймериз социал-демократов уже в первом туре с 66,13% голосов. Участвовали в этих праймериз около 120 тысяч человек, а на улицы двумя днями позже вышли сотни тысяч, и предложить им Глюксману пока нечего. Грета Тунберг в Сен-Дени добавила протесту международного блеска, заодно подарив властям удобный аргумент о посторонних активистах, примкнувших к школьному движению.
Призрак 1986 года: имя, которого боится каждый французский премьер
Французская история знает простую закономерность. Молодежные движения в этой стране побеждают в двух случаях: когда власть вовремя отступает или когда у движения появляется мученик. В конце 1986 года студенты вышли против законопроекта министра Алена Деваке о реформе университетов. Ночью 6 декабря в Париже после избиения полицейскими умер 22-летний студент Малик Уссекин. Деваке подал в отставку, а 8 декабря правительство Жака Ширака отозвало законопроект. Имя Уссекина с тех пор служит любому министру внутренних дел напоминанием о том, где проходит граница допустимого.
В 2006 году премьер Доминик де Вильпен довел страну до массовых протестов своим «контрактом первого найма» для молодежи, и 10 апреля Жак Ширак фактически похоронил уже принятый закон. Франсуа Миттеран в ноябре 1990 года, во время предыдущей большой волны лицейских протестов, лично принял делегацию школьников в Елисейском дворце, а правительство выделило лицеям экстренные средства. Совсем другой урок оставил декабрь 2018 года, когда в Мант-ла-Жоли полиция поставила на колени 151 лицеиста. Кадры облетели страну, но движение растворилось в «желтых жилетах», и реформы, против которых выступали школьники, остались в силе.
Нынешняя власть усвоила этот урок наполовину. Запрет на гранаты, обещание трех тысяч учителей, онлайн-платформа для консультаций с лицеистами и пять приоритетных направлений работы с промежуточным отчетом 16 октября и планом к концу месяца складываются в классическую тактику выигрыша времени. Макрон в понедельник 12 октября призвал протестующих к сдержанности и заявил, что поднятые ими проблемы «требуют времени, консультаций, обсуждения и уважения». Беда в том, что время превратилось в самый дефицитный ресурс. Подросток в Лансе, потерявший кисть руки, остался жив. Следующему может повезти меньше, и тогда никакие консультации уже не понадобятся.
Международный фон тоже работает против Парижа. В Бельгии в те же дни на студенческих протестах против роста стоимости обучения задержали больше ста человек, а студенческие организации назначили на 20 ноября общеевропейский день мобилизации молодежи. Опыт других стран показывает, во что способен вырасти школьный протест против мелкой бюджетной меры. В октябре 2019 года чилийские старшеклассники начали массово перепрыгивать через турникеты метро в Сантьяго в знак протеста против подорожания проезда на 30 песо. 25 октября на улицы столицы вышли больше миллиона человек, а ровно через год страна на референдуме проголосовала за разработку новой конституции.
17 октября, 2 ноября, 31 декабря: календарь французского срыва
Первая проверка наступит в субботу. Если школьники, студенты, профсоюзы и наследники «желтых жилетов» действительно сольются в одну колонну, правительство получит то, чего боится больше всего, то есть межпоколенческий протест с социальной повесткой. Мой прогноз скромнее профсоюзных ожиданий. Выходной день и начало каникул ослабят школьную часть колонн, и по подсчету МВД субботняя акция не превзойдет пик 6 октября. Сам по себе такой спад ничего не решит.
Настоящий экзамен начнется 2 ноября, когда лицеи откроются после каникул. К этому моменту правительство обязано предъявить обещанный план. Я ожидаю увидеть в нем многолетнюю программу найма учителей и фонд ремонта зданий, но заморозка индекса зарплат госслужащих сохранится, потому что ее отмена стоит около 2 млрд евро, а этих денег у Лекорню нет, если он не готов еще раз проверить терпение держателей французских облигаций. Учительские профсоюзы такой план не примут, и в первую неделю ноября блокады возобновятся не менее чем в сотне лицеев.
Третья дата приходится на 31 декабря. Здесь моя ставка жесткая: окончательно принятого бюджета на 2027 год к этому дню у Франции не будет, и страна третий год подряд войдет в январь со специальным законом вместо полноценного финансового плана. Социалистам, чей кандидат только что получил мандат праймериз, слишком невыгодно подставлять плечо правительству, которое молодые избиратели связывают с гранатами и заморозкой зарплат. Спред OAT к Bund до первого тура 18 апреля 2027 года не опустится ниже 100 базисных пунктов.
Остается вопрос, на который у меня нет ответа. Кому в апреле достанутся голоса выпускников, которым к выборам исполнится восемнадцать и которые сегодня стоят у баррикад из мусорных баков?
Счет предъявлен детям
Десятилетие Макрона начиналось с обещания модернизировать Францию и привести в порядок ее финансы. Заканчивается оно долгом, выросшим примерно с 98% ВВП накануне пандемии до прогнозных 121,7% в конце 2027 года, доходностью облигаций выше итальянской, дизелем дороже 2,3 евро за литр и школами, которые подростки блокируют, потому что в них некому вести уроки. Модель, при которой социальный мир покупался в кредит, исчерпала себя ровно в тот момент, когда счет оказался адресован поколению, которое этот кредит не брало. Лицеисты просят миллиард. Рынок требует пятьдесят четыре.
Удовлетворить обоих правительство Лекорню не может. Выбрать одного из них оно не смеет. Поэтому оно тянет время, а время во Франции октября 2026 года работает на Марин Ле Пен.
2 ноября французские лицеи откроются после каникул. Ворота лицея имени Сент-Экзюпери в Кретее, где все началось, либо откроются для уроков, либо снова окажутся заставлены мусорными баками. От того, что выберут в то утро шестнадцатилетние, теперь зависит больше, чем от голосования в Национальном собрании 17 ноября.