Правительство крупнейшей демократии мира закрывает метро и глушит интернет в собственной столице против движения, которое пять месяцев назад было шуткой в соцсетях. Интрига осени 2026 года проста: кто окажется живучее - индуистская вертикаль Нарендры Моди или поколение, которому нечего терять
В десять вечера 9 октября 2026 года в радиусе четырех километров от перекрестка Джанпатх и Картавья-Патх в центре Нью-Дели пропал мобильный интернет. Санкцию на отключение дало союзное министерство внутренних дел, срок - ровно сутки. Метрополитен закрыл вход и выход на 45 станциях, хотя первоначальный список включал 57. Железная дорога отменила поезда, прибывавшие на вокзалы Нью-Дели и Хазрат-Низамуддин с четырех утра до двух часов дня 10 октября. По имеющимся данным, в столицу стянули около 26 тысяч бойцов центральных силовых структур и больше 20 тысяч полицейских, а на подъездах к площади Джантар-Мантар выросли 37 блокпостов.
Движение, ради которого государство с населением 1,4 млрд человек развернуло такую машину, появилось на свет 16 мая. В тот день тридцатилетний уроженец Аурангабада, студент Бостонского университета и бывший сотрудник медийного штаба партии Аам Аадми Абхиджит Дипке объявил в соцсетях о создании Cockroach Janta Party - Партии тараканов. Название передразнивало правящую «Бхаратия джаната парти». Регистрировать структуру в Избирательной комиссии никто не собирался.
Требование у тараканов сейчас одно: отставка главного избирательного комиссара Гьянеша Кумара. Поводом стала специальная интенсивная ревизия избирательных списков, в ходе которой из них исчезли более 130 млн имен. Цифра превышает население Японии. Сама «Бхаратия джаната парти», ссылаясь на данные комиссии, раскладывает ее так: 28 млн умерших, 63 млн переехавших, 10 млн дубликатов и 30 млн человек, которых чиновники просто не нашли по адресу.
К этой арифметике я отношусь с понятной осторожностью. Цифры озвучивает сторона, больше всех заинтересованная в том, чтобы чистка выглядела бухгалтерией. Даже в ее собственной версии почти каждый четвертый вычеркнутый лишился права голоса потому, что его не нашел по адресу проверяющий. Для страны, где у миллионов нет даже свидетельства о рождении, такая формулировка значит больше любых лозунгов оппозиции.
Индийскую автократизацию принято описывать как медленный, почти незаметный дрейф. Октябрь 2026 года показал другое. Режим дошел до точки, где ему приходится закрывать метро от студентов, а значит, привычные инструменты - следствие, суды, эфир и бюджетная щедрость - перестали работать сами по себе.
Хуже, чем при Индире: что показали индексы, которые Дели называет колониальными
Шведский институт V-Dem при Гетеборгском университете в мартовском докладе 2026 года оставил Индию в категории «электоральной автократии». Важнее другое. Индекс электоральной демократии страны опустился до 0,38, тогда как в 1975 году, когда Индира Ганди ввела чрезвычайное положение, отправила оппозицию за решетку, посадила цензоров в редакции и продлила полномочия парламента, показатель составлял 0,39. По шкале электоральной демократии Индия занимает 106-е место из 179, по шкале либеральной демократии - 105-е. Американская Freedom House еще в 2021 году понизила статус страны со «свободной» до «частично свободной», а в докладе 2026 года балл снизился еще на единицу, до 62 из 100.
Официальный Дели отвечает на подобные доклады обвинениями в предвзятости и колониальном мышлении. В Баку политическую оптику западных индексов знают не понаслышке, и я не призываю принимать их на веру. Один аргумент, впрочем, работает против индийской дипломатии: тот же доклад V-Dem опустил Соединенные Штаты с 20-го на 51-е место за первый год второго срока Дональда Трампа. Обвинить институт в антииндийской избирательности сложно.
Моя методика проще. Там, где возможно, я проверяю выводы индексов статистикой самого индийского государства - ответами правительства парламенту, данными избиркома, отчетами министерств и решениями судов. Картина от этого мягче не становится.
Стиральная машина: 115 из 121
Главный инструмент давления на оппонентов носит скучное название - Управление по обеспечению соблюдения законодательства (Enforcement Directorate, ED). Ведомство минфина расследует отмывание денег по закону PMLA 2002 года. С 2004 по 2014 год, при правительстве Манмохана Сингха, ED провело по этому закону 112 обысков. При Моди счет пошел на тысячи: по данным, которые правительство представляло парламенту, обысков стало около трех тысяч, зарегистрированных дел - больше пяти тысяч. Стоимость арестованных активов выросла с 53,46 млрд до 1,16 трлн рупий, то есть примерно до 14 млрд долларов.
Политическая адресность видна по составу подследственных. Индийские журналисты-расследователи подсчитали: из 26 крупных политиков, попавших под расследование ED в 2004-2014 годах, оппозиционерами были 14, или 54%. После 2014 года из 121 политика под следствием к оппозиции принадлежали 115. Ровно 95%.
В августе 2024 года правительство, отвечая на запрос в верхней палате парламента, признало, что из 5297 дел, возбужденных ED за десятилетие, обвинительным приговором закончились 40. Приговор здесь и не нужен. Процесс и есть наказание. Статья 45 закона PMLA перекладывает бремя доказательства на обвиняемого и делает освобождение под залог почти недостижимым, а Верховный суд в июле 2022 года по делу Виджая Маданлала Чоудхари признал эти нормы конституционными.
Хронология предвыборного 2024 года читается как оперативная сводка. 31 января ED задержало главу правительства Джаркханда Хеманта Сорена, успевшего за несколько часов до ареста подать в отставку. В феврале налоговое ведомство заморозило счета Индийского национального конгресса из-за претензий по декларации за 2018-2019 финансовый год, и старейшая партия страны входила в кампанию без доступа к собственным деньгам. 21 марта, меньше чем за месяц до первого тура голосования, арестовали главного министра Дели Арвинда Кеджривала - первого действующего главу штата за решеткой в истории республики.
Обратную сторону механизма описывает журналистский подсчет того же 2024 года: из 25 видных оппозиционеров, перешедших в лагерь БДП с 2014 года на фоне уголовных дел, 23 получили облегчение: их дела закрыли или заморозили. Оппозиция называет это «стиральной машиной». Формулировка грубая, зато точная.
Финансовую сторону закрывала схема избирательных облигаций, введенная в 2017 году: доноры оставались анонимными для публики, но не для государственного State Bank of India. 15 февраля 2024 года пять судей Верховного суда единогласно признали схему неконституционной. К тому моменту, по раскрытым позднее данным, «Бхаратия джаната парти» получила через нее около 6 тысяч крор рупий, почти половину всех погашенных облигаций.
Избирком, который назначает премьер
Русскоязычному читателю механику превращения избирательной комиссии в придаток исполнительной власти объяснять не нужно. Индийская версия уложилась в девять месяцев. 2 марта 2023 года Верховный суд по делу Анупа Баранвала постановил, что членов комиссии должна отбирать коллегия из премьер-министра, лидера оппозиции и председателя Верховного суда. В декабре того же года парламент принял закон, заменивший председателя Верховного суда союзным министром по выбору премьера, и арифметика коллегии стала два к одному в пользу правительства. Первым главным комиссаром, назначенным по новой процедуре в феврале 2025 года, стал Гьянеш Кумар, а лидер оппозиции Рахул Ганди записал особое мнение.
Манера комиссии хорошо видна на одном эпизоде. 21 апреля 2024 года в Банасваре (Раджастхан) Моди в речи, которую почти все восприняли как адресованную мусульманам, говорил об «инфильтрантах» и о тех, у кого больше детей. Комиссия направила уведомление не премьеру, а председателю его партии Джагату Пракашу Надде, распространив ту же вежливую процедуру и на Конгресс. Формально это выглядело как равноудаленность. Фактически главный автор языка вражды в той кампании персонального ответа не получил.
Доверие к комиссии падало синхронно. По данным исследовательской программы Lokniti-CSDS, в 2019 году высокое доверие к ней выражал 51% индийских избирателей, в 2024-м - 28%. В Уттар-Прадеше показатель упал с 56 до 31%, в Западной Бенгалии - с 68 до 41%. Последняя цифра оказалась пророческой.
Специальная интенсивная ревизия списков стартовала в Бихаре летом 2025 года. Из окончательного списка штата, опубликованного 30 сентября, выпали около 4,7 млн человек, а через полтора месяца коалиция во главе с БДП выиграла там выборы с разгромным счетом. Следующей стала Западная Бенгалия, где мусульмане составляют больше четверти населения и где «Тринамул конгресс» Маматы Банерджи пятнадцать лет оставался непреодолимой крепостью. К апрелю 2026 года из бенгальских списков вычеркнули около 9,08 млн человек, почти 12% из 76,6 млн избирателей, причем больше всего удалений пришлось на Муршидабад, Малду, Надию и оба округа 24 Парганы - районы с высокой долей мусульман. 4 мая БДП впервые в истории взяла штат, получив больше 200 из 294 мест. Мамата Банерджи проиграла даже собственный округ Бхабанипур.
Здесь необходима честная оговорка. Доказать, что именно чистка решила исход бенгальских выборов, невозможно. Ревизия ударила и по поясу общины матуа - индуистских беженцев из Бангладеш, которые голосуют за БДП. Явка составила рекордные 92,47%, а усталость от пятнадцатилетнего правления Банерджи была реальной. Только вот после Бенгалии формула из учебников, согласно которой сильные региональные партии навсегда останутся барьером для экспансии хиндутвы, нуждается в пересмотре. Юг пока держится: в Керале вернулся к власти блок во главе с Конгрессом, в Тамилнаде крупнейшей партией стала новая сила актера Виджая. Восток пал.
Масштабирование бенгальского опыта на всю страну и вывело людей на улицы. В начале октября председатель Верховного суда Сурья Кант потребовал от правительства, комиссии и лично Кумара ясно и прозрачно объяснить происходящее со списками. Руководители БДП тем временем заявили, что вычеркнутые лишатся и социальных пособий, предназначенных гражданам. Связка избирательного права с миской риса - главный сюжет этой истории, и к нему я еще вернусь.
Бульдозер вместо судьи
Мусульман в Индии, по переписи 2011 года, 14,2%, в абсолютных цифрах около 200 млн человек. Больше их только в Индонезии и Пакистане. Политика хиндутвы превратила эту массу в объект управления. Поправки к Закону о гражданстве, принятые в декабре 2019 года, впервые сделали религию критерием ускоренной натурализации, правила к ним вступили в силу 11 марта 2024 года. Протесты против поправок закончились погромом в Северо-Восточном Дели в феврале 2020 года, где погибли 53 человека, большинство - мусульмане.
Фирменным знаком эпохи стал бульдозер. Схема отработана до автоматизма: после столкновений или протестов муниципальные власти обнаруживают у фигурантов «незаконные постройки» и сносят дома и лавки без суда. 20 апреля 2022 года в делийском Джахангирпури бульдозеры продолжали работать и после того, как Верховный суд потребовал сохранить статус-кво. Лишь 13 ноября 2024 года Верховный суд постановил, что исполнительная власть не может подменять собой суд, и обязал направлять владельцам уведомление не менее чем за 15 дней до сноса. Практика после этого замедлилась, но не исчезла.
Механизм двойного государства, где для лояльных действует право, а для остальных целесообразность, хорошо виден на деле Пехлу Хана. В апреле 2017 года толпа «защитников коров» избила его на шоссе в Алваре, через два дня он умер. Суд в августе 2019 года оправдал всех шестерых обвиняемых. Полиция Раджастхана к тому времени успела предъявить обвинение в контрабанде скота самому погибшему и его сыновьям. Деталь, которую принято опускать: обвинительное заключение против жертвы было подано в суд уже при правительстве штата от Конгресса. Гниль проникла глубже одной партии, и потому она опаснее.
По данным независимых групп мониторинга, число задокументированных эпизодов языка вражды против религиозных меньшинств за 2023-2025 годы выросло на 97%. Я считаю эту цифру нижней границей: в подсчет попадают публичные мероприятия, зафиксированные на видео.
Расчет на то, что коалиционные партнеры сдержат идеологический пыл БДП после выборов 2024 года, тоже не оправдался. В апреле 2025 года «Телугу Десам» Чандрабабу Найду и «Джаната дал (Объединенный)» Нитиша Кумара голосовали за поправки к закону о вакуфах, которые мусульманские организации считают покушением на управление общинной собственностью. Уттаракханд с 27 января 2025 года живет по первому в стране Единому гражданскому кодексу. Общенациональный кодекс пока отложен, но обкатка идет на уровне штатов.
С прессой и гражданским обществом работают тоньше. Иезуит Стэн Свами, 84-летний защитник прав племен, умер в июле 2021 года под стражей по антитеррористическому закону UAPA, так и не дождавшись суда. Основателя независимого новостного портала Прабира Пуркаястху арестовали по тому же закону в октябре 2023 года, и лишь в мае 2024 года Верховный суд признал арест незаконным. Лицензии на получение иностранного финансирования за последнее десятилетие потеряли, по имеющимся данным, свыше 20 тысяч неправительственных организаций. В индексе свободы прессы «Репортеров без границ» за 2025 год Индия занимает 151-е место из 180. Шесть лет подряд, с 2018 по 2023 год, страна лидировала в мире по числу отключений интернета и лишь в 2024 году уступила первенство воюющей Мьянме.
Мешок риса с портретом: как Моди купил бедных
Если бы режим держался только на страхе, он не выиграл бы три общенациональные выборы подряд. Моди построил то, чего не было ни у одного индийского премьера: прямую связь между собственным лицом и кухней избирателя.
Фундамент - биометрическая система Aadhaar, через которую выдано свыше 1,3 млрд идентификаторов, и механизм прямых переводов на банковские счета. По этой трубе федеральный центр раздает газовые баллоны, деньги на туалеты по программе «Чистая Индия», жилищные субсидии и выплаты фермерам по программе PM-KISAN. С 1 января 2024 года бесплатное зерно по программе PMGKAY на пять лет вперед гарантировано 813,5 млн человек. Индийские политологи назвали новый электорат «лабхартхи», то есть получатели благ. Деревенские старосты и местные чиновники выпали из цепочки, а вместе с ними выпала и часть коррупции. Этот успех надо признать, иначе электоральная устойчивость Моди останется необъяснимой.
Ценой стал персональный характер благодеяний. Портрет премьера печатали на сертификатах о вакцинации от COVID-19 и на мешках с бесплатным зерном. Пособие подается как личный дар лидера, конституционное право в этой картине отсутствует. Отсюда прямая логика угрозы, прозвучавшей в октябре: вычеркнутый из избирательных списков может лишиться и пайка. Право голоса и миска риса оказались привязаны к одному цифровому идентификатору.
Цена ошибки в такой системе измеряется жизнями. 28 сентября 2017 года в деревне Каримати округа Симдега в Джаркханде умерла от голода 11-летняя Сантоши Кумари. Продуктовую карточку ее семьи аннулировали, потому что та не была привязана к Aadhaar, и пайка семья не получала несколько месяцев. Один из известных индийских адвокатов-правозащитников, представлявший интересы пострадавших, утверждает, что подобных случаев в стране десятки тысяч, а голодные смерти фиксировались как минимум в 10-15 штатах. Его оценку я привожу как позицию стороны процесса, а не как статистику.
Персонализация касается всего. Ежемесячная радиопрограмма премьера «Манн ки баат» выходит с 3 октября 2014 года. Ни одной открытой пресс-конференции с вопросами журналистов на родине за двенадцать лет премьерства не было: на единственной совместной с Амитом Шахом встрече с прессой 17 мая 2019 года Моди на вопросы не отвечал. В октябре 2014 года, выступая перед врачами в Мумбаи, премьер привел слоноголового бога Ганешу как доказательство существования пластической хирургии в древней Индии. На Индийском научном конгрессе в Джаландхаре в январе 2019 года один из докладчиков объявил ошибочными теории Ньютона и Эйнштейна и предложил назвать гравитационные волны «волнами Нарендры Моди». Анекдот здесь работает как инструмент: цивилизационная гордость должна компенсировать колониальную травму и окружить власть сакральным ореолом.
Ореол дал трещину раньше, чем принято думать. 22 января 2024 года Моди лично провел ритуал освящения храма Рама в Айодхье. Спустя четыре с половиной месяца БДП проиграла округ Файзабад, в который входит Айодхья, кандидату Партии Самаджвади Авадхешу Прасаду. По стране партия Моди получила 240 мест против 303 в 2019 году и впервые за десятилетие осталась без собственного большинства в 543-местной Лок сабхе. Правительство держится на 16 голосах «Телугу Десам» и 12 голосах «Джаната дал (Объединенный)».
Поколение, которому нечего терять
Опора режима в городах - средний класс, для которого новые эстакады и биржевой рост служат достаточной компенсацией за аресты правозащитников. Опрос Pew Research Center 2023 года в 24 странах показал, что 85% индийцев считают хорошей формой правления власть сильного лидера без оглядки на парламент и суды либо прямое правление военных. Самый высокий показатель среди всех опрошенных стран. За правление армии высказались 72%, тогда как в 2017 году таких было 53%. Поддержка власти неизбранных технократов за тот же период выросла с 65 до 82%.
Под этой лояльной толщей лежит пласт, для которого сделка с государством перестала работать. Доклад Международной организации труда и индийского Института развития человека India Employment Report 2024 показал, что на молодежь приходится 83% безработных страны. Доля людей со средним и высшим образованием среди безработной молодежи выросла с 35,2% в 2000 году до 65,7% в 2022-м. По данным периодического обследования рабочей силы за 2026 год, безработица среди 15-29-летних составляет около 15%, а среди выпускников вузов моложе 25 лет достигает 39,33%. Почти двое из пяти выпускников моложе 25 лет сидят без работы.
Средний класс конформен, потому что ему есть что терять. Двадцатилетнему выпускнику из Патны или Насика терять нечего. Вертикаль лояльности не предлагает ему ни места в госаппарате, ни места в частном секторе, а экзамены, которые должны были стать его социальным лифтом, превратились в лотерею с утечками ответов. Ему остаются злость и смартфон.
Таракан, который свалил министра
Детонатор сработал 15 мая 2026 года в зале Верховного суда. Во время слушаний по делу о поддельных дипломах председатель суда Сурья Кант, занимающий этот пост с ноября 2025 года, сравнил часть безработной молодежи с тараканами и паразитами, которые просачиваются в адвокатуру, журналистику и движение за право на информацию. Суд затем пояснил, что речь шла о владельцах фальшивых дипломов. Поздно.
Дипке ответил на следующий день. Манифест провозгласил партию голосом «ленивых и безработных»: нет работы и много свободного времени - значит, вы таракан и можете вступать. По собственным данным движения, за первую неделю к нему записался миллион человек, а петицию с требованием отставки министра образования Дхармендры Прадхана подписали 600 тысяч. Аудиторию CJP в Instagram разные подсчеты оценивают в 18-20 млн подписчиков, у официального аккаунта БДП, крупнейшей партии мира, их около 9 млн. Государство отреагировало предсказуемо: 21 мая аккаунт движения в X заблокировали на территории Индии, а через пару дней Дипке заявил, что власти отключили и сайт.
Честности ради: Дипке не случайный студент из ниоткуда. С 2020 по 2023 год он работал в медийном штабе партии Аам Аадми Арвинда Кеджривала и делал мемы для ее победной кампании 2020 года в Дели. Провластные комментаторы используют это как доказательство того, что тараканы - проект оппозиции. Довод не лишен основания и при этом не меняет главного. Профессиональный политтехнолог может придумать бренд, но заставить два десятка миллионов человек на него подписаться он не в силах.
Материальной основой бунта стал экзамен. 3 мая 2026 года больше 2 млн абитуриентов сдали NEET-UG, единый экзамен для поступления в медицинские вузы. Вскрылись утечки. Правительство передало дело Центральному бюро расследований, отменило экзамен и провело пересдачу 21 июня, параллельно всплыли нарушения при электронной проверке работ в Центральном совете среднего образования. 20 июля, в день открытия муссонной сессии парламента, тысячи сторонников CJP попытались пройти от Джантар-Мантара к зданию парламента, и полиция применила слезоточивый газ и дубинки против толпы, в которой студенты стояли вместе с родителями.
Дальше события развивались со скоростью, непривычной для правительства Моди. 24 июля союзные министры встретились с лидерами движения. 25 июля Дхармендра Прадхан опубликовал в X письмо об отставке. «Для меня это не вопрос личного престижа», - написал он, объяснив уход стремлением не дать «антинациональным силам» воспользоваться ситуацией на Джантар-Мантаре. Даже уходя, министр не удержался от главного ярлыка эпохи. Для режима, который за двенадцать лет крайне редко отступал перед улицей, отставка встала в один ряд с отменой аграрных законов в 2021 году после года фермерских протестов.
Финал июльского раунда точно иллюстрирует логику двойного государства. По просьбе самой делийской полиции, после решения правительства от 25 июля, Верховный суд на основании статьи 142 конституции закрыл все уголовные дела против участников протестов 20-25 июля. Одновременно суд по ходатайству центра разрешил возбудить новые дела против 2873 человек, которых полиция отнесла к лицам с серьезным криминальным прошлым. Амнистия для массы и поименный список для показательной работы. Движение в ответ отменило марш, назначенный на 5 сентября.
Диплом 1978 года, который нельзя показывать посторонним
В сентябре провластные комментаторы попытались ударить по Дипке, усомнившись в подлинности его обучения в Бостоне. Ответ оказался самым болезненным уколом за весь год. Дипке предложил премьеру обнародовать дипломы одновременно.
Удар пришелся в давно нарывающее место. В декабре 2016 года Центральная информационная комиссия разрешила по запросу активиста ознакомиться с записями обо всех выпускниках бакалавриата Делийского университета 1978 года, когда диплом, по официальной версии, получил Моди. Университет оспорил решение, в январе 2017 года Высокий суд Дели его приостановил, а 25 августа 2025 года судья Сачин Датта отменил окончательно. Генеральный солиситор Тушар Мехта заверил суд, что диплом бакалавра искусств 1978 года существует и университет готов показать его судьям, но не посторонним.
Я не утверждаю, что диплома нет. Подобное утверждение было бы ровно тем, против чего я предостерегаю коллег: обвинением без доказательств. Политическая проблема лежит в другой плоскости. Государство, которое восемь лет судится, чтобы не показывать гражданам одну бумагу 1978 года, одновременно требует от почти миллиарда избирателей предъявить документы, подтверждающие право голоса.
Сто тридцать миллионов и один комиссар
Осенняя волна началась 2 октября на мумбайском поле Шиваджи-парк, где собрались тысячи человек. В тот же день в Дели полиция задержала около тысячи участников акции у Джантар-Мантара, среди них бывшую главу правительства Дели Атиши, политика Йогендру Ядава и председателя студенческой ассоциации AISA Неху Бору. 7 октября на марше к зданию избиркома ненадолго задержали лидера оппозиции Рахула Ганди. 8 октября тысячи вышли на улицы Бангалора. Вечером 9 октября лидеры оппозиционного блока INDIA передали меморандум президенту Драупади Мурму.
Самый красноречивый сигнал пришел изнутри правящей коалиции. Союзный министр Чираг Пасван, чья партия входит в Национальный демократический альянс, 9 октября прокомментировал задержания и отмену поездов словами: «Это молодежь Индии, ее ничто не остановит». В тот же день Верховный суд указал, что полного закрытия метро и дорог 10 октября быть не должно.
Задержания шли и вдали от столицы. По словам Дипке, в Махараштре полиция Чандрапура вручала активистам уведомления с требованием не ехать в Дели и выясняла, кто оплачивает им билеты. Коммунистическая партия Индии сообщила, что в Мадхья-Прадеше на станции Итарси с поезда сняли студентов, ехавших из Пуны. Первые сообщения 10 октября говорили о сотнях задержанных. Полная картина той субботы еще складывается, и дорисовывать ее я не стану.
Почему Баку должен смотреть на Джантар-Мантар
Связь Джантар-Мантара с Южным Кавказом прямее, чем кажется. Идеология, превращающая 200 млн собственных граждан-мусульман в подозреваемых, определяет и внешнеполитическую оптику Нью-Дели, где Пакистан, Турция и Азербайджан воспринимаются как единая враждебная ось.
Факты таковы. После теракта в Пахалгаме 22 апреля 2025 года и майской операции «Синдур» Азербайджан, как и Турция, поддержал Пакистан, и в индийских соцсетях развернулась кампания бойкота азербайджанского туризма. На саммите ШОС в Тяньцзине в начале сентября 2025 года заявка Азербайджана на полноправное членство в организации вновь не прошла из-за позиции Индии. Президент Азербайджана Ильхам Алиев на встрече с премьер-министром Пакистана Шахбазом Шарифом открыто заявил, что Нью-Дели мстит Баку на международных площадках за союзнические отношения с Исламабадом. Пекин, напомню, заявку Азербайджана поддержал.
Параллельно Армения превратилась в крупнейшего покупателя индийского оружия, о чем еще в июле 2024 года сообщало министерство финансов Индии. По имеющимся данным, из 4,11 млрд долларов оборонного экспорта Индии в 2025-2026 финансовом году около 2 млрд пришлось на Армению: зенитные комплексы Akash-1S, реактивные системы залпового огня Pinaka, радары Swathi и гаубицы ATAGS. Индийская артиллерия и ПВО стали основой армянского перевооружения ровно в тот момент, когда Баку и Ереван выстраивают мирную архитектуру.
Отсюда вывод, неприятный для тех, кто ждет от индийских протестов геополитических подарков. Ослабление Моди внутри страны не означает автоматического смягчения курса Нью-Дели на Южном Кавказе. Оборонный экспорт стал для Индии бизнесом, а антипакистанский консенсус в индийской политике шире одной партии. Баку разумнее строить расчет на поддержке Пекина внутри ШОС и на собственной незаменимости в Среднем коридоре, чем на смене настроений в Дели.
Что дальше: четыре прогноза с датами
Сценарий, при котором тараканы сносят режим, я считаю фантазией. У Моди остаются силовой аппарат, лояльные телеканалы, кошелек лабхартхи и сеть «Раштрия сваямсевак сангх», отметившая в 2025 году столетие и способная мобилизовать сторонников без всякого государственного финансирования. Сценарий тихого угасания протеста тоже выглядит маловероятным: социальная база движения в лице безработных выпускников за год не исчезнет.
Наиболее вероятен затяжной позиционный конфликт, и я готов зафиксировать четыре проверяемых прогноза. Гьянеш Кумар останется главным избирательным комиссаром по состоянию на 31 декабря 2026 года, поскольку отдать улице второго высокопоставленного чиновника за полгода правительство не может, не создав прецедента. Верховный суд не остановит ревизию списков, но до выборов в Уттар-Прадеше в феврале-марте 2027 года обяжет комиссию запустить упрощенную процедуру восстановления вычеркнутых. Партия тараканов не зарегистрируется в Избирательной комиссии как политическая партия до этих выборов, предпочтя роль внепарламентского давления. Моди не проведет в Индии ни одной открытой пресс-конференции с вопросами журналистов до всеобщих выборов 2029 года.
Исторический прецедент у Индии свой. В январе 1977 года Индира Ганди объявила выборы в расчете на легкую победу, а в марте проиграла их вместе с собственным округом Рае-Барели. Свежий европейский пример тоже есть: 12 апреля 2026 года Виктор Орбан, шестнадцать лет строивший в Венгрии «нелиберальную демократию», уступил партии «Тиса» Петера Мадьяра, которая при рекордной явке почти 78% взяла две трети мест в парламенте. Конкурентный авторитаризм умеет проигрывать, пока сохраняется конкуренция. Поэтому главная битва в Индии идет за списки избирателей. Телеэфир власть выиграла давно.
Открытым остается вопрос, на который у меня нет ответа. Успеет ли движение, рожденное как мем, превратиться в организацию раньше, чем государство найдет способ расколоть его по религиозной линии, как раскалывало все предыдущие протесты? Летом на Джантар-Мантаре индуисты и мусульмане стояли рядом. Осенью предметом спора стали именно мусульманские голоса.
В деле о дипломе генеральный солиситор произнес формулу, которая точнее любого индекса описывает нынешнее индийское государство: документ существует, его покажут судьям, но не посторонним. Посторонними в октябре 2026 года оказались 130 млн человек, которых попросили доказать, что они существуют. Тараканы предложили обменяться бумагами. Режим ответил закрытием 45 станций метро и сутками без интернета.