Девять месяцев назад саудовская авиация била по эмиратскому грузу в Мукалле. Теперь Эр-Рияд просит Эмираты вернуться в войну, а за общим столом в Абу-Даби рассаживаются израильский премьер и представители государств, которые Израиль официально не признают
Во вторник, 29 сентября, в аэропорту Эр-Рияда вице-президента ОАЭ шейха Мансура бин Заида встречал лично министр обороны королевства принц Халид бин Сальман. Деталь протокольная, зато красноречивая. В конце декабря прошлого года саудовские самолеты наносили удары по порту Мукалла, где, по версии Эр-Рияда, разгружалось эмиратское оружие для южнойеменских сепаратистов, а глава йеменского Президентского руководящего совета Рашад аль-Алими давал эмиратским военным 24 часа на то, чтобы покинуть страну. Теперь брат президента ОАЭ привез в саудовскую столицу делегацию, состав которой говорит громче любого коммюнике: секретарь Высшего совета национальной безопасности Али бин Хаммад аш-Шамси, руководитель национального ведомства по чрезвычайным ситуациям и кризисам Али Саид Матар ан-Нейади, генеральный секретарь оборонного совета "Тавазун" Насер Хумейд ан-Нуайми.
С такой свитой братские узы не обсуждают. Подобная делегация едет договариваться о войне.
Официальная формулировка, разумеется, была безупречно пустой: стороны рассмотрели двусторонние отношения и региональные события. После встречи принц Халид написал, что был рад продолжить "братские консультации" с гостем, и назвал Саудовскую Аравию его "второй родиной". Для человека, чья страна в январе, по утверждению саудовской стороны, тайно вывезла из Йемена обвиненного в госизмене лидера сепаратистов, такой прием означает одно. Эр-Рияду сейчас настолько плохо, что он готов забыть обиды. Причем забыть публично.
Сорок восемь часов, которые перекроили Залив
Визит Мансура бин Заида венчает самую насыщенную неделю ближневосточной дипломатии за этот год. Хронология важна, поэтому восстановлю ее.
В воскресенье, 27 сентября, Биньямин Нетаньяху вылетел частным самолетом в Абу-Даби и провел там весь день. По сообщениям израильской прессы, его сопровождал директор "Моссада". Официальные эмиратские СМИ подтвердили встречу с президентом ОАЭ шейхом Мухаммедом бин Заидом лишь на следующий день, а канцелярия израильского премьера ограничилась фразой об укреплении отношений и "региональных вызовах". Публичная картинка была подчеркнуто двусторонней.
Закулисная картина выглядела иначе. Согласно израильским источникам, в Абу-Даби прошла встреча с участием представителей примерно десяти государств: помимо Израиля и ОАЭ, туда прибыли делегации Саудовской Аравии, США, Марокко, Кувейта, Бахрейна, Ливии, Омана и Египта. Полного подтверждения этого списка нет. Зато два дипломата из стран Залива подтвердили израильским журналистам, что во встрече участвовали представители как минимум двух арабских государств, не имеющих с Израилем дипломатических отношений. Центральной темой, по их словам, стал Иран и сценарии на ближайшие месяцы, отдельно обсуждалась защита от хуситов. Судя по просочившимся деталям, речь шла и о будущей роли Эмиратов в Йемене, причем при саудовских представителях за столом.
В понедельник, 28 сентября, в Абу-Даби прилетел министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, прямо с полей 81-й сессии Генассамблеи ООН. Одновременно глава саудовского МИД принц Фейсал бин Фархан приземлился в Вашингтоне для переговоров с госсекретарем Марко Рубио. Во вторник Мансур бин Заид был в Эр-Рияде.
Добавлю к этой картине внутриизраильский слой, без которого анализ будет неполным. Поездка Нетаньяху пришлась на период острого скандала: израильская пресса опубликовала данные, согласно которым Мухаммед бин Заид еще в конце сентября 2023 года предупреждал израильского премьера о готовящейся атаке ХАМАС. Нетаньяху это отрицает. До выборов в Кнессет, назначенных на 27 октября, остается меньше месяца, и часть израильских комментаторов прямо считает, что премьер летел в Абу-Даби в том числе за опровержением. Если так, эту задачу он не решил: никакого эмиратского заявления на этот счет не последовало. Региональная повестка, впрочем, от этого никуда не исчезает. Скорее наоборот: Нетаньяху нужна картинка "Израиль в центре арабской коалиции" ровно тогда, когда избиратель спрашивает его о провалах разведки трехлетней давности.
Тридцать восемь дней, за которые союзники стали врагами
Чтобы понять масштаб нынешнего разворота, надо помнить, насколько глубоко Эр-Рияд и Абу-Даби разошлись всего несколько месяцев назад.
Коалиция, вступившая в йеменскую войну 26 марта 2015 года операцией "Буря решимости", с самого начала была союзом двух моторов с разными картами маршрута. Саудовская Аравия воевала за единый Йемен под властью лояльного ей правительства. Эмираты строили сеть портов и опорных пунктов вдоль побережья и опирались на южан, многие из которых мечтали восстановить независимое государство, существовавшее на юге с 1967 по 1990 год. В 2019 году ОАЭ вывели основную часть своих войск, оставив после себя выученных и вооруженных союзников, в первую очередь Южный переходный совет (ЮПС), созданный в апреле 2017 года.
Взрыв случился 2 декабря 2025 года. ЮПС начал наступление на юге, и, по саудовской логике, выбор момента был демонстративным: старт операции совпал с ежегодным саммитом Совета сотрудничества арабских государств Залива. За неделю сепаратисты взяли Хадрамаут и аль-Махру. По имеющимся оценкам, к 9 декабря они контролировали от 90 до 95 процентов населенных районов бывшего Южного Йемена и не менее 80 процентов разведанных нефтяных запасов страны. В том же Хадрамауте незадолго до этого йеменская геологическая служба объявила об открытии месторождений металлов платиновой группы. Деньги в этой войне никогда не лежат на поверхности, но всегда лежат рядом.
Эр-Рияд ответил с непривычной для себя скоростью. 26 декабря саудовские ВВС нанесли удары по позициям ЮПС в Вади-Нахб. 30 декабря последовал удар по порту Мукалла, по судам с грузом, который саудовская сторона назвала эмиратским оружием. Абу-Даби наличие оружия отрицал и демонстративно заверял в приверженности безопасности королевства. В тот же день аль-Алими после консультаций в Эр-Рияде потребовал вывода всех эмиратских сил из Йемена за сутки.
Финал получился почти кинематографическим. Лидер ЮПС Айдарус аз-Зубейди должен был лететь на переговоры в Эр-Рияд, но на борт не поднялся. Позже командование коалиции заявило, что 7 января он ушел морем в Берберу в Сомалиленде, оттуда вылетел через Могадишо и приземлился на военном аэродроме Аль-Риф в Абу-Даби. Самолет, по версии коалиции, отключил транспондер над Оманским заливом и включил его лишь за десять минут до посадки. 9 января в Эр-Рияде была объявлена самоликвидация ЮПС. Пресс-секретарь движения, находившийся в Абу-Даби, это решение не признал.
История последних десяти лет подсказывает, чем обычно заканчиваются такие ссоры в Заливе. В июне 2017 года Эр-Рияд и Абу-Даби вместе объявили блокаду Катару, предъявили ему тринадцать требований и не добились выполнения ни одного. 5 января 2021 года в Эль-Уле все обнялись, и никто ни перед кем не извинился. Монархии Залива умеют мириться без признания вины. Именно поэтому нынешнее примирение нельзя считать капитуляцией одной из сторон: это торг, где каждый делает вид, что ничего не уступил.
Йемен, впрочем, был только самым громким из споров. В Судане Эр-Рияд стоит за армией генерала Абдель Фаттаха аль-Бурхана, тогда как Эмираты годами обвиняют в поддержке Сил быстрого реагирования. Абу-Даби эти обвинения отвергает. Третий узел затянулся 26 декабря, в тот самый день, когда саудовские самолеты били по Вади-Нахб: Израиль первым из членов ООН признал независимость Сомалиленда. Саудовский МИД ответил жестким заявлением о полной поддержке суверенитета и территориальной целостности Сомали и назвал шаг Израиля нарушением международного права. Абу-Даби связан с Сомалилендом с 2016 года, когда эмиратская DP World получила концессию на порт Бербера стоимостью 442 миллиона долларов, а годом позже парламент Сомалиленда одобрил размещение там эмиратской базы. Сомали в ответ разорвало ряд крупных контрактов с ОАЭ.
На карте Красного моря к началу 2026 года сложились два лагеря. Израиль и ОАЭ с Берберой в одном. Саудовская Аравия, Египет, Турция и Сомали в другом.
Мокха пала за сутки: как хуситы взяли королевство за горло
Все, что произошло дальше, невозможно понять без большой войны. В феврале 2026 года США и Израиль начали военную кампанию против Ирана. Ормузский пролив, через который в мирное время проходит около пятой части мировой нефти, оказался фактически заблокирован. 13 марта Саудовская Аравия сократила добычу на 20 процентов. Королевство перебросило основной экспорт на трубопровод Восток-Запад длиной около 1200 километров, ведущий к порту Янбу на Красном море. Его пропускная способность, по разным оценкам, составляет от пяти до семи миллионов баррелей в сутки, и вопрос, какая из цифр ближе к реальности, сейчас интересует трейдеров больше любых заявлений.
Красное море стало для Эр-Рияда единственными легкими. Хуситы это поняли раньше всех.
Летом американо-иранское перемирие развалилось. 20 июля хуситы объявили блокаду саудовских портов и судов, 23 июля заявили об ударах по двум саудовским танкерам. 30 июля лидер движения Абдул-Малик аль-Хуси пригрозил королевству "полной эскалацией", а через несколько часов Эр-Рияд объявил о создании Многонациональной морской оборонительной коалиции. Учредительное заявление подписали 14 государств, включая Пакистан, Турцию, Египет, Иорданию и Джибути. Штаб и командование разместились в Саудовской Аравии.
Хуситы ответили по-своему. 4 сентября они начали наступление вдоль западного побережья. За несколько дней они заняли шесть районов в провинциях Таиз и Ходейда, портовые города Мокха и Зубаб, а затем стратегические острова, включая Перим у самого входа в Баб-эль-Мандеб. 11 сентября пал архипелаг Ханиш. Военное командование хуситов заявило, что судоходство безопасно для всех компаний, кроме саудовских. Формула рассчитана на то, чтобы остальной мир остался зрителем, и она работает: Вашингтон, бомбивший хуситов и при Байдене, и при Трампе, на этот раз в войну лезть не стал.
8 сентября последовал удар по самому королевству. Ракеты и беспилотники поразили объекты в Абхе, Джизане, Наджране и Хамис-Мушайте. Ранения получили 73 человека. Загорелись объекты Saudi Aramco, в том числе в районе Джизана, где работает один из крупнейших в стране нефтеперерабатывающих заводов мощностью 400 тысяч баррелей в сутки. Brent впервые с июля поднялась выше 100 долларов за баррель. Почти одновременно атаке подвергся трубопровод Восток-Запад, удар приписали проиранским группировкам в Ираке, и прокачку пришлось временно остановить.
Самый близкий прецедент здесь очевиден. 14 сентября 2019 года атака на Абкайк и Хурайс за одну ночь вывела из строя около 5,7 миллиона баррелей в сутки, примерно половину саудовской добычи. Тогда Эр-Рияд восстановил мощности за несколько недель, и мир быстро забыл об инциденте. Разница в том, что в 2019 году у королевства оставался Ормуз. В 2026-м его нет.
Отдельного разговора заслуживает Мокха. Город в феврале 2017 года отбили у хуситов силы, действовавшие при эмиратской поддержке, и с тех пор западное побережье держали формирования, выстроенные Абу-Даби, прежде всего части Тарика Салеха. В январе 2026 года Эмираты ушли из Йемена. Сентябрьское наступление хуситов взяло Мокху за один день. Прямую причинно-следственную связь здесь никто официально не признает, однако военная логика очевидна: Эр-Рияд вытолкнул из Йемена патрона, на котором держалась оборона побережья, и через восемь месяцев потерял это побережье.
Таков, на мой взгляд, главный мотив нынешнего примирения. Саудовская Аравия обнаружила, что выиграла войну с союзником и проигрывает войну с врагом.
Пакистанский щит оказался бумажным
Эр-Рияд не сидел сложа руки. 17 сентября 2025 года королевство подписало с Пакистаном Соглашение о стратегической взаимной обороне. 7 августа 2026 года появился более широкий документ, Мекканское соглашение о совместной обороне между Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией, по которому нападение на одного участника считается нападением на всех. 31 августа в Стамбуле прошло первое заседание комитета по его реализации.
На бумаге возникла конструкция, которой позавидовал бы любой стратег: ядерный Пакистан с одной из крупнейших армий мира плюс Турция со второй по численности армией НАТО и беспилотниками, опробованными от Ливии до Карабаха. Практика оказалась сложнее. 24 сентября в Нью-Йорке принц Фейсал бин Фархан, вице-премьер и глава МИД Пакистана Исхак Дар и Хакан Фидан договорились о срочном совещании начальников генштабов. 25 сентября в Эр-Рияд прибыли фельдмаршал Асим Мунир и генерал Сельчук Байрактароглу. Обсуждали обмен разведданными, координацию и интеграцию возможностей. Формально механизм коллективной обороны так и не был запущен.
Пакистанская сдержанность имеет длинную историю. В апреле 2015 года, через две недели после начала "Бури решимости", парламент Пакистана единогласно проголосовал за нейтралитет в йеменской войне, несмотря на прямую просьбу Эр-Рияда прислать войска. Объяснение лежало на поверхности: у страны протяженная граница с Ираном и многомиллионная шиитская община. За одиннадцать лет ни граница, ни демография не изменились. Анкара, в свою очередь, официально настаивает на единстве Йемена и разговаривает с Тегераном, который остается для нее важным торговым партнером.
Показательно, что за помощью королевство пошло и к своим западным партнерам. Франция объявила о направлении военных для охраны нефтяного терминала в Янбу. Соединенные Штаты, по имеющимся данным, отказали наследному принцу в прямых ударах по хуситам, согласившись лишь на разведывательную поддержку и помощь в целеуказании. Верховный муфтий королевства выступил с редким публичным обращением к солдатам на фронте, призвав их к стойкости. Когда государство с одним из крупнейших в мире военных бюджетов зовет на помощь духовенство, это многое говорит о настроении в штабах.
Эмираты на этом фоне выглядят совсем иначе. У них есть то, чего нет ни у Ислямабада, ни у Анкары: десятилетний опыт войны именно на этом побережье, разведывательные сети на юге Йемена, связи с племенными командирами и инфраструктура по обе стороны пролива. Взлетную полосу на острове Перим, строительство которой в 2021 году связывали с ОАЭ, сегодня контролируют хуситы. Бербера по-прежнему принадлежит эмиратской системе. Эр-Рияду нужен не далекий союзник с ядерной бомбой, а сосед, знающий каждый причал от Адена до Ходейды.
Стол на десятерых: Нетаньяху рядом с теми, кто его не признает
Вернемся в Абу-Даби. Если список участников, опубликованный израильскими источниками, верен хотя бы наполовину, перед нами беспрецедентная конфигурация.
С формальной точки зрения из восьми арабских государств, названных в этом списке, дипломатические отношения с Израилем имеют четыре: Египет с 1979 года, ОАЭ и Бахрейн с подписания Авраамовых соглашений 15 сентября 2020 года, Марокко с декабря того же года. Саудовская Аравия, Кувейт, Оман и Ливия официально Израиль не признают. Кувейт десятилетиями считался самым последовательным противником нормализации в Заливе. Оман однажды уже принимал Нетаньяху, в октябре 2018 года, и тот визит стал сенсацией. Сейчас, судя по всему, подобная встреча прошла почти незаметно на фоне сирен и горящих терминалов.
Для Израиля интерес прозрачен. Хуситы с ноября 2023 года вели собственную войну против израильского судоходства, и летом 2025 года порт Эйлат, лишившийся грузопотока, фактически обанкротился. Контроль хуситов над Мокхой, Перимом и Ханишем превращает угрозу из эпизодической в системную. Израильско-эмиратское оборонное сотрудничество после 2020 года включает, по имеющимся данным, поставки систем ПВО и обмен разведывательной информацией, и Нетаньяху с Мухаммедом бин Заидом, по сообщениям, обсуждали в том числе безопасность авиасообщения.
Пределы этого интереса тоже видны. В израильском военном и экспертном сообществе дают понять, что ввязываться в саудовско-хуситскую войну без прямого нападения на Израиль страна не намерена: три тяжелых года, открытый вопрос с Ираном и выборы через месяц не располагают к новому фронту. Израиль может предложить разведданные, технологии ПВО, опыт перехвата баллистических ракет. Солдат он не предложит.
Для Саудовской Аравии участие во встрече с Израилем в такой момент несет внутренние риски, и в Эр-Рияде это прекрасно понимают. Королевство с 2024 года публично увязывает нормализацию с созданием палестинского государства и от этой позиции не отказывалось. Выход из положения найден классический для Залива: присутствие без фотографий, участие без коммюнике, координация без союза. Израиль впервые оказывается внутри арабской военно-политической конфигурации, которую нельзя назвать вслух.
Цена прощения: что Эр-Рияд отдаст Абу-Даби
Примирение с Эмиратами не бесплатно, и в Эр-Рияде это знают лучше всех. Сейчас просителем выступает королевство. Мухаммед бин Заид отправил к нему брата, а не приехал сам, и такой выбор посланника тоже часть сообщения.
Первая и самая очевидная цена касается Йемена. Абу-Даби вряд ли согласится вернуться в войну на прежних условиях, когда Эр-Рияд определял стратегию, а эмиратские союзники гибли на передовой. Речь, скорее всего, пойдет о реабилитации части южных структур, разгромленных в январе, и о гарантиях для командиров, которых Эр-Рияд еще недавно называл мятежниками. Судьба аз-Зубейди, обвиненного йеменским правительством в госизмене и живущего в Абу-Даби, станет лакмусовой бумажкой. Если обвинения тихо исчезнут из повестки, значит, сделка заключена на эмиратских условиях.
Вторая цена связана с ресурсами юга. Хадрамаут с его нефтью и недавно объявленными металлами платиновой группы был главным призом декабрьского наступления. Эмираты захотят получить в нем долю влияния, пусть и не через прямой контроль.
Третья касается Судана и Сомалиленда, где Эр-Рияду придется хотя бы снизить тон. Признавать Сомалиленд королевство не станет: это противоречило бы его собственному декабрьскому заявлению и отношениям с Египтом. Зато молчание о Бербере, эмиратской базе и израильских планах в этом порту превращается в валюту, которой Эр-Рияд теперь способен расплатиться. Израильский министр иностранных дел Гидеон Саар уже объявлял о намерении посетить Берберу, а министр обороны Сомали пригрозил военными мерами, если там появится израильское присутствие.
Существует и четвертая, нематериальная цена, о которой не принято говорить. Мухаммед бин Сальман в декабре продемонстрировал, что готов применять силу против партнера по Заливу, нарушившего его красные линии. Сейчас он демонстрирует обратное: сила не сработала, и партнер нужен снова. Подобные развороты в политике Залива не прощаются и не забываются. Абу-Даби запомнит, что королевство пришло к нему само.
Почему Анкару не позвали за стол
Самым красноречивым отсутствием на встрече в Абу-Даби стала Турция. Хакан Фидан прилетел туда через сутки после Нетаньяху, провел переговоры с Мухаммедом бин Заидом, Мансуром бин Заидом и советником по национальной безопасности шейхом Тахнуном бин Заидом, назвал визит "крайне продуктивным" и улетел. В турецкой программе значилась подготовка второго заседания Совета стратегического сотрудничества высокого уровня. По данным турецких дипломатических источников, Фидан собирался говорить о принципе региональной ответственности за безопасность и о единстве Йемена как условии безопасности Ближнего Востока.
Каждый из этих тезисов адресован конкретно. Региональная ответственность в турецком дипломатическом словаре означает нежелание видеть внешних игроков, прежде всего Израиль, архитекторами региональной безопасности. Единый Йемен звучит прямым упреком эмиратской политике поддержки южан. Анкара в декабре назвала признание Сомалиленда Израилем незаконным действием, ведущим к дестабилизации, а в Могадишо у Турции с 2017 года действует крупнейшая зарубежная военная база.
Причина исключения Турции лежит на поверхности. Пока за столом сидит Нетаньяху, Эрдогана за ним не будет: отношения Анкары и Иерусалима после Газы и Сирии находятся в худшем состоянии за все время с инцидента с "Мави Мармарой" в 2010 году. Хозяева встречи сделали выбор, и он не в пользу Турции.
Из Баку эта развилка выглядит особенно отчетливо. Азербайджан выстроил стратегические отношения и с Анкарой, и с Иерусалимом, и в апреле 2025 года именно в Баку прошли турецко-израильские технические консультации о предотвращении столкновений в Сирии. Чем жестче на Ближнем Востоке будет линия раздела между турецким и израильским лагерями, тем выше спрос на редкие площадки, где обе стороны еще готовы разговаривать. Таких площадок в регионе почти не осталось.
Для Эр-Рияда турецкое отсутствие создает неудобство иного рода. Анкара состоит в Мекканском соглашении и в морской коалиции, и королевству нельзя потерять Турцию, приобретая Израиль. Отсюда и двойная бухгалтерия саудовской дипломатии последних дней: в Нью-Йорке с турками и пакистанцами, в Абу-Даби с израильтянами, в Вашингтоне с американцами. Королевство собирает не коалицию, а несколько параллельных коалиций, у каждой из которых свой вход и свой пароль.
Новая карта: союз, у которого нет названия
Что же возникает на наших глазах? Классический военный блок с уставом и штабом здесь не просматривается. Перед нами сеть пересекающихся договоренностей, в центре которой стоит общая угроза: Иран и его йеменский союзник, оседлавший Баб-эль-Мандеб.
В этой сети у каждого своя роль. Саудовская Аравия дает деньги, территорию и политическую легитимность. Эмираты приносят опыт, порты и сети влияния на юге Йемена и в Африканском Роге. Израиль располагает разведкой и технологиями ПВО, без которых защита Янбу и Джизана от баллистических ракет превращается в лотерею. Соединенные Штаты играют роль гаранта, который не хочет воевать, но поставляет данные для наведения. Египет, чьи доходы от Суэцкого канала обрушились вместе с судоходством в Красном море, заинтересован в любом решении, возвращающем суда в пролив.
Слабых мест у этой конструкции не меньше, чем сильных. Ее участники по-прежнему расходятся по палестинскому вопросу, по Судану, по Сомалиленду, по будущему Йемена. Скрепляет ее страх, а страх как фундамент союзов исторически недолговечен. Достаточно вспомнить, как быстро распалась антииранская "арабская НАТО", которую администрация Трампа продвигала в 2017-2019 годах под названием Ближневосточного стратегического альянса.
Существует, впрочем, и главное отличие от тех лет. Тогда Израиль оставался внешним партнером, с которым арабские столицы координировались через Вашингтон. Теперь, судя по встрече в Абу-Даби, он сидит за столом напрямую. Даже если формальная нормализация с Эр-Риядом еще далеко, функциональная интеграция Израиля в систему безопасности Залива перестает быть гипотезой.
Кто проигрывает? В первую очередь Иран: изоляция, которую Тегеран пытался прорвать через саудовско-иранскую нормализацию 2023 года при посредничестве Пекина, возвращается в ужесточенной форме. Проигрывают и хуситы, если коалиция действительно сложится: эмиратская разведка на юге, израильские технологии перехвата и саудовские деньги вместе опаснее каждого из этих ресурсов по отдельности. Турция рискует оказаться за пределами главного военно-политического контура Красного моря, где она последние десять лет так старательно выстраивала присутствие. Палестинцы теряют очередной рычаг: арабские государства в который раз демонстрируют, что собственная безопасность для них важнее палестинской повестки.
Прогноз с датами
Аналитик, не готовый назвать сроки, просто пересказывает новости. Поэтому зафиксирую несколько проверяемых утверждений.
До выборов в Кнессет 27 октября 2026 года не появится ни одной официальной фотографии саудовского высокопоставленного лица рядом с израильским. Координация продолжится, но Эр-Рияд не подарит Нетаньяху предвыборный снимок, а Нетаньяху будет намекать на "исторические контакты" без подробностей.
До 31 декабря 2026 года Эмираты не вернут в Йемен наземный контингент. Их возвращение пойдет по линии разведки, морского патрулирования, поставок и финансирования лояльных южных формирований. Признаком сделки станет назначение на ключевые посты в Адене фигур, близких к бывшему ЮПС.
До конца 2026 года Мекканское соглашение так и не будет официально приведено в действие. Пакистанские и турецкие военные останутся на уровне советников, учений и обмена данными.
Израиль до конца года не нанесет удара по хуситским позициям на западном побережье Йемена, если сами хуситы не атакуют израильскую территорию. Если атакуют, удар последует в течение суток, и он станет первым случаем, когда Израиль фактически воюет на стороне Саудовской Аравии, не признающей его официально.
Один вопрос я оставлю открытым. Способна ли конструкция, скрепленная страхом перед Ираном, пережить момент, когда страх ослабнет, например при новом американо-иранском перемирии?
Самолет, севший не там
В среду, 30 сентября, через три дня после встречи в Абу-Даби, рейс FZ1073 авиакомпании flydubai, следовавший из Дубая в Израиль, совершил вынужденную посадку в Саудовской Аравии после инцидента на борту, который в Израиле расценили как возможный теракт. Пассажиров, летевших в Тель-Авив, приняли на саудовской земле и затем доставили в аэропорт Бен-Гурион. Эмираты начали расследование, flydubai временно приостановила полеты в Тель-Авив.
Никакого скандала не последовало. Ни одна из сторон не стала делать из этого политического заявления. Саудовское королевство, которое официально не признает Израиль, просто приняло самолет и помогло доставить людей домой.
Новые союзы на Ближнем Востоке рождаются именно так: без подписей и без церемоний, на запасной полосе, когда отказала привычная схема.