АдГ взяла 43,8 процента в земле, которой христианские демократы правили двадцать четыре года. До абсолютного большинства не хватило трех депутатов. Через двенадцать дней Германия голосует еще дважды
Вечером 6 сентября 2026 года в берлинской штаб-квартире Христианско-демократического союза собрались люди, которые еще за полчаса до закрытия участков надеялись на чудо. Приехал канцлер Фридрих Мерц. Приехала глава ведомства федерального канцлера Нина Варкен. Приехал руководитель фракции ХДС/ХСС в бундестаге Торстен Фрай. В 18:00 по центральноевропейскому времени ARD и ZDF опубликовали первые прогнозы, и чуда не случилось: "Альтернатива для Германии" получала около 44 процентов голосов в Саксонии-Анхальт. Окончательные предварительные данные земельного избиркома дали 43,8 процента.
Такого результата правая партия на земельных выборах за всю историю Федеративной Республики не показывала ни разу. Пять лет назад, в 2021 году, АдГ набрала здесь 20,8 процента. Партия удвоила свой результат за один электоральный цикл.
ХДС обвалился с 37,1 до 17,2 процента.
Ночь, когда арифметика стала политикой
Цифры этой ночи стоит выписать полностью, потому что каждая из них - отдельный политический факт.
АдГ получила 39 мандатов из 83 в ландтаге Саксонии-Анхальт. Христианские демократы - 15. Социал-демократы с 9,3 процента, "Зеленые" с 8,9 и Левая партия с 8,6 получили по восемь кресел. "Союз Сары Вагенкнехт" прошел барьер с 5,3 процента и взял пять мандатов. Свободная демократическая партия, входившая в уходящую земельную коалицию, набрала 2,6 процента и осталась за бортом парламента.
Для абсолютного большинства требуется 42 мандата. АдГ не хватило трех.
Отдельная строка, которую почти не заметили в общем шуме: в 38 избирательных округах из 41 победили кандидаты от АдГ, еще три прямых мандата взяла Левая партия. ХДС не выиграл ни одного округа. Пять лет назад христианские демократы забрали прямые мандаты в 40 округах. Такого обнуления территориального присутствия правящей партии послевоенная немецкая политика не знала.
Явка составила 76,5 процента - рекорд за тридцать шесть лет и почти на восемнадцать пунктов выше, чем в 2021 году. Мобилизовалась не апатия, а именно избиратель, который пришел за переменой. Разговоры о том, что успех правых объясняется низкой явкой и усталостью электората, после Магдебурга можно закрыть.
Три мандата, которые дороже всей коалиции
Дальше начинается самое интересное - процедурная механика, в которой решится, войдет ли АдГ в историю как первая ультраправая партия, возглавившая правительство немецкой земли после 1945 года.
Свен Шульце, действующий премьер-министр от ХДС, остается в должности до первого заседания нового ландтага. Новый глава земли избирается депутатами. Пять партий, не входящих в АдГ, вместе располагают 44 мандатами - формально этого достаточно. Политически такая конструкция почти неосуществима: в ХДС действует внутрипартийное решение о несовместимости сотрудничества и с АдГ, и с Левой партией. Коалиция ХДС, СДПГ и "Зеленых" собирает 31 место. Даже с левыми голосами она не дотягивает до большинства без Вагенкнехт.
Ключ у "Союза Сары Вагенкнехт" - партии, которая единственная из прошедших в ландтаг не исключала до выборов взаимодействия с АдГ. Немецкий политолог Алекс Юсупов сформулировал ситуацию точно: без ССВ у "Альтернативы" было бы абсолютное большинство, а теперь выигрышной стратегии нет ни у кого.
Существуют два сценария, о которых в Магдебурге уже говорят вслух. Первый: в третьем туре голосования по кандидатуре премьер-министра для избрания достаточно относительного большинства, и воздержание пяти депутатов ССВ автоматически приводит Ульриха Зигмунда в кресло главы земли. Второй: после неудачных туров ландтаг самораспускается, назначаются новые выборы, и АдГ на волне мобилизации добирает недостающие три мандата. Оба сценария ведут в одну точку. Разница лишь в том, сколько недель или месяцев займет дорога.
Мотоцикл Simson против "самого опасного человека Германии"
Ульрих Зигмунд - фигура, которую немецкий политический класс просмотрел, и это отдельный сюжет.
Ему чуть за тридцать. В 2014 году он вышел из ХДС, не приняв курс Ангелы Меркель. Прогрессистский Spiegel назвал его самым опасным человеком в Германии - формулировка, которую сам Зигмунд весь предвыборный период превращал в бесплатную рекламу, разъезжая по земле на синем ретро-мотоцикле Simson, символе восточногерманской промышленной ностальгии. Завод Simson в Зуле, к слову, закрылся после объединения Германии, как закрылись сотни других предприятий бывшей ГДР. Выбор реквизита не был случайным.
Программа Зигмунда радикальна без всяких оговорок. Главным приоритетом объявлена "ремиграция". В предвыборной платформе земельного отделения фигурировали запрет вывешивать радужные флаги у школ, расширение преподавания русского языка, отмена антироссийских санкций на территории земли и лишение украинцев временной защиты. Земельное отделение АдГ в Саксонии-Анхальт Федеральное ведомство по охране Конституции еще в 2023 году отнесло к правоэкстремистским, что расширило арсенал наблюдения за ним. Зигмунд был участником закрытой встречи в Потсдаме в конце 2023 года, где обсуждалась концепция "ремиграции" - депортации неассимилированных граждан, включая обладателей немецких паспортов. После утечки о той встрече по Германии прокатились массовые демонстрации, а в бундестаге всерьез заговорили о запрете партии.
Через два с половиной года после Потсдама человек с той встречи выиграл земельные выборы с результатом, который в ФРГ не показывал никто, кроме ХДС и СДПГ в лучшие десятилетия.
Тактически Зигмунд сделал ровно одну вещь, которой не сделали его предшественники: он снял с себя радикальную риторику, оставив радикальную программу. Хорошо говорит по-английски, безупречно одет, не срывается на грубость под давлением телевизионных ведущих. Немецкий обозреватель Ульф Пошардт назвал это постбуржуазным стоицизмом в противовес буржуазной нерешительности. Формулировка спорная по оценке, но точная по описанию: избиратель получил радикальное содержание в упаковке, которую не стыдно принести домой.
Для самой АдГ это сигнал не менее важный, чем для ее противников. Победила модель Зигмунда, а не модель площадной риторики. Позиции нехаризматичных фигур в партийном руководстве, включая сопредседателя Алис Вайдель, после Магдебурга объективно ослабли, хотя именно Вайдель заявила на пресс-конференции 7 сентября в Берлине, что рассчитывает довести общенациональную поддержку партии до сорока процентов.
Как Intel похоронила христианских демократов
Экономическую подоплеку магдебургского голосования в берлинских ток-шоу упоминают неохотно, потому что она неудобна для всех.
Саксония-Анхальт - одна из беднейших земель ФРГ. С 1990 года регион потерял значительную часть населения за счет оттока молодежи на запад и естественной убыли. Приватизация через Treuhandanstalt в первой половине девяностых закрыла химические, машиностроительные и текстильные предприятия, составлявшие индустриальный каркас округа, и оставила после себя вместе с безработицей устойчивое убеждение целого поколения в том, что решение об их судьбе принималось в Бонне людьми, которые никогда не видели ни Биттерфельда, ни Дессау. Жанетт Зюсс из Комитета по изучению франко-германских отношений при Французском институте международных отношений формулирует это без эвфемизмов: многие восточные немцы считают себя проигравшими от воссоединения и убеждены, что весь процесс контролировался западными политиками, а их самих бросили.
Тридцать пять лет спустя Берлин попытался закрыть эту рану деньгами. В марте 2022 года Intel объявила о строительстве в Магдебурге завода Fab 29 - предприятия по выпуску чипов последнего поколения, инвестиции порядка тридцати миллиардов евро. Федеральное правительство пообещало почти десять миллиардов евро субсидий из Фонда климата и трансформации, первый транш в 3,96 миллиарда был расписан на 2024 год. Магдебург должен был стать немецкой полупроводниковой столицей.
В сентябре 2024 года Intel заморозила проект на два года, сославшись на собственные финансовые трудности и глобальное сокращение персонала. Летом 2025 года компания отказалась от строительства окончательно. Землю под завод в Саксонии-Анхальт начали предлагать другим инвесторам. Тайваньская TSMC тем временем строила фабрику в соседней Саксонии.
Избиратель в Магдебурге прошел этот путь целиком: от обещания технологического будущего до пустого поля за городом. Наложите на этот опыт два года рецессии немецкой экономики в 2023 и 2024 годах, скачок цен на энергоносители после подрыва "Северных потоков" в сентябре 2022 года, ускоренный отказ от атомной генерации и приход в регион десятков тысяч соискателей убежища, размещенных решениями, к принятию которых местные общины не имели отношения, - и вы получите электоральную почву, на которой ремиграционная риторика звучит как разговор о справедливости, а не как разговор о крови.
Ошибка немецкого политического мейнстрима состояла в допущении, что экономическую фрустрацию можно нейтрализовать моральным осуждением тех, кто ее выражает. Проверка гипотезы завершилась 6 сентября.
Канцлер, который обещал уполовинить АдГ
Фридрих Мерц пришел к власти в мае 2025 года с конкретным обязательством: сократить поддержку "Альтернативы для Германии" вдвое. Через шестнадцать месяцев АдГ удвоила результат в отдельно взятой земле и лидирует в общенациональных опросах примерно с тридцатью процентами.
Мерц созвал экстренное совещание руководства ХДС уже 7 сентября. На пресс-конференции в Берлине он назвал итог "самым тяжелым поражением для ХДС за последние годы, даже за десятилетие" и добавил, что случившееся "потрясает нашу партию до самого основания". По его словам, ни он сам, ни федеральное правительство не могут вернуться к обычному режиму работы. Отказ от любого сотрудничества с АдГ канцлер подтвердил в тот же день.
Список претензий к Мерцу внутри его собственной партии длинный и предметный. Он начал правление с нарушения предвыборного обещания не наращивать государственный долг: уходящий состав бундестага в марте 2025 года вывел оборонные расходы за рамки долгового тормоза и создал инфраструктурный фонд объемом в полтриллиона евро. Обещанный миграционный разворот дал заметно меньше, чем анонсировалось. Налоговая реформа вызвала раздражение у среднего класса, то есть у ядра консервативного электората. Риторика жесткого внешнеполитического ястреба на украинском направлении не конвертировалась ни в дипломатический результат, ни в рейтинг.
Существует и более тонкий сюжет. В январе 2025 года Мерц провел через бундестаг миграционную резолюцию, которая прошла благодаря голосам АдГ. Формально он не нарушил брандмауэр. Практически он показал избирателю, что содержательная повестка правых способна собирать парламентское большинство, а изоляция касается лишь персоналий. Год спустя избиратель Саксонии-Анхальт сделал из этого урока логичный вывод: зачем голосовать за копию, если оригинал доступен.
Брандмауэр, который работает как инкубатор
Немецкий брандмауэр - политическое решение всех системных партий не вступать в коалиции с АдГ - задумывался как санитарный кордон. Он превратился в машину по производству идентичности.
Механика проста и хорошо описана в европейской политологии. Партия, объявленная нерукопожатной, получает монополию на позицию "против всех". Ее избиратель получает статус преследуемого меньшинства. Любая критика конвертируется в подтверждение правоты. В мае 2025 года Федеральное ведомство по охране Конституции признало АдГ однозначно правоэкстремистской организацией на федеральном уровне; решение было приостановлено судом до рассмотрения апелляции партии. За считанные дни до голосования в Магдебурге, в конце августа 2026 года, два влиятельных немецких политика публично призвали запретить этнонационалистические структуры внутри АдГ. Эксперты оценивают, что судебный процесс по частичному запрету занял бы не менее двух лет.
Результат этого давления известен: 43,8 процента.
Французский прецедент здесь поучительнее немецких дискуссий. "Национальный фронт" Жан-Мари Ле Пена находился под жестким республиканским кордоном с восьмидесятых годов. Кордон работал до тех пор, пока сохранялся экономический рост и доверие к системным партиям. Стоило выветриться и тому и другому, как "Национальное объединение" Марин Ле Пен вышло во второй тур президентских выборов трижды подряд и стало крупнейшей фракцией Национального собрания. Изоляция отсрочила приход правых к власти во Франции примерно на тридцать лет и одновременно избавила их от необходимости отвечать за что-либо. Немецкий вариант отличается только сжатым временным масштабом.
Радость французских правых по поводу Магдебурга была демонстративной. Депутат Европарламента и председатель партии "Реконкиста" Сара Кнафо назвала итог голосования исторической победой АдГ и написала, что у него есть единственная причина - пятьдесят лет добровольного бессилия власти в вопросах, которые народ считает жизненно важными. Эрик Земмур высказался жестче: изоляция крайне правых никого никогда не защищала, она лишь оттягивала час истины, и этот час пробьет повсюду.
Оценка спорная. Диагноз причин, к сожалению для берлинского истеблишмента, точен.
Настоящая мишень правых - не мигранты, а телевизор
Самый недооцененный пункт повестки АдГ лежит вне миграционной темы, и берлинский истеблишмент понимает это лучше, чем говорит вслух.
Речь о Государственном договоре о вещании - межземельном соглашении, на котором держится вся система общественного телерадиовещания ФРГ. ARD, ZDF и Deutschlandradio финансируются обязательным взносом с домохозяйств, а их правовая основа требует согласия всех шестнадцати земель. Земельное правительство, вышедшее из договора или заблокировавшее его пересмотр, наносит по системе удар, который не отменить ни судебным решением, ни федеральным законом.
Часть правых публицистов уже называет расторжение договора первым шагом будущего премьера Саксонии-Анхальт. Логика здесь холодная и электорально безупречная. Общественное вещание - институт, который восточногерманский избиратель воспринимает как рупор западных элит, объясняющих ему, как правильно жить и за кого правильно голосовать. Ульф Пошардт описал этот механизм точнее многих: насмешка, с которой прославленные в медиа стримеры и сатирики годами разглядывали восточных немцев, будто фауну в террариуме, отравила атмосферу сильнее любой партийной агитации.
Зигмунд построил кампанию именно на этом. Публичные стычки с телевизионными ведущими он выигрывал не аргументами, а спокойствием, превращая каждого оппонента в собственного агитатора. Избиратель видел не дискуссию о политике, а дуэль между провинцией и столичной студией, и заранее знал, за кого болеет.
Финансовая арифметика делает угрозу предметной. Взнос на общественное вещание составляет 18,36 евро в месяц с домохозяйства, совокупный бюджет системы превышает восемь миллиардов евро в год. Спор о повышении взноса тянется между землями с 2020 года и уже дважды доходил до Федерального конституционного суда. Одна земля с правительством АдГ способна парализовать любой пересмотр ставки на годы вперед.
Аплодисменты такому разрыву прозвучат далеко за пределами электората правых. Раздражение общественным вещанием давно вышло за границы одной партии, и это самый неудобный факт для тех, кто объясняет успех АдГ исключительно ксенофобией.
Дорога к 2029 году
Федеральные выборы в Германии должны пройти в 2029 году, и вся конструкция немецкой партийной системы теперь рассчитывается от этой даты назад.
При сохранении текущей динамики АдГ подходит к ним первой партией страны. Даже тридцать процентов в бундестаге не дают власти при действующем брандмауэре - но они дают блокирующее меньшинство по конституционным вопросам, право на пост председателя ключевых комитетов и статус партии, вокруг изоляции которой придется строить любую коалицию. Правительство ХДС/ХСС с социал-демократами, "Зелеными" и Левой партией одновременно выглядит политической фантастикой. Союз христианских демократов с АдГ означает отказ от всего, на чем Мерц построил карьеру.
Между двумя невозможностями и придется выбирать немецким консерваторам. Времени на выбор у них осталось три года.
Восток был первым. Запад уже на подходе
Соблазн объяснить магдебургский результат восточногерманской спецификой велик и опасен.
Спецификa действительно есть. АдГ лидирует в опросах во всех землях к востоку от бывшего "железного занавеса": в Саксонии около 42 процентов, в Тюрингии около 40, в Бранденбурге около 37, в Мекленбурге-Передней Померании около 35. Ни одна из этих цифр не объясняется одной лишь миграцией - все они коррелируют с деиндустриализацией и демографическим опустошением.
Западная динамика разрушает удобную географическую версию. На выборах в Баден-Вюртемберге 8 марта 2026 года, в земле со штаб-квартирами Mercedes-Benz, Porsche, Bosch и SAP, АдГ удвоила прошлый результат и взяла около восемнадцати процентов, став третьей силой. Через две недели, 22 марта, в Рейнланд-Пфальце партия набрала около двадцати процентов. Опросы в Нижней Саксонии, Гессене и Баден-Вюртемберге дают ей уверенные двадцать с лишним процентов. В 2027 году избирательный календарь включает Нижнюю Саксонию, Северный Рейн-Вестфалию, Шлезвиг-Гольштейн и Саар - то есть промышленный и демографический центр тяжести всей страны.
Ближайшая проверка наступит 20 сентября 2026 года, через двенадцать дней после Магдебурга. В этот день голосуют Мекленбург-Передняя Померания и Берлин. По опросу NDR, опубликованному в начале сентября, АдГ в Мекленбурге ведет с 35 процентами, СДПГ премьера Мануэлы Швезиг сократила отставание до трех пунктов с 32 процентами, ХДС падает к восьми. Главный кандидат правых - бывший радиоведущий Лейф-Эрик Хольм. В Берлине АдГ впервые вышла на первое место в земельном опросе еще в июле, хотя генеральный секретарь столичного ХДС Штефан Эверс сохраняет шансы удержать лидерство.
Между 6 и 20 сентября уложится больше немецкой политической истории, чем в предыдущие пять лет.
Северный поток как пункт предвыборной программы
Внешнеполитическое измерение этой победы обычно недооценивают, ссылаясь на то, что земельные правительства внешней политикой не занимаются. Формально верно. Практически неполно.
АдГ последовательно требует прекращения военной помощи Украине, отмены антироссийских санкций и восстановления экономических связей с Москвой. В проекте земельной программы для Мекленбурга-Передней Померании, о котором писал Spiegel в мае 2026 года, прямо записано требование отремонтировать и вновь ввести в эксплуатацию газопровод "Северный поток". Речь идет о документе будущего земельного кабинета, а не о митинговом лозунге. Мекленбург - земля, через которую проходит балтийская труба и на территории которой работал фонд поддержки проекта, созданный в 2021 году при участии региональных властей.
Инструмент влияния существует, и он называется бундесрат. Каждая из шестнадцати земель представлена в верхней палате правительственной делегацией. Земля, внутри правительства которой нет согласия по вопросу, воздерживается, а воздержание в бундесрате арифметически равносильно голосу "против". Одно земельное правительство с участием АдГ - это уже блокирующий потенциал по вопросам, требующим согласия земель. Два таких правительства превращают потенциал в системный фактор.
Руководство АдГ после победы прямо заявило о намерении добиваться восстановления хороших отношений с Москвой и работать над федеральной повесткой через бундесрат. Депутаты партии регулярно посещали российские мероприятия, включая Петербургский международный экономический форум. Подозрения в кремлевском финансировании партии обсуждаются в немецкой прессе годами, доказанных судебных решений по этому поводу нет, и корректнее говорить об устойчивом совпадении интересов, чем о доказанной зависимости.
Что Магдебург означает для Баку
Для Южного Кавказа этот сюжет не абстрактен, и я бы не советовал читать его как европейскую экзотику.
После 2022 года Германия построила энергетическую стратегию на замещении российского трубопроводного газа - через терминалы СПГ в Вильгельмсхафене, Брунсбюттеле и Любмине, через норвежские поставки и через диверсификацию южного направления. Азербайджан в этой конструкции занял место поставщика, чья значимость определяется не объемом, а надежностью и политической нейтральностью маршрута. Южный газовый коридор, Трансадриатический трубопровод, соглашение Баку и Еврокомиссии от июля 2022 года об удвоении поставок к 2027 году - все это работает в логике, где возвращение российского газа в Европу исключено политическим решением.
Немецкая политическая сила, всерьез претендующая на власть и записывающая перезапуск "Северного потока" в программный документ, меняет условия задачи. Речь не о завтрашнем дне: даже при полной смене курса в Берлине восстановление балтийской инфраструктуры потребует лет и колоссальных вложений. Меняются ожидания, а на них строятся долгосрочные контракты и инвестиционные решения по расширению мощности Южного газового коридора. Инвестор, оценивающий вложения в расширение TAP или в разработку новых каспийских ресурсов, теперь обязан закладывать в модель политический риск возврата дешевого российского газа в Германию после 2029 или 2030 года.
Существует и второй контур. Германия остается одним из ключевых доноров европейской политики на Южном Кавказе и участником гражданской миссии ЕС в Армении. Правительство, зависимое от коалиционной арифметики с участием сил, требующих сворачивания восточной политики Евросоюза, будет вести себя в регионе иначе - осторожнее, скупее, менее идеологизированно. Для Баку, которому многолетнее морализаторство отдельных европейских столиц изрядно надоело, это амбивалентная новость: меньше давления по правочеловеческой линии, но и меньше предсказуемости в энергетическом партнерстве.
Я помню осень 1990 года и то, как объединение Германии воспринималось у нас как знак необратимости перемен. Тридцать шесть лет спустя восточная половина той же страны голосует за партию, которая обещает вернуть отношения с Москвой и запретить радужные флаги у школ. История редко бывает так иронична к собственным символам.
Орбан проиграл, Зигмунд выиграл
Здесь необходима честная оговорка, без которой анализ превращается в пропаганду.
Тезис о "поднимающемся континенте", который сформулировала Сара Кнафо, фактами подтверждается лишь частично. 12 апреля 2026 года Виктор Орбан, шестнадцать лет правивший Венгрией и считавшийся эталоном европейского правого суверенизма, проиграл парламентские выборы партии "Тиса" Петера Мадьяра, получившей 138 мандатов из 199 - конституционное большинство. Явка достигла почти 78 процентов. Орбан признал поражение вечером того же дня и поздравил победителя. При этом именно Орбан одним из первых поздравил Вайдель и Зигмунда с победой в Саксонии-Анхальт, назвав ночь выборов грандиозной для Германии и Европы.
Картина оказывается сложнее любой волновой метафоры. В Будапеште избиратель наказал правых за шестнадцать лет власти. Магдебургский избиратель наградил правых за отсутствие власти. Работает не идеология, а механизм: везде, где системная партия долго управляет и не решает базовых проблем, она проигрывает тому, кто обещает разрыв. Правые выигрывают там, где они оппозиция, и проигрывают там, где становятся системой.
Отсюда следует наиболее интересный вопрос ближайших двух лет, ответа на который сейчас нет ни у кого. Что произойдет с АдГ, когда партии придется реально управлять беднейшей немецкой землей с дотационным бюджетом, дефицитом врачей, нехваткой рабочих рук и обязательствами перед федеральным центром? Обещание "ремиграции" не заменит инвестора вместо Intel. Отмена санкций не входит в компетенцию земельного правительства. Государственный договор о вещании, разорвать который часть правых требует немедленно, потребует юридической войны с федеральными землями и конституционным судом.
Ответственность разрушает популистов надежнее любого брандмауэра. Проблема в том, что немецкий политический класс двенадцать лет отказывал АдГ именно в том испытании, которое могло бы ее сломать.
Что дальше
Ближайшие развилки поддаются датировке, и я готов зафиксировать прогноз.
До конца сентября станет ясно, готов ли "Союз Сары Вагенкнехт" разменять свои пять мандатов на политическое выживание или на политическое самоубийство. Если ССВ воздержится при третьем голосовании по кандидатуре премьер-министра, Ульрих Зигмунд возглавит правительство Саксонии-Анхальт до конца осени. При выборе в пользу блокирующей коалиции с ХДС, СДПГ, "Зелеными" и Левой партией конструкция из пяти сил с несовместимыми программами не переживет первого бюджета, а досрочные выборы дадут АдГ те самые три мандата с запасом.
20 сентября Мекленбург-Передняя Померания и Берлин определят, был ли Магдебург аномалией или образцом. Победа АдГ в Мекленбурге даст партии второе земельное правительство и превратит бундесратовский сюжет из теоретического в оперативный.
Позиции Фридриха Мерца как канцлера и председателя ХДС не переживут второго поражения без открытого внутрипартийного мятежа. Критика, которую сейчас придерживают, чтобы не деморализовать кампании в Мекленбурге и Берлине, обрушится на него после 20 сентября.
Германия подошла к точке, в которой ее послевоенная политическая конструкция впервые проверяется не извне, а изнутри, собственным избирателем, действующим строго в рамках закона. Свен Шульце, проигравший премьер, вечером 6 сентября поздравил Зигмунда с победой - единственный за весь вечер жест, соответствующий тому, что немцы называют политической культурой. Все остальные в тот вечер объясняли избирателю, что он проголосовал неправильно.
Именно на этом объяснении, повторяемом двенадцать лет подряд, АдГ и построила свои сорок три и восемь десятых процента.