117 погибших за четверо суток, 1790 семей в бегах, пятнадцать авиаударов правительственной авиации и один пролив шириной двадцать девять километров. Йеменская война вернулась - и говорит она теперь на языке мировой логистики, а не на языке борьбы за Сану.
3 сентября, около половины шестого утра по местному времени, штурмовые группы «Ансаруллах» пошли вперед сразу на нескольких участках западнее Таиза. Перед пехотой отработали ствольная артиллерия, баллистические ракеты и ударные беспилотники. Направления - Макбана и Джабаль-Хабаши, районы, о которых за пределами Йемена не слышал практически никто.
К вечеру 6 сентября медицинские источники по обе стороны фронта насчитали 117 погибших: 54 военнослужащих правительственных сил и 63 бойца движения. Агентство France-Presse днем раньше приводило иную сводку - 129 человек, из них 66 правительственных солдат, 62 хусита и один мирный житель. Управление ООН по координации гуманитарных вопросов сообщило, что за двое суток, 3 и 4 сентября, свои дома покинули около 1790 семей, а отдельные лагеря для перемещенных лиц опустели целиком - людям пришлось бежать во второй, а кому-то и в третий раз.
Цифры расходятся. Направление удара - нет.
За Макбаной начинается спуск к побережью Красного моря. Там стоит порт Моха, а еще примерно в шестидесяти километрах южнее лежит Баб-эль-Мандеб, где Красное море сжимается до двадцати девяти километров и разбивается на два судоходных канала. Через эту воронку проходит около восьми процентов мировой нефти и, по разным оценкам, до десятой части морского грузопотока.
Ганс Грундберг, спецпосланник генерального секретаря ООН по Йемену, 13 августа произнес в Совете Безопасности фразу, которую тогда восприняли как обязательную дипломатическую тревогу: четыре года спокойствия можно потерять за несколько недель эскалации. Ровно через три недели она перестала быть фигурой речи.
Перемирие, которое умерло дважды
Формально перемирие, достигнутое при посредничестве ООН 2 апреля 2022 года, истекло еще осенью того же года. Фактически оно держалось четыре года - крупные фронты замерли, война свелась к минометным дуэлям и минным полям.
Убил это состояние не Таиз.
Убила его большая региональная война, начавшаяся 28 февраля 2026 года ударами США и Израиля по Ирану. Дальше события пошли по цепочке, в которой каждое звено выглядело локальным, а сумма оказалась катастрофической.
В начале июля правительственная авиация нанесла удар по международному аэропорту Саны, чтобы, по официальной версии Адена, не допустить посадку иранского самолета. По имеющимся сообщениям, на борту находилась делегация хуситского руководства, возвращавшаяся с похорон верховного руководителя Ирана Али Хаменеи. Самолет сел на другом аэродроме. 12 июля хуситы ударили дронами и ракетами по международному аэропорту Абха на юге Саудовской Аравии.
20 июля движение объявило морскую блокаду королевства. Формулировка была предельно жесткой: запрещаются любые суда, загружающиеся в саудовских портах или разгружающиеся в них. Через двое суток военный представитель хуситов Яхья Сариа заявил об атаках баллистическими и крылатыми ракетами и беспилотниками на два саудовских танкера - Encelia и Layla. Саудовское информационное агентство подтвердило попадание в Encelia, сообщив, что экипаж не пострадал. Сариа тогда же утверждал, что около десяти судов развернулись, не дойдя до саудовских портов; независимого подтверждения этой цифры я не видел.
Так к сентябрю 2026 года сложилась конфигурация, в которой негосударственная вооруженная группировка объявила морскую блокаду одному из крупнейших нефтеэкспортеров планеты - и частично ее реализовала.
Наземное наступление на Таиз стало не началом эскалации, а ее четвертым актом.
Аль-Кадха: три слога, способные обесточить целую провинцию
Таиз - город, наполовину окруженный с 2015 года. Правительство удерживает его, но снабжает по единственной по-настоящему рабочей артерии - дороге, ведущей на запад, к побережью и Мохе.
Именно на этой артерии хуситы и добились единственного оперативного результата, который заслуживает внимания. По данным лондонской «Аш-Шарк аль-Аусат» от 7 сентября, прорыв произошел в районе Аль-Кадха на фронте Джабаль-Хабаши. Правительственные силы в тот же день занимались не контрударом, а пересборкой обороны - стабилизацией линии и подготовкой к вытеснению противника с занятых высот.
Значение этого участка не в квадратных километрах. Ибрахим Джалаль, ведущий исследователь проекта Cross-Border Conflict Evidence, Policy and Trends, сформулировал логику точно: устойчивое продвижение здесь разрывает оборонительную сеть «Таиз - побережье», изолирует Моху и Аль-Хоху от подкреплений и снабжения и создает сухопутный подход, с которого можно давить на южное побережье Красного моря и в конечном счете на ось Баб-эль-Мандеба.
Моха при этом уже несколько недель живет под огнем. 9 августа удар ракет и дронов по порту убил четверых военных и троих гражданских, ранил пятнадцать человек; средства ПВО сбили одиннадцать беспилотников. 3 сентября правительственные силы сообщили о четырнадцати баллистических ракетах, выпущенных по районам западного побережья, и об уничтожении начиненного взрывчаткой катера, шедшего на порт. Позднее сообщалось об уничтожении второго такого катера у Аль-Хохи.
Морские дроны-камикадзе в Мохе - деталь, которую в общей сводке легко пропустить. Она важнее многих километров фронта: это тот же инструментарий, которым в 2024 году останавливали контейнеровозы.
Двадцать девять километров, которые стоят дороже Саны
Классическая гражданская война ведется за столицу. Йеменская - за фарватер.
Сана под хуситами с сентября 2014 года, и вернуть ее военным путем не удалось за одиннадцать лет. Ценность же прибрежной полосы за это время выросла многократно - и цифры позволяют измерить, насколько.
С ноября 2023 по январь 2025 года хуситы, по подсчетам исследователей, атаковали свыше ста торговых судов. Результат для Суэцкого канала оказался разрушительным. Доход канала обвалился с рекордных 9,4 миллиарда долларов за 2022/23 финансовый год до примерно 5 миллиардов в 2024-м - падение на 47 процентов и потеря около 4,4 миллиарда валютной выручки для Египта за один год.
Дальше начинается восстановление, и здесь оценки расходятся в зависимости от методики. Глава Администрации Суэцкого канала Осама Рабиа 6 сентября заявил, что во втором полугодии 2026 года число судов выросло на 40 процентов, а долларовые поступления - на 50, и спрогнозировал 5,8-6 миллиардов долларов к концу декабря против примерно 4,1 миллиарда годом ранее. Независимые отраслевые расчеты, ведущие счет по календарному году и включающие полное второе полугодие 2025-го, дают для 2025 года около 7 миллиардов и прогнозировали для 2026-го свыше 8,5 миллиарда. Разница объясняется тем, что Каир считает по финансовому году, а аналитики - по календарному; сходятся обе методики в одном.
Канал не вернулся к довоенному режиму.
Показатель, который я считаю самым честным, назвал сам Рабиа: сегодня через Суэц проходит от 14 до 15 тысяч судов против примерно 26 тысяч в 2023 году. Почти половина трафика по-прежнему идет вокруг мыса Доброй Надежды, добавляя от семи до четырнадцати суток к маршруту Азия - Европа и тысячи миль топлива.
Хуситы получили эту статистику, не потопив почти ничего. Достаточно оказалось сделать проход достаточно опасным, чтобы страховщики переписали ставки, а судовладельцы - расписания. Военно-морской флот для контроля над проливом в двадцать первом веке не обязателен. Хватает мобильных ракетных комплексов, дронов, морских брандеров и правильной точки на карте.
Точка у них уже есть. Наступление на Моху - попытка сделать ее шире и ближе к воде.
Мины августа: как это уже было сорок два года назад
Дешевое перекрытие Красного моря придумали не в Сааде.
С 9 июля по 15 августа 1984 года в Суэцком заливе и южной части Красного моря, включая сам Баб-эль-Мандеб, подорвались около двадцати торговых судов под советским, японским, китайским, польским, греческим, турецким и северокорейским флагами. Меморандум ЦРУ от 28 августа того года, рассекреченный в 2010-м, фиксировал девятнадцать поврежденных судов и осторожно указывал на ливийский корабль, находившийся в районе в июле, оговариваясь, что доказательства неокончательны. Характер повреждений говорил о современных минах с малой боевой частью. Подпольная группировка, называвшая себя «Аль-Джихад», заявила, что выставила сто девяносто мин.
Ни одно судно не затонуло.
Ответ вышел несопоставимым по цене. Соединенные Штаты провели операцию Intense Look - три корабля, восемь вертолетов, свыше полутора тысяч человек и первое в истории боевое применение 14-й эскадрильи вертолетных минно-тральных сил. Британия развернула операцию Harling, к тралению подключились французские, итальянские, нидерландские и советские силы; на пике в Суэцком заливе и Красном море работали двадцать шесть кораблей из шести иностранных государств. Страховые ставки поползли вверх мгновенно, хотя движение через Суэц шло почти в штатном режиме.
Один транспорт с минами против шести флотов, работавших до декабря. Асимметрия стоимости, на которой сегодня стоит вся хуситская стратегия, была продемонстрирована в этих же водах, когда Абдул-Малику аль-Хуси было пять лет.
Разница с 1984 годом одна, и она не в пользу нынешнего дня. Тогда никто не контролировал берег постоянно; заминировать фарватер можно было один раз, скрытно, чужими руками. Сейчас берегом владеет вооруженное движение с собственной разведкой и производством, способное перезаряжать угрозу бесконечно. Продвижение к Мохе - попытка удлинить этот берег еще на несколько десятков километров.
Клещи: Ормуз на востоке, Баб-эль-Мандеб на западе
Я слежу за ормузским сюжетом с марта, и главный урок этих месяцев прост: пролив не обязательно закрывать, чтобы обрушить рынок.
Ормуз находится в состоянии, которое компания морской разведки Windward точно назвала не открытием, а поднадзорной паузой: координация с иранскими вооруженными силами требуется для каждого транзита. Исследовательская служба Конгресса США в докладе начала августа зафиксировала, что периодические иранские атаки на судоходство и ответные американские удары серьезно нарушали движение через пролив на протяжении большей части предшествующих пяти месяцев.
Рынок отреагировал соответственно. 12 марта Brent пробил 100 долларов за баррель. Меморандум США и Ирана от 17 июня о пропуске коммерческих судов развалился почти сразу. 10 августа, после заявления представителя МИД Ирана Эсмаила Багаи о том, что условий для открытия Ормуза нет, пока сохраняется американская военно-морская блокада, WTI подскочил примерно на пять процентов до 82,13 доллара, Brent - до 87,72. Goldman Sachs в своих сценариях допускал среднюю цену Brent выше 100 долларов на весь 2026 год и до 120 в третьем квартале при затяжном закрытии.
Теперь наложите на эту картину географию Аравийского полуострова.
Ормуз - восточный выход. Баб-эль-Мандеб - западный. Когда восточный выход работает в поднадзорном режиме, Эр-Рияд перебрасывает экспортную нагрузку на запад: трубопровод «Восток - Запад» на Янбу, дальше Красное море, дальше Баб-эль-Мандеб. Ровно этот западный маршрут хуситы и объявили закрытым 20 июля.
Симметрия слишком аккуратна, чтобы быть случайной. Достаточных оснований утверждать, что каждый шаг хуситов согласуется с Тегераном в оперативном режиме, нет - движение обладает собственной субъектностью и собственными счетами к Эр-Рияду. Стратегическое совпадение интересов при этом не требует доказательств: 20 августа представитель Корпуса стражей исламской революции Хосейн Мохеби заявил агентству Defa Press, что Саудовская Аравия точно не сможет ни сдержать Йемен и «Ансаруллах», ни остаться в безопасности от их ударов.
Для Ирана, чья сеть союзников в Ливане и Ираке за полтора года понесла тяжелые потери, йеменский рычаг остался самым дешевым и самым работающим. Собственная военно-морская инфраструктура в трех тысячах километров от Бендер-Аббаса обошлась бы Тегерану несопоставимо дороже.
Авиация вернулась в йеменское небо - и это опаснее, чем выглядит
4 сентября правительственные ВВС нанесли не менее пятнадцати ударов по позициям, скоплениям сил и технике хуситов в Таизе и Ходейде.
Пятнадцать самолето-вылетов на Ближнем Востоке образца 2026 года - статистическая погрешность. Значение здесь не в числе, а в возвращении инструмента: правительственная авиация впервые в нынешнем цикле работает непосредственно по наземному наступлению.
Дальше выстраивается лестница, у которой всего одна следующая ступень.
Собственные ВВС Адена - несколько исправных машин и хроническая нехватка боеприпасов. Любая эскалация воздушной кампании упирается в Королевские ВВС Саудовской Аравии. Именно поэтому решение об авиаударах читается как сигнал: командование расценило прорыв в Аль-Кадха как стратегическую угрозу, а не как тактическую неприятность.
Хуситы эту лестницу видят не хуже. Разумно предположить, что они ее сознательно прощупывают.
Красная линия Эр-Рияда проходит не в горах Таиза
Саудовская Аравия вошла в Йемен в марте 2015 года, рассчитывая на короткую кампанию. Получила восемь лет войны, удары по Абкайку, репутационный обвал и движение, которое так и не удалось разгромить с воздуха. После 2022 года королевство методично строило выход: перемирие, нормализация с Тегераном при китайском посредничестве в марте 2023-го, тихая работа с хуситами через Оман.
Терпимость Эр-Рияда к нескольким километрам фронта в горах Таиза высока. К хуситской инфраструктуре у самой воды - нет.
Причина шире нефтяного экспорта, и об этом редко говорят вслух. Вся витрина «Видения-2030» стоит на красноморском берегу: NEOM с горнолыжным курортом Трожена, где в 2029 году должны пройти зимние Азиатские игры, курортные проекты Red Sea Global, порты и логистические зоны. Королевство готовится принимать Всемирную выставку 2030 года в Эр-Рияде и чемпионат мира по футболу 2034-го.
Инвестиционный проект такого масштаба несовместим с морем, где страховщики выставляют военные надбавки. Ракетный обстрел танкера в Красном море бьет по саудовскому балансу дважды: сначала по экспорту, потом по стоимости привлечения капитала в прибрежные мегапроекты.
Отсюда и порог. Пока идут бои за высоты, Эр-Рияд ограничится разведкой, боеприпасами, топливом и деньгами. Появление хуситских расчетов в прямой видимости фарватера меняет расчет мгновенно.
Единство, которого девять месяцев назад не существовало
Здесь начинается сюжет, который в западных сводках почти не разбирают, хотя без него нынешние бои непонятны.
Главной слабостью антихуситского лагеря всегда была его фрагментация. Зимой 2025 года эта слабость едва не закончилась распадом страны на три части.
2 декабря 2025 года Южный переходный совет под руководством Айдаруса аз-Зубейди начал наступление и за месяц взял под контроль Хадрамаут, Махру и почти всю территорию бывшего Южного Йемена - по некоторым подсчетам, порядка 52 процентов территории страны. Саудовская Аравия обвинила ОАЭ в поддержке сепаратистов. 30 декабря коалиция нанесла удар по порту Эль-Мукалла, заявив, что целью была эмиратская поставка оружия, выгруженная с двух судов, пришедших из Фуджейры с отключенными транспондерами.
В тот же день Рашад аль-Алими, председатель Президентского руководящего совета, разорвал оборонное соглашение с Абу-Даби и дал эмиратским военным двадцать четыре часа на выход. ОАЭ объявили о выводе войск «по собственной воле». 9 января 2026 года Южный переходный совет самораспустился, аз-Зубейди покинул страну. 15 января премьер-министр Салем Салех бен Брейк ушел в отставку, правительство возглавил бывший глава МИД Шая аз-Зиндани.
Отсюда следует вывод, который меняет оценку всей нынешней кампании.
Консолидация правительственного лагеря, о которой сегодня говорят как о новом качестве, существует ровно восемь месяцев. Создана она не йеменским политическим процессом, а саудовским силовым арбитражем над союзником по коалиции. Хуситы наступают на структуру, которая держится на внешней скобе, и одна из целей операции - проверить, выдержит ли скоба.
Первые четверо суток дали неожиданный ответ. Скоба выдержала.
Хайс: контрудар, которого хуситы не планировали
5 сентября правительственные и объединенные силы объявили о полном освобождении района Хайс на юге Ходейды. Центр района был отбит еще в 2018 году, но сельская периферия оставалась под хуситами годами. К 7 сентября правительственные подразделения перешли от сдерживания к преследованию и двинулись на север, к району Аль-Джаррахи.
Смысл этого направления стоит проговорить отдельно, потому что он превращает хуситское наступление в оперативную ловушку. Взятие Аль-Джаррахи открывает дорогу на удерживаемую хуситами Ходейду и перерезает коммуникацию, связывающую провинцию с Иббом и Тихамой. Ходейда - главный порт хуситской части страны и основной канал снабжения севера.
Параллельно 5 сентября правительственные силы продвинулись на фронте Хайфан на юго-востоке Таиза, нависнув над хуситскими маршрутами снабжения в северо-западный Лахдж и южный Таиз. Полевые источники сообщают о десятках пленных, среди которых много несовершеннолетних - деталь, говорящая о состоянии мобилизационного ресурса движения больше, чем любые заявления.
Итог четырех суток выглядит так. Хуситы получили тактический прорыв у Аль-Кадха и нависли над дорогой Таиз - Моха. Взамен они открыли фронт под Ходейдой, где противник впервые за годы наступает. Обмен вышел не в их пользу.
Зачем движению война именно сейчас
Первый уровень ответа - внутренний, и озвучил его человек, чью позицию трудно назвать нейтральной, но чей аргумент от этого не становится слабее. Ясин Саид Нуман, посол Йемена в Великобритании и один из старейших южнойеменских политиков, назвал наступление попыткой отвлечь внимание от репрессий, голода, невыплаченных зарплат бюджетникам и разваливающихся базовых услуг на подконтрольных движению территориях. Он же призвал сделать Макбану кладбищем для этого военного проекта.
Формула жесткая, риторическая, но механика описана верно. Вооруженное движение, построенное на перманентной мобилизации, объясняет экономический коллапс блокадой и агрессией. Мир возвращает повестку к зарплатам и качеству управления - вопросам, для революционной структуры куда более опасным, чем чужие ракеты.
Второй уровень - военный. За четыре года затишья движение прошло технологический скачок: массовое применение дронов, рост точности баллистики, освоение противокорабельных средств и морских брандеров.
Третий - региональный. Министр информации Йемена Муаммар аль-Ирьяни утверждал в начале сентября, что хуситы выстроили трансграничную сеть обмена оружием, технологиями, опытом и подготовкой кадров, включая контакты с сомалийской «Аш-Шабаб», и расширяют операции по обе стороны Аденского залива. Проверить это заявление независимо я не могу; отношу его к категории обоснованных обвинений, а не установленных фактов.
Арифметика, которая не сходится
За четыре дня в эфир ушли цифры от 50 до 129 погибших. Разброс объясняется не чьей-то злонамеренностью, а устройством самой отчетности.
«Аль-Арабия» сообщила о не менее чем ста погибших с обеих сторон за один только четверг. Официальные йеменские медиа в те же сутки говорили о пятидесяти убитых и раненых хуситах, включая двух полевых командиров, - категория «убитые и раненые» несопоставима с категорией «погибшие». France-Presse к 5 сентября вела счет по 129. Медицинские источники обеих сторон к 6 сентября сходились на 117.
Моя оценка: сводка медицинских источников - 54 правительственных военнослужащих и 63 хусита - наиболее защищенная нижняя граница, поскольку она собрана из госпиталей по обе стороны фронта и не зависит от военных пресс-служб. Все, что выше, требует подтверждения. Цифры ниже отражают информационную мотивацию сторон, а не состояние госпиталей.
Масштаб при этом сомнений не вызывает. Тяжелее наземных боев в западном Йемене не было с 2022 года.
Голод приходит раньше армии
Война начинается в стране, у которой запас прочности исчерпан.
По оценкам ООН, в 2026 году более 21 миллиона йеменцев нуждаются в гуманитарной помощи. Около 18,3 миллиона сталкиваются с острой продовольственной небезопасностью, 2,2 миллиона детей младше пяти лет - с острым недоеданием. Внутри страны уже перемещены порядка 4,8 миллиона человек, многие неоднократно. Порядка девяноста процентов продовольствия страна импортирует.
Финансирование при этом рухнуло. План гуманитарного реагирования 2025 года был закрыт на 29 процентов; к августу 2026-го, по словам координатора чрезвычайной помощи ООН Тома Флетчера, обращение было профинансировано едва на 20 процентов. Флетчер сформулировал последствия без дипломатических смягчений: когда падает финансирование, режутся пайки и закрываются клиники.
Дальше работает механика, которую в Йемене отточили до автоматизма. Сначала бои. Потом дороги. Следом порты.
5 сентября ракетный удар пришелся по трассе Хейджа аль-Абд, связывающей Таиз с южными районами; по данным государственного агентства Saba, погибли четверо гражданских, девять человек получили ранения, поражены были пассажирские автобусы. 6 сентября снайперский огонь в жилых кварталах Аль-Кадха и Рахба ранил женщину и троих детей.
Физически разрушать дорогу необязательно. Достаточно, чтобы по ней перестали ездить - и регион парализован. Мягкая блокада стоит дешевле артиллерийской подготовки и работает быстрее.
Три сценария и четыре проверяемых прогноза
Сценарий первый, ограниченная стабилизация. Хуситы удерживают часть высот, правительственные силы возвращают остальное, фронт замирает. Обе стороны объявляют победу. Вероятность я оцениваю примерно в половину.
Сценарий второй, затяжная битва западного побережья. Моха превращается в зону постоянной военной опасности, Эр-Рияд наращивает разведывательную и логистическую поддержку, формально не возвращаясь в войну. Около трети.
Сценарий третий, регионализация. Хуситы бьют по саудовской энергетической инфраструктуре, королевство возобновляет воздушную кампанию над Саной и Саадой, йеменский фронт сливается с иранским. Оставшиеся проценты - и вся тяжесть последствий.
Чтобы этот текст можно было проверить, а не только прочитать, зафиксирую четыре прогноза.
Дорога Таиз - Моха не будет перерезана на устойчивой основе до 1 ноября 2026 года: у наступающих нет логистики, чтобы удерживать Аль-Кадха под ударами авиации и артиллерии с двух направлений. Королевские ВВС Саудовской Аравии не нанесут открыто признанных ударов по Сане до конца октября 2026 года, если хуситы не поразят саудовский нефтяной объект. Порт Ходейда не сменит хозяина в 2026 году, несмотря на успех правительственных сил под Хайсом. Суэцкий канал не вернется к показателям 2023 года в текущем году: прогноз Рабиа в 5,8-6 миллиардов долларов окажется потолком, а не полом.
Ошибусь - признаю публично.
Главная ошибка - снова считать Йемен периферией
Мировая политика десятилетиями относилась к Йемену как к гуманитарной сноске: бедная страна, бесконечная гражданская война, племена, голод, ООН просит денег.
География не различает бедных и богатых. Она различает узлы.
Вооруженное движение из беднейшей страны арабского мира заставило половину мирового контейнерного флота огибать Африку и вычло из египетского бюджета миллиарды долларов. Экономическая мощь государства и его способность создавать глобальные проблемы окончательно разошлись. Авианосец для этого больше не нужен; нужны ракеты средней дальности, дроны, катера-брандеры и правильные шестьдесят километров суши.
Парадокс сентября 2026 года в том, что большая война формально не нужна никому. Эр-Рияд четыре года выстраивал выход из Йемена и обнаружил, что выход ведет обратно. Аден нуждается в восстановлении экономики, а не в новых фронтах. Тегеран заинтересован в рычаге, а не в его утрате. Миллионы йеменцев хотят закончить десятилетие катастрофы.
Войны такого типа начинаются иначе. Каждая сторона делает следующий шаг, который выглядит рационально именно для нее, и сумма рациональных шагов называется эскалацией.
5 сентября фотографы France-Presse снимали в Хайсе, в шестидесяти восьми километрах от Таиза, как бойцов везут на передовую в кузовах пикапов: автоматы, гранатометы за спиной, пыль. От этого кузова до фарватера, по которому идет контейнер из Шанхая в Роттердам, - меньше сотни километров по прямой.
Мировая экономика все еще не поняла, насколько это близко.