Военная поддержка Ирана со стороны России и Китая постепенно меняется: от исполнения ранее заключенных контрактов Москва и Пекин перешли к передаче систем, компонентов, технологий и разведывательных возможностей, способных непосредственно влиять на устойчивость иранской ПВО, точность ударов и продолжительность конфликта. Однако ни Россия, ни Китай пока не готовы превращать поддержку Тегерана в прямое военное противостояние с США.
Война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года, выявила две противоположные тенденции.
Первая очевидна: Соединенные Штаты сохраняют подавляющее превосходство над Ираном в авиации, космической разведке, средствах дальнего поражения, противоракетной обороне, управлении операциями и финансовых ресурсах.
Вторая менее очевидна, но стратегически важнее для оценки продолжительности конфликта: военное превосходство США пока не привело к ликвидации способности Ирана продолжать боевые действия.
К августу 2026 года американская кампания продолжается уже почти полгода. По оценке Financial Times, к этому времени прямые операционные расходы США достигли примерно $37,5 млрд, а стоимость последующего восстановления израсходованных запасов вооружений оценивается еще приблизительно в $67 млрд. Американские силы нанесли более 13 тыс. ударов. Погибли 18 американских военнослужащих, более 600 получили ранения.
Эти цифры особенно показательны на фоне военного бюджета самого Ирана.
По данным SIPRI, военные расходы Ирана в 2025 году составляли около $7,4 млрд. Для сравнения: США потратили $954 млрд, Китай - $336 млрд, Россия - $190 млрд. Общемировые военные расходы достигли $2,887 трлн.
Таким образом, стоимость нескольких месяцев американской операции уже многократно превышает годовые военные расходы Ирана.
Именно в этой ресурсной асимметрии необходимо рассматривать российскую и китайскую поддержку Тегерана.
Москва и Пекин не способны устранить американское военное превосходство и, судя по их действиям, не ставят перед собой такую задачу. Их помощь направлена прежде всего на сохранение у Ирана четырех критически важных возможностей: противовоздушной обороны на отдельных направлениях, производства и применения беспилотников, устойчивого целеуказания и способности угрожать морским коммуникациям.
Исходный материал Антонио Джустоцци фиксирует важное изменение: если в первые месяцы войны Россия и Китай преимущественно исполняли уже существовавшие контракты, то к лету помощь стала технологически более чувствительной. Москва, по данным источников автора, начала передавать усовершенствованные компоненты для беспилотников и ракет, Китай расширил разведывательное взаимодействие, а Тегеран резко ускорил закупки средств ПВО.
Исходная проблема Ирана: ставка на собственное производство перестала компенсировать технологический разрыв
До войны Иран не являлся крупным импортером вооружений.
По данным SIPRI, в 2021–2025 годах на Иран приходилось только 0,2% импорта основных вооружений странами Ближнего Востока и менее 0,05% мирового импорта. За последнее десятилетие Россия оставалась единственным поставщиком крупных систем вооружений Ирану.
При этом шесть арабских монархий Персидского залива получили почти 20% всего мирового импорта вооружений за 2021–2025 годы. В целом 94% вооружений, импортированных странами Ближнего Востока, поступили из США и европейских государств. На США приходилось 54% региональных поставок.
Иран десятилетиями компенсировал ограниченный доступ к внешнему рынку развитием собственной ракетной и беспилотной промышленности.
Эта модель оказалась эффективной для производства баллистических ракет, крылатых ракет и относительно дешевых БПЛА, но значительно хуже работала в трех областях: современной боевой авиации, интегрированной ПВО и космической разведке.
Война 2025 года с Израилем уже продемонстрировала уязвимость иранской ПВО. Кампания 2026 года усилила проблему.
Поэтому после начала войны структура закупок Тегерана изменилась. Ирану потребовались не просто новые системы вооружений, а оборудование, которое можно было быстро встроить в уже существующие структуры.
Это объясняет повышенный интерес Тегерана к переносным комплексам, технологиям радиоэлектронной защиты, спутниковым данным и отдельным компонентам беспилотников.
Российский контракт на «Вербу»: 500 пусковых установок и 2500 ракет
Один из наиболее документированных проектов российско-иранского военно-технического сотрудничества касается ПЗРК «Верба».
Financial Times сообщила на основании полученных российских документов, что в декабре 2025 года Иран заключил с Россией контракт примерно на €495 млн.
Контракт предусматривает:
500 переносных пусковых установок «Верба»;
2500 ракет 9М336;
500 ночных прицелов «Маугли-2»;
поставки в три этапа в 2027–2029 годах.
Согласно документам, экспортная цена одной ракеты составляла около €170 тыс., пусковой установки - приблизительно €40 тыс. Переговоры велись между «Рособоронэкспортом» и представителями Министерства обороны и логистики вооруженных сил Ирана. Reuters самостоятельно документы не верифицировал.
Исходный материал Джустоцци содержит дополнительную информацию: по данным его источников в КСИР, Россия согласилась ускорить выполнение контракта, а непосредственно перед американскими ударами 28 февраля Иран якобы получил около 50 пусковых установок и ракеты к ним.
Независимого подтверждения именно поставки 50 установок до начала войны пока нет. Однако Financial Times также допускала, что небольшое количество комплексов могло быть передано Ирану до предусмотренных контрактом сроков.
Военное значение такой поставки необходимо оценивать правильно.
«Верба» не может заменить С-300, С-400 или другую эшелонированную систему противовоздушной обороны. Это переносной комплекс ближнего действия, предназначенный прежде всего для поражения вертолетов, беспилотников, крылатых ракет и низколетящих самолетов.
Но именно отсутствие сложной инфраструктуры делает ПЗРК полезными для Ирана.
Для эксплуатации батареи С-400 необходимы радары, командные пункты, пусковые установки, подготовленные расчеты, защищенные линии связи и интеграция в общую систему управления.
ПЗРК может использовать небольшой расчет. Его можно быстро перебрасывать и маскировать. Уничтожение централизованной сети ПВО поэтому не ликвидирует подобные средства поражения.
Российский контракт свидетельствует о переходе Ирана к более рассредоточенной модели противовоздушной обороны.
Китайский контракт: еще 300–400 комплексов за $60–70 млн
Вторым элементом являются китайские ПЗРК.
Reuters 29 июля сообщил со ссылкой на три информированных источника, что Иран заключил соглашение на приобретение от 300 до 400 китайских переносных зенитных комплексов QW-12 и FN-16.
Общая стоимость оценивалась в $60–70 млн.
Посредником выступала зарегистрированная в Гонконге Zhongqing Baoshang International Investment. Предполагалось, что первоначальный маршрут поставок пройдет из Урумчи через территорию Пакистана.
Китай официально назвал эту информацию безосновательной. Пакистан также отверг утверждения о транзите вооружений через свою территорию.
Исходный материал дополняет эту картину. По данным источников в КСИР, поставки более старых китайских FN-6 могли начаться еще в мае. Автор предполагает, что часть этих комплексов могла поступить со складов, поскольку FN-6 уже не относится к наиболее современным китайским системам. Поставки QW-12 и FN-16 ожидались в августе.
Если российский и китайский проекты рассматривать вместе, масштабы становятся заметнее.
Только заявленные долгосрочные российские закупки составляют 500 пусковых установок. Китайский контракт может добавить еще 300–400.
Это не восстанавливает полноценную интегрированную ПВО Ирана, но потенциально создает сотни дополнительных мобильных огневых точек.
Для американской авиации это означает прежде всего рост риска операций на малых высотах, использования вертолетов и некоторых категорий беспилотников.
С-400, HQ-9C и HQ-16B: почему тяжелая ПВО пока вторична
Тегеран одновременно добивается получения систем значительно более высокого класса.
По данным источников Джустоцци, Иран обсуждал возможность закупки российских С-400, китайских HQ-9C и комплексов средней дальности HQ-16B.
В случае С-400 имеются существенные ограничения.
Financial Times сообщала со ссылкой на действующих и бывших западных чиновников, что Россия пока отказалась удовлетворить запрос Ирана на С-400.
Основная проблема - не только политическая.
Сложный дальнобойный ЗРК требует продолжительной подготовки расчетов и интеграции в систему управления. Если российские специалисты будут участвовать в его эксплуатации в условиях войны, возникает риск ситуации, при которой российские военнослужащие фактически будут непосредственно участвовать в наведении оружия на американскую авиацию.
Для Москвы это качественно иной уровень эскалации.
Поэтому выбор в пользу ПЗРК, компонентов РЭБ и беспилотных технологий логичен: они дают Ирану дополнительные возможности, но значительно уменьшают вероятность прямого российско-американского боевого контакта.
По китайским HQ-9C и HQ-16B достоверных сведений о состоявшихся поставках пока нет.
Исходный материал прямо указывает, что подтверждение поставок отсутствует.
Су-35: военная ценность упирается в инфраструктуру
Еще один российско-иранский проект - Су-35.
В январе 2025 года высокопоставленный представитель КСИР Али Шадмани официально подтвердил приобретение российских Су-35, однако не назвал количество самолетов и не сообщил, были ли они уже переданы.
Исходный материал Джустоцци приводит более конкретную цифру: 20 самолетов, заказанных еще в 2023 году.
По его данным, Россия была готова передать их во второй половине июля 2026 года, однако Иран решил отложить приемку из-за продолжающейся войны.
Эта информация демонстрирует фундаментальную проблему закупки сложного вооружения во время интенсивной воздушной кампании.
Самолет необходимо не только доставить.
Необходимы защищенный аэродром, технический персонал, запасные двигатели и агрегаты, ракеты, средства связи, наземное оборудование, подготовленные пилоты и система управления.
Если противник располагает устойчивым воздушным превосходством и постоянной спутниковой разведкой, новые самолеты становятся дорогостоящими целями еще до достижения полной боевой готовности.
Поэтому хранение уже изготовленных Су-35 в России может быть для Тегерана рациональнее их немедленной переброски.
По данным исходного исследования, оборудование для обслуживания самолетов уже начало поступать в Иран.
Ми-28: менее значимый элемент модернизации
Россия также поставляла Ирану ударные вертолеты Ми-28.
Еще в 2023 году Тегеран заявлял о завершении договоренностей по закупке Су-35, Ми-28 и учебно-боевых Як-130. Reuters подтверждал существование этих договоренностей.
Financial Times сообщала, что к началу 2026 года Иран мог получить до шести Ми-28.
Исходный материал также указывает на шесть машин, переданных в феврале.
Однако в текущей войне влияние Ми-28 ограничено. Ударный вертолет эффективен прежде всего в операциях против наземных целей и требует достаточно безопасной воздушной среды. В противостоянии с США он не решает центральную проблему иранской ПВО.
Российские технологии для БПЛА важнее поставки новых аппаратов
Наиболее существенная российская помощь может находиться в другой области.
Иран создал семейство Shahed, однако российские производители в процессе локализации и массового применения иранских разработок в войне против Украины существенно изменили первоначальную конструкцию.
В российских «Геранях» появились более совершенные навигационные решения, системы противодействия подавлению, новые двигатели и другие технические модификации.
По информации Financial Times, после начала войны 2026 года Москва обсуждала передачу Ирану усовершенствованных беспилотников. Для Тегерана представляли интерес не столько дополнительные планеры, сколько российские усовершенствования собственных иранских разработок.
Исходный материал приводит конкретные детали.
По информации источников в КСИР, Иран на протяжении всей первой фазы войны просил Россию передать технологии, использовавшиеся в «Герань-2» и «Герань-3». До середины июня Москва якобы отказывалась.
После возобновления интенсивных боевых действий положение изменилось.
Россия, согласно источникам автора, начала поставлять модернизированные компоненты для ракет и беспилотников, включая систему защиты спутниковой навигации от помех «Комета-М». Утверждается, что интеграция заняла несколько дней.
Reuters независимо установил, что американские разведывательные структуры расследуют возможную российскую роль в повышении эффективности иранских ударов.
После атак на объекты, связанные с ЦРУ, американские специалисты изучали возможность передачи Россией технологий и данных целеуказания. Среди рассматривавшихся факторов находилась и «Комета-М».
Однако окончательных выводов американская разведка не сделала.
Это различие принципиально.
Факт российско-иранского сотрудничества в области БПЛА хорошо документирован.
Факт непосредственного российского участия в выборе конкретных целей пока окончательно не установлен.
Передача РЭБ меняет не количество ракет, а вероятность их прорыва
Исходный материал содержит еще одно существенное утверждение: Россия якобы передала Ирану средства радиоэлектронного противодействия для баллистических ракет, предназначенные для затруднения работы американской и союзной ПРО.
Независимого подтверждения конкретной конфигурации таких систем нет.
Однако с военной точки зрения этот вид помощи потенциально значительно важнее поставки отдельных партий ракет.
Для баллистической или беспилотной кампании решающим является не число запущенных средств поражения само по себе, а доля аппаратов, сохранивших навигацию, преодолевших РЭБ, избежавших перехвата и достигших заданной точки.
Даже небольшое повышение вероятности прорыва при массовом применении способно существенно изменить нагрузку на систему ПРО.
Это напрямую связано с другой проблемой США - расходованием перехватчиков.
65% американского запаса Patriot было израсходовано за пять месяцев
По данным Reuters, с февраля по июль 2026 года США использовали приблизительно 65% собственного запаса некоторых перехватчиков Patriot.
К началу августа в американских запасах оставалось менее 850 ракет.
Стоимость одного PAC-3 MSE оценивается примерно в $4–5 млн.
При этом Lockheed Martin получила контракт армии США, максимальная стоимость которого может достичь $58,6 млрд, на расширение производства соответствующих систем.
Пентагон одновременно требует от оборонных компаний ускорить производство других типов боеприпасов. AP сообщало, что запасы THAAD с начала конфликта также сократились примерно на 38%.
Таким образом, российская помощь иранским дронам и ракетам должна оцениваться не только через количество пораженных американских объектов.
Она влияет на экономику противоракетной обороны.
Иран использует относительно дешевые ракеты и беспилотники против систем, каждый перехват которых может стоить миллионы долларов.
Даже успешно отраженная атака расходует ограниченный ресурс.
Для США эта проблема одновременно связана с Ближним Востоком, Украиной и необходимостью сохранять значительные запасы для потенциального кризиса в Индо-Тихоокеанском регионе.
Китайская поддержка сосредоточена на разведке и целеуказании
Если российская специализация в описанной системе заключается прежде всего в РЭБ, навигации и модернизации беспилотников, то китайская помощь, по информации исходного исследования, концентрируется на разведке.
Автор сообщает о договоренности между Пекином и Тегераном по расширению доступа к китайской навигационной системе BeiDou и обмену спутниковыми разведданными.
Источники в иранском военном руководстве утверждали, что Китай передавал сведения о расположении американских объектов в Персидском заливе.
Наиболее спорное утверждение материала касается временной передачи Ирану китайского военного спутника.
По данным источников автора, это позволило практически в реальном времени отслеживать ситуацию в регионе и сокращать интервал между обнаружением цели и ударом.
Независимого подтверждения именно передачи китайского военного спутника Ирану пока нет.
Однако уже установлен другой важный факт.
Financial Times на основании утечки иранских документов сообщила, что еще в конце 2024 года аэрокосмические силы КСИР получили китайский спутник TEE-01B компании Earth Eye.
По данным расследования, Иран использовал его для наблюдения за американскими объектами в Саудовской Аравии, Иордании, Бахрейне и Ираке. В марте 2026 года спутник снимал авиабазу Принц Султан до и после иранских ударов.
Иран также получил доступ к наземной инфраструктуре китайской компании Emposat, позволявшей управлять спутником. Reuters самостоятельно документы Financial Times не проверял. Китай отверг публикацию.
Принципиальное значение заключается в сокращении разведывательно-ударного цикла Ирана.
Для точного применения баллистических ракет недостаточно знать координаты стационарной базы. Необходимо иметь актуальные сведения о размещении самолетов, кораблей, подразделений и систем ПВО.
Доступ к спутниковой информации значительно повышает качество целеуказания даже без передачи новых ракет.
CM-302 создает отдельную угрозу американскому флоту
До начала войны Иран также активизировал переговоры с Китаем о приобретении сверхзвуковых противокорабельных ракет CM-302.
Reuters 24 февраля сообщал со ссылкой на шесть источников, что сделка находилась на завершающей стадии.
CM-302 имеет заявленную дальность порядка 290 км. Ракета предназначена для полета на высокой скорости и малой высоте с целью затруднить корабельный перехват.
Исходный материал утверждает, что первая партия CM-302 была передана Ирану в середине апреля, до распространения американской блокады на порты Индийского океана.
Независимого подтверждения состоявшейся апрельской поставки нет.
Но сама логика закупки очевидна.
ПЗРК повышают риск воздушных операций над Ираном.
CM-302 предназначены для другого театра - Персидского и Оманского заливов.
Если такие комплексы будут развернуты мобильными береговыми подразделениями, американскому флоту придется учитывать дополнительный противокорабельный эшелон при обеспечении блокады.
13 августа министр обороны США Пит Хегсет заявил, что американский флот способен поддерживать блокаду иранских портов неограниченно долго за счет ротации кораблей.
Но бессрочная блокада также требует постоянного присутствия значительного количества кораблей, авиации, разведывательных средств и противоракетных систем.
Ормуз превратил Китай из наблюдателя в экономически заинтересованную сторону
Китайские мотивы нельзя объяснять только геополитическим соперничеством с США.
Китай является крупнейшим импортером нефти в мире и крайне чувствителен к нарушениям поставок из Персидского залива.
В 2025 году Китай покупал в среднем около 1,38 млн баррелей иранской нефти в сутки и принимал более 80% морского нефтяного экспорта Ирана.
При этом приблизительно половина всего китайского нефтяного импорта поступала с Ближнего Востока.
Война резко изменила ситуацию.
В марте 2026 года Китай еще импортировал 11,77 млн баррелей нефти в сутки, поскольку значительная часть грузов была погружена до начала конфликта.
В июне импорт упал до 7,12 млн баррелей в сутки - минимального уровня почти за десять лет. Импорт иранской нефти снизился более чем на 40% за месяц и оказался ниже 800 тыс. баррелей в сутки.
Средний китайский импорт в июне и июле составлял 7,78 млн баррелей в сутки против довоенного уровня около 11,99 млн.
Следовательно, Китай одновременно заинтересован в сохранении иранского государства и в прекращении войны.
Полный военный разгром Ирана усилит позиции США.
Продолжительная блокада Ормузского пролива наносит ущерб китайской экономике.
Поэтому оптимальным вариантом для Пекина является не иранская военная победа и не продолжение войны, а сохранение достаточно сильного Тегерана с последующим политическим урегулированием.
Масштаб нарушения торговли через Ормуз показывает цену конфликта для Пекина
До войны через Ормуз ежедневно проходили приблизительно 130–140 судов.
11 августа Reuters зафиксировал только шесть судов за сутки.
По оценке Международного энергетического агентства, из-за конфликта прогноз мировой нефтедобычи на 2026 год был снижен на 4,3 млн баррелей в сутки.
Ожидаемая добыча составляла около 102,02 млн баррелей в сутки, а дефицит относительно спроса - около 1,27 млн баррелей.
Производство стран Персидского залива оставалось примерно на 8,3 млн баррелей в сутки ниже довоенного уровня.
К 14 августа Brent торговался примерно по $87,97 за баррель, WTI - по $82,16.
Поэтому китайская политика имеет четкое экономическое ограничение: Пекину невыгодна бесконечная война.
Россия рассматривает Иран через украинский конфликт
Российские мотивы отличаются.
В январе 2025 года Россия и Иран подписали Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве.
Документ предусматривает оборонное сотрудничество, совместные учения, консультации по вопросам военных угроз и развитие военно-технического сотрудничества.
Однако договор не содержит обязательства автоматически вступать в войну на стороне партнера.
Для Москвы это принципиально.
Россия может поставлять оружие, разведданные, технологии и оборудование, не принимая на себя юридическое обязательство защищать Иран вооруженной силой.
Одновременно российско-иранские отношения после 2022 года приобрели двусторонний военно-промышленный характер.
Иран поставлял России беспилотные системы, а позднее российская промышленность локализовала и значительно модернизировала иранские разработки.
В феврале 2024 года Reuters сообщал также о передаче России примерно 400 иранских баллистических ракет различных модификаций семейства Fateh-110.
Следовательно, нынешняя российская помощь Ирану частично является обратным движением технологий в уже сформировавшейся системе военно-промышленного обмена.
Москва пыталась связать Иран и Украину в одном переговорном пакете
Наиболее показательным является разведывательное взаимодействие.
В марте 2026 года появились сообщения, что Москва предлагала прекратить передачу Ирану разведывательной информации об американских военных объектах в обмен на прекращение предоставления Соединенными Штатами разведывательных данных Украине.
Предложение, по сообщениям СМИ, обсуждалось российским представителем Кириллом Дмитриевым с представителями администрации президента США Трампа Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером. Российская сторона отрицала эту информацию.
25 марта президент Украины Владимир Зеленский сообщил Reuters, что украинская разведка располагает данными о продолжающейся российской разведывательной поддержке Ирана.
Исходный материал Джустоцци также рассматривает этот фактор как один из основных возможных мотивов Москвы: поддержка Ирана может использоваться для увеличения переговорной цены американской поддержки Украины.
Это позволяет сделать более точный вывод о российской стратегии.
Для Москвы Иран является не самостоятельным театром, полностью отделенным от Украины, а дополнительным инструментом давления на распределение американских военных ресурсов.
Предел российской и китайской помощи определяется риском прямого столкновения с США
И Россия, и Китай постепенно расширили поддержку Тегерана.
Но структура этой помощи показывает наличие четких ограничений.
Москва готова передавать ПЗРК, беспилотные технологии, компоненты РЭБ и разведывательную информацию.
Она значительно осторожнее относится к С-400 и другим системам, эксплуатация которых может потребовать присутствия российских специалистов непосредственно в зоне боевых действий.
Китай допускает развитие спутникового и навигационного сотрудничества и, по сообщениям источников, продажу ПЗРК и противокорабельных ракет.
Но Пекин не размещает собственные вооруженные силы в Иране и официально отрицает наиболее чувствительные сообщения о поставках.
Это означает, что формирование полноценного российско-китайско-иранского военного союза пока не происходит.
Более точным определением является координируемое военно-техническое партнерство с различной степенью вовлеченности.
Что именно изменили Россия и Китай
К августу 2026 года можно выделить четыре направления, в которых российская и китайская помощь потенциально оказывает измеримое влияние.
Первое - рассредоточенная ПВО.
Российские «Вербы», китайские FN-6, FN-16 и QW-12 не способны закрыть воздушное пространство Ирана, но увеличивают количество мобильных угроз для низколетящих целей.
Второе - устойчивость беспилотников к радиоэлектронному подавлению.
Передача российских разработок типа «Комета-М» способна повысить вероятность сохранения навигации в условиях активной РЭБ.
Третье - разведка и целеуказание.
Китайские спутниковые ресурсы, BeiDou и возможный доступ к дополнительным разведданным сокращают время между обнаружением объекта и применением оружия.
Четвертое - противокорабельная компонента.
Возможные поставки CM-302 увеличивают риски для американских кораблей, обеспечивающих блокаду и действия в районе Персидского и Оманского заливов.
Ни одно из этих направлений отдельно не меняет общий баланс сил.
В совокупности они повышают способность Ирана сохранять часть военного потенциала после последовательного уничтожения крупных стационарных объектов.
Главный результат - изменение стоимости продолжения войны
Основная аналитическая ошибка при оценке российской и китайской помощи заключается в попытке ответить на вопрос, способны ли они обеспечить военную победу Ирана.
Существующие данные не подтверждают такую возможность.
Американское преимущество в авиации, дальних ударах, разведке и управлении операциями сохраняется.
Однако для стратегического результата требуется не только уничтожение объектов, но и достижение политических целей войны.
К августу США уже потратили десятки миллиардов долларов, использовали значительную часть запасов высокотехнологичных перехватчиков, понесли сотни человеческих потерь и продолжают морскую блокаду.
Одновременно Иран сохранил ракетные и беспилотные возможности, продолжает получать отдельные типы вооружений и технологий и сохраняет способность влиять на судоходство через Ормуз.
Россия и Китай не устраняют военную асимметрию между США и Ираном.
Они воздействуют на другое соотношение - между стоимостью американского давления и способностью Ирана продолжать сопротивление.
Для Китая конечной целью, вероятнее всего, является предотвращение разгрома Ирана с последующей стабилизацией энергетических маршрутов.
Для России продолжение ограниченной поддержки одновременно укрепляет отношения с Тегераном и создает дополнительный инструмент давления на Вашингтон в вопросе Украины.
Для Ирана российские и китайские поставки дают время на переход от централизованных и уязвимых систем к более распределенной структуре обороны и ударных средств.
Поэтому дальнейшее развитие конфликта будет зависеть не столько от появления одного нового типа российского или китайского оружия, сколько от трех показателей: темпов восстановления иранского ракетного и беспилотного потенциала, скорости расходования и восполнения американских перехватчиков и готовности Москвы и Пекина расширять разведывательно-технологическую поддержку без перехода к прямому участию в войне.
Пока фактическое поведение обеих держав показывает именно такую модель: Ирану предоставляется достаточно ресурсов для повышения устойчивости, но не предоставляется военный зонтик, который автоматически превратил бы конфликт США с Ираном в прямую войну США с Россией или Китаем.