Бейрут обязался лишить оружия сильнейшую военную организацию страны, Израиль обещал уйти с захваченных территорий, а США получили красивую дипломатическую формулу. Проблема в том, что ни одна сторона не собирается делать первый шаг
26 июня 2026 года Ливан и Израиль при посредничестве США подписали рамочное соглашение, которое на бумаге выглядит почти безупречно. Израиль должен поэтапно выводить войска с юга Ливана. Освобождаемые районы переходят под контроль ливанской армии. Бейрут, в свою очередь, обязан демонтировать военную инфраструктуру «Хезболлы», изъять оружие и не допустить возвращения шиитской группировки.
Так выглядит дипломатия. Реальность устроена иначе.
Израиль не намерен уходить, пока «Хезболла» сохраняет ракеты, беспилотники, туннели, боевые подразделения и способность атаковать северные районы страны. «Хезболла» не собирается разоружаться, пока Израиль удерживает ливанскую территорию и продолжает наносить удары. Ливанское правительство не способно силой заставить группировку капитулировать, не рискуя спровоцировать вооруженное столкновение внутри страны. А значительная часть шиитской общины воспринимает требования разоружения не как восстановление государственности, а как коллективное наказание после разрушительной войны.
В итоге Бейрут оказался перед выбором, в котором нет безопасного варианта. Если государство откажется разоружать «Хезболлу», израильская оккупация продолжится. Если армия попытается выполнить соглашение силой, Ливан может снова оказаться на пороге гражданской войны. Если власти будут имитировать выполнение обязательств, страна останется без реконструкции, иностранных инвестиций и финансовой помощи.
Подписанный документ не разрешил ливанский кризис. Он лишь превратил внутреннее противоречие страны в международное обязательство.
Соглашение начинается там, где заканчиваются возможности государства
Модель, предложенная Вашингтоном, строится на последовательности взаимных шагов. Израильские войска отходят из проверенного района, ливанская армия входит туда, изымает вооружение «Хезболлы» и берет территорию под постоянный контроль. Американская сторона участвует в наблюдении и координации.
20 июля ливанские подразделения начали развертывание в первой группе «пилотных зон» вокруг деревень Фрун, Срифа и Заутар-эль-Гарбие. Израильские силы покинули часть позиций, после чего туда вошла ливанская армия. В Заутар-эль-Гарбие, по словам местных властей, было уничтожено более половины застройки. Возвращавшиеся жители обнаружили не освобожденный населенный пункт, а пространство из руин, неразорвавшихся боеприпасов и разрушенной инфраструктуры. нгтона эти зоны стали доказательством того, что соглашение можно реализовать. Для Бейрута - способом показать международным партнерам хотя бы ограниченную дееспособность. Для Израиля - экспериментом: сможет ли ливанская армия удерживать территорию и предотвращать возвращение «Хезболлы».
Однако три деревни не равны югу Ливана. Перемещение нескольких армейских подразделений не означает ликвидацию сложной военно-политической системы, которую «Хезболла» создавала более сорока лет.
Группировка - это не только вооруженные люди на границе. Это командные пункты, склады, разведывательные сети, туннели, предприятия, благотворительные фонды, школы, медицинские учреждения, средства массовой информации и политическая партия. Ее структуры расположены не только южнее реки Литани, но и в долине Бекаа, южных пригородах Бейрута и других районах.
Поэтому условие Израиля фактически означает не локальную демилитаризацию приграничной полосы, а демонтаж всей военной архитектуры «Хезболлы». Для такого проекта у ливанского государства нет ни силовых возможностей, ни политического согласия, ни финансовых ресурсов.
Государство без монополии на оружие
Современный Ливан возник как система распределенного суверенитета. Государственные институты здесь существуют рядом с религиозными общинами, политическими династиями, региональными покровителями и вооруженными структурами. Президентом становится христианин-маронит, премьер-министром - мусульманин-суннит, председателем парламента - мусульманин-шиит. Парламентские места распределяются по конфессиональным квотам.
Эта система помогла завершить гражданскую войну 1975–1990 годов, но одновременно законсервировала слабость государства. Политические элиты получили гарантированные доли власти, а государственные учреждения превратились в механизмы распределения должностей, контрактов, бюджетов и покровительства.
После гражданской войны большинство ополчений официально разоружили. «Хезболла» сохранила военную структуру под предлогом сопротивления израильской оккупации, продолжавшейся до 2000 года. Затем оправданием стали спорные приграничные территории, необходимость защиты Ливана и противостояние Израилю.
Резолюция Совета Безопасности ООН №1701, принятая после войны 2006 года, предполагала, что между рекой Литани и так называемой голубой линией не должно быть вооруженных сил и вооружения, кроме ливанской армии и миротворцев ООН. Это требование так и не было выполнено. «Хезболла» восстановила ракетные арсеналы, создала подземную инфраструктуру и превратилась в наиболее мощную негосударственную военную организацию на Ближнем Востоке. е руководство десятилетиями избегало прямого столкновения с группировкой. Правительства включали формулу о праве «сопротивления» защищать страну, армия не пыталась разоружать шиитские подразделения, а политические противники «Хезболлы» либо искали компромисс, либо покидали страну, либо становились жертвами насилия.
Избрание Жозефа Ауна президентом в январе 2025 года изменило официальную риторику. Бывший командующий армией заявил о необходимости вернуть государству исключительное право на оружие. Премьер-министр Наваф Салам, бывший председатель Международного суда ООН, также выступил за восстановление государственного суверенитета и реализацию резолюции №1701. Аун был избран 99 голосами из 128, а кандидатуру Салама поддержали 84 депутата - редкое для Ливана проявление межконфессионального согласия. ический мандат не равен военной силе. Правительство может принять решение. Армия может выставить блокпост. Она может войти в оставленную Израилем деревню. Но приказ атаковать вооруженные районы «Хезболлы» означал бы начало внутренней войны, исход которой невозможно предсказать.
Война 2024 года разрушила миф, но не уничтожила организацию
8 октября 2023 года, на следующий день после атаки ХАМАС на Израиль, «Хезболла» открыла так называемый фронт поддержки сектора Газа. Группировка рассчитывала вести ограниченную войну, удерживая Израиль под давлением, но не переходя порог полномасштабного конфликта.
Эта стратегия провалилась.
Осенью 2024 года Израиль резко расширил удары, уничтожил значительную часть высшего командования «Хезболлы», ликвидировал генерального секретаря Хасана Насраллу и нанес тяжелый ущерб ракетным силам, складам, связи и командной инфраструктуре. Была разрушена важнейшая часть мифа, на котором группировка строила политическое влияние: представление о стратегическом равновесии с Израилем.
Однако поражение не привело к распаду организации. «Хезболла» создавалась не вокруг одного лидера. Она имеет бюрократию, систему командования, идеологический аппарат, источники финансирования, социальную инфраструктуру и поддержку Ирана. После гибели Насраллы новым генеральным секретарем стал Наим Касем. Командные цепочки были перестроены, а часть военных функций передана менее известным полевым руководителям.
Перемирие, действовавшее с конца ноября 2024 года до марта 2026 года, использовалось для восстановления возможностей. Традиционные поставки вооружения осложнились после падения режима Башара Асада в Сирии в декабре 2024 года, но группировка начала активнее применять дешевые технологии, производство которых можно организовать внутри Ливана.
Весной 2026 года «Хезболла» стала использовать FPV-беспилотники, управляемые через оптоволоконный кабель. Такие аппараты практически неуязвимы для обычных средств радиоэлектронного подавления. Их стоимость может составлять несколько сотен долларов, тогда как потенциальной целью становится бронетехника стоимостью в миллионы. В конце марта группировка опубликовала кадры применения такого беспилотника против израильского танка. осстановило прежнее ракетное превосходство, но создало для Израиля новую проблему: дешевую войну на истощение. «Хезболле» не требуется побеждать израильскую армию. Ей достаточно регулярно убивать солдат, повреждать технику и доказывать, что оккупированная территория не стала безопасной.
Как «Хезболла» потеряла чужие голоса
Военная мощь «Хезболлы» всегда была лишь одной частью ее влияния. Второй опорой служили союзы с политиками других конфессий.
Наиболее важным было соглашение 2006 года со Свободным патриотическим движением, основанным Мишелем Ауном. Крупнейшая христианская партия предоставила «Хезболле» то, чего ей особенно не хватало, - межконфессиональную легитимность. В обмен группировка помогла Мишелю Ауну стать президентом в 2016 году.
Этот союз позволял утверждать, что вооруженное «сопротивление» представляет не только шиитов, но и весь Ливан. Критики оружия «Хезболлы» изображались сторонниками Израиля, США или Саудовской Аравии.
Но отношения начали разрушаться еще до войны. Новый лидер Свободного патриотического движения Джебран Басиль рассчитывал сменить Мишеля Ауна на президентском посту, тогда как «Хезболла» поддерживала Сулеймана Франжье. После октября 2023 года политическая цена союза стала слишком высокой.
Большинство ливанцев сочувствовали палестинцам, но не хотели превращения собственной страны в поле боя. Разрушение южных районов, удары по Бейруту, массовое переселение и экономические потери окончательно подорвали тезис о том, что самостоятельные решения «Хезболлы» обеспечивают безопасность Ливана.
На парламентских выборах 2022 года группировка и ее союзники получили около 62 из 128 мест, потеряв большинство, которое составляло 71 мандат после выборов 2018 года. Одновременно в парламент прошла группа кандидатов, связанных с протестным движением 2019 года. начались после попытки ввести сбор на интернет-звонки, но быстро превратились в общенациональное выступление против коррупции, конфессионального распределения власти и экономического грабежа. Активисты «Хезболлы» участвовали в нападениях на демонстрантов, что нанесло группировке дополнительный репутационный ущерб.
Она также потеряла часть суннитских партнеров и влияние среди друзов. Еще в 2022 году главный союзник «Хезболлы» в друзской общине Таляль Арслан проиграл независимому кандидату Марку Дау. Суннитский политик Фейсал Карами позднее стал демонстративно сближаться с Саудовской Аравией и поддержал требование государственной монополии на оружие.
После падения режима Асада исчез и прежний сирийский центр притяжения. Политики, десятилетиями ориентировавшиеся на Дамаск и Тегеран, начали искать новых покровителей. Саудовская Аравия вновь усилила активность в Ливане, поддержала избрание Жозефа Ауна и дала понять, что финансовая помощь будет зависеть от реформ и ограничения власти «Хезболлы».
Группировка сохранила ядро влияния, но ее прежняя коалиция распалась. Она стала более шиитской, более зависимой от Ирана и менее способной говорить от имени всего Ливана.
2 марта: чужая война вернулась в Ливан
Новая катастрофа началась 2 марта 2026 года, после совместных ударов США и Израиля по Ирану и гибели верховного лидера Али Хаменеи. «Хезболла» запустила ракеты и беспилотники по Израилю, фактически открыв ливанский фронт региональной войны.
Для многих ливанцев выбор цели и времени стал окончательным доказательством того, что группировка действует не в интересах страны, а как часть иранской военной системы. Президент Жозеф Аун назвал происходящее чужой войной. Правительство запретило военную деятельность «Хезболлы» и подтвердило, что решения о войне и мире принадлежат государству.
Израиль ответил ударами по югу и востоку Ливана, долине Бекаа и южным пригородам Бейрута, а затем расширил наземную операцию. Масштаб разрушений превысил последствия войны 2024 года.
К середине июля, по данным экспертов ООН, в Ливане было убито более 4300 человек. Около 1,2 миллиона жителей были вынуждены покинуть дома. Среди погибших были гражданские лица, медицинские работники и журналисты. Точное соотношение боевиков и мирных жителей остается предметом споров. кие потери были несопоставимо меньше. К 20 июня власти Израиля сообщали о гибели как минимум 32 военнослужащих и четырех гражданских. Но именно эта асимметрия объясняет логику «Хезболлы». Израиль способен причинить Ливану неизмеримо больший ущерб, однако каждая потеря израильского солдата создает внутреннее политическое давление на правительство. а» превратила человеческую и инфраструктурную катастрофу Ливана в ресурс собственной стратегии. Чем дольше Израиль остается на ливанской территории, разрушает дома и наносит удары, тем легче группировке доказывать, что ее оружие по-прежнему необходимо.
Шиитский капкан: без Берри ничего не получится
Главная проблема Бейрута заключается не в том, чтобы принять решение о разоружении, а в том, чтобы придать ему шиитскую легитимность.
Все 27 парламентских мест, зарезервированных за шиитами, контролируются «Хезболлой» и движением «Амаль». Председатель парламента Набих Берри возглавляет «Амаль» и занимает свой пост с 1992 года. Он является одним из наиболее опытных и влиятельных политиков страны.
В конце 1980-х «Амаль» и «Хезболла» воевали друг с другом за контроль над шиитскими районами. Затем они превратились в устойчивый политический союз. «Амаль» не имеет сопоставимого ракетного арсенала и тяжелой военной инфраструктуры, но контролирует государственные должности, административные сети, муниципалитеты и значительную часть шиитского электората на юге.
Без поддержки Берри невозможно обеспечить парламентскую легитимность соглашения с Израилем. Он способен замедлить рассмотрение законов, блокировать решения и превратить правительственную инициативу в конфессиональный конфликт.
По данным опубликованного опроса Information International, 92,9 процента опрошенных шиитов выступали против переговоров с Израилем, а 87,5 процента - против разоружения «Хезболлы». Среди суннитов переговоры поддерживали 54,4 процента респондентов.
Эти цифры нельзя объяснить только пропагандой. Шиитские районы понесли основную часть потерь и разрушений. Сотни тысяч людей лишились жилья, работы и привычной жизни. Многие потеряли родственников. В такой атмосфере требование разоружиться воспринимается как предложение капитулировать перед государством, которое десятилетиями не обеспечивало эти районы школами, больницами, инфраструктурой и социальной защитой.
«Хезболла» заполняла вакуум. Ее медицинские учреждения лечили людей. Ее школы воспитывали детей. Ее фонды выплачивали компенсации. Ее политические посредники помогали получать государственные услуги. Ее вооруженные подразделения обещали защиту.
Чтобы лишить группировку оружия, государство должно сначала доказать, что оно способно заменить ее не только на блокпостах, но и в повседневной жизни. Пока Бейрут требует капитуляции, не предлагая полноценной социальной альтернативы.
Ливанская армия не может сделать то, чего не смог Израиль
Израильская армия превосходит вооруженные силы Ливана по численности боеспособных подразделений, авиации, разведке, технологиям, огневой мощи и финансированию. Но даже Израиль не смог полностью уничтожить «Хезболлу».
Требовать, чтобы это сделала ливанская армия, означает игнорировать реальность.
С 2019 года Ливан переживает один из наиболее тяжелых финансовых кризисов новейшей истории. По оценке Международного валютного фонда, реальный валовой внутренний продукт после начала кризиса сократился примерно на 40 процентов, а параллельный обменный курс потерял около 98 процентов стоимости. Банковская система фактически заблокировала значительную часть сбережений граждан. й фунт, десятилетиями удерживавшийся на уровне около 1500 за доллар, обесценился до десятков тысяч за доллар. Зарплаты государственных служащих и военных рухнули в долларовом выражении. Армия зависит от иностранной помощи, пожертвований, топлива и продовольственной поддержки партнеров.
В таких условиях от солдата требуют войти в шиитскую деревню, обнаружить склад оружия, задержать людей, которые могут быть его родственниками или соседями, и открыть огонь, если они окажут сопротивление.
У армии нет ни материальной мотивации, ни политической защиты для такой операции. Ее командование понимает, что первый серьезный бой между армией и «Хезболлой» способен расколоть подразделения по конфессиональному признаку.
У Ливана уже есть историческое предупреждение. В мае 2008 года правительство попыталось ликвидировать независимую систему связи «Хезболлы». В ответ боевики заняли западный Бейрут, атаковали сторонников правительственных партий и вступили в столкновения с друзскими формированиями в горах. Погибли десятки людей. Кабинет отступил.
Наим Касем не раз предупреждал, что попытка силового разоружения приведет к гражданской смуте. Это не просто пропагандистская угроза. Группировка демонстрирует правительству цену, которую придется заплатить за исполнение соглашения.
Израиль тоже входит в стратегический капкан
Израильская логика понятна. После атак 7 октября 2023 года израильское общество больше не принимает прежнюю модель пограничного сдерживания. Обещания международных наблюдателей, ливанских властей или миротворцев не рассматриваются как достаточная гарантия.
Правительство требует физического уничтожения инфраструктуры «Хезболлы», ликвидации туннелей, изъятия ракет и постоянного контроля над территорией, с которой могут атаковать север Израиля.
Но бессрочная оккупация создает угрозу, которую Израиль уже переживал.
В 1982 году израильская армия вошла в Ливан, рассчитывая уничтожить палестинскую военную инфраструктуру и изменить политический порядок в Бейруте. Войска постепенно отступили на юг, где удерживали так называемую зону безопасности до мая 2000 года. Именно сопротивление этой оккупации превратило «Хезболлу» из радикального шиитского движения в мощную политическую и военную силу.
Сегодня может повториться та же логика. Чем дольше израильские солдаты остаются в ливанских деревнях, тем больше у «Хезболлы» возможностей изображать себя национальным сопротивлением, а не вооруженным инструментом Ирана.
Разрушение домов, гибель гражданских, запрет жителям возвращаться и заявления отдельных крайне правых израильских политиков о возможном присоединении южных территорий работают на пропаганду группировки. То, что она потеряла из-за собственной непопулярной войны, Израиль частично возвращает ей своей оккупационной политикой.
Премьер-министр Биньямин Нетаньяху не может легко изменить курс. Выборы в Израиле назначены на 27 октября 2026 года. Кнессет был распущен 17 июля. Для Нетаньяху любое отступление без очевидного разоружения «Хезболлы» будет представлено соперниками как поражение. еда оппозиции не гарантирует быстрого вывода войск. Коалиционные переговоры в Израиле могут занять недели или месяцы. Ни один будущий премьер не захочет брать на себя ответственность за возвращение армии к границе, если «Хезболла» сохранит ударные возможности.
Израильское присутствие способно стать постоянным. Но постоянная оккупация означает постоянные потери, расходы, международную критику и радикализацию местного населения.
Военная победа начинает превращаться в политическую ловушку.
Иран готов воевать Ливаном до последнего ливанца
После разгрома значительной части руководства «Хезболлы» зависимость организации от Тегерана усилилась. Иранские советники участвуют в восстановлении командной структуры, передаче технологий и определении стратегии.
Для Ирана «Хезболла» остается наиболее ценным зарубежным военным активом. Иракские группировки способны атаковать американские базы. Хуситы угрожают судоходству в Красном море. Но именно ливанская организация десятилетиями создавала непосредственную угрозу территории Израиля.
Тегеран не заинтересован в ее добровольном разоружении. Потеря ливанского ракетного фронта означала бы разрушение важнейшего элемента иранской системы сдерживания.
При этом цена сохранения «Хезболлы» оплачивается не Ираном. Ее платят жители Ливана: разрушенными домами, убитыми родственниками, потерянными рабочими местами, эмиграцией и остановленной экономикой.
Иран может позволить себе долгую игру. Он рассчитывает, что израильское общество устанет от потерь, западные партнеры начнут давить на Иерусалим, а ливанское правительство не решится на внутреннюю войну.
Если переговоры между Ираном и США приведут к размораживанию активов или ослаблению санкций, часть ресурсов может снова направляться на восстановление «Хезболлы», компенсации семьям погибших, покупку вооружений и укрепление политической лояльности.
Группировке не требуется немедленно вернуть довоенные возможности. Ей достаточно пережить нынешний цикл и не отдать оружие. Сам факт сохранения вооруженной структуры после ударов Израиля и давления США будет объявлен победой.
Четыре сценария для Ливана
Первый сценарий: медленное разоружение без большой войны
Это наиболее желательный, но наименее вероятный вариант. Израиль постепенно передает районы ливанской армии. «Хезболла» выводит тяжелое вооружение, сохраняет политическую партию и часть легких вооруженных структур. Набих Берри становится посредником, позволяющим представить процесс не как капитуляцию шиитов, а как государственный компромисс.
Для реализации такого сценария потребуются гарантии безопасности, средства на восстановление шиитских районов, масштабная помощь армии и политическое согласие Ирана. Пока ни одного из этих условий нет.
Второй сценарий: замороженная оккупация
Израиль сохраняет буферную зону, периодически наносит удары и передает ливанской армии отдельные населенные пункты. Бейрут имитирует разоружение, изымая оставленные склады и ограничивая открытое присутствие боевиков. «Хезболла» уходит в подполье, сохраняет оружие севернее контролируемых районов и продолжает атаки беспилотниками.
Это наиболее реалистичный сценарий на ближайшие месяцы. Он не дает мира, но позволяет всем сторонам избегать немедленной большой войны.
Третий сценарий: внутренний взрыв
Правительство под внешним давлением приказывает армии провести масштабные операции против «Хезболлы». Группировка оказывает сопротивление. Столкновения начинаются на юге или в пригородах Бейрута, затем распространяются на другие районы.
Армия рискует расколоться. Суннитские, христианские и друзские партии создают собственные вооруженные структуры. Иран вмешивается через «Хезболлу», Израиль наносит удары, а Сирия становится транзитной территорией для оружия и боевиков.
Это худший сценарий, но его вероятность нельзя считать нулевой.
Четвертый сценарий: региональная сделка
США и Иран договариваются о более широком прекращении войны. Ливан становится частью пакета, включающего иранскую ядерную программу, санкции, безопасность Израиля и судьбу проиранских группировок.
Тегеран может согласиться на ограничение тяжелого вооружения «Хезболлы» в обмен на финансовые и политические уступки. Но полное разоружение своего главного прокси Иран вряд ли примет. Любая формула будет строиться на маскировке возможностей, а не на их окончательном уничтожении.
Ливанское государство должно выиграть мир, которого еще нет
Международные партнеры требуют от Бейрута реформ, борьбы с коррупцией, восстановления банковской системы и разоружения «Хезболлы». Эти требования логичны по отдельности, но вместе образуют почти невыполнимую программу.
Невозможно восстановить государство, пока вооруженная организация самостоятельно принимает решения о войне. Но невозможно разоружить эту организацию, пока государство бедно, коррумпировано, институционально слабо и не способно защитить собственных граждан.
Нельзя требовать от шиитов отказаться от «Хезболлы», не предложив им безопасность, жилье, медицину, школы и политическое представительство. Но нельзя и позволять одной общине удерживать всю страну в заложниках ради оружия, подчиненного иностранной стратегии.
Израиль также должен сделать выбор. Его безопасность не будет обеспечена бесконечным разрушением юга Ливана. Каждая снесенная деревня может ликвидировать склад или туннель, но одновременно создает новое поколение людей, для которых «Хезболла» снова становится единственной силой, обещающей месть.
Соглашение от 26 июня открыло узкий коридор между двумя катастрофами: бессрочной оккупацией и гражданской войной. Но дипломатический документ не способен заменить политическое решение.
Главный вопрос состоит не в том, сдаст ли «Хезболла» ракеты. Вопрос в том, сможет ли Ливан создать государство, которому его граждане добровольно согласятся передать право на оружие, безопасность и войну.
Пока такого государства нет.
Именно поэтому «Хезболла» может проиграть Израилю военную кампанию, лишиться командования, союзников и тысяч бойцов - и все равно сохранить главное. Не ракеты. Не туннели. Не иранские деньги.
Она сохраняет слабость Ливана.
А пока эта слабость остается основой политической системы, разоружение «Хезболлы» будет не технической операцией, а попыткой заново учредить государство. Попыткой, которая либо изменит Ливан, либо окончательно его разрушит.