Угроза перекрыть Баб-эль-Мандеб создает для Эр-Рияда опасную ловушку: путь, который должен был спасти саудовскую нефть от блокады Ормузского пролива, сам оказался под прицелом ракет и беспилотников.
Еще неделю назад новый виток конфликта в Йемене можно было принять за локальную перестрелку на периферии большой ближневосточной войны. Теперь это уже невозможно. Ракетный удар хуситов по югу Саудовской Аравии, угроза атаковать суда, работающие с саудовскими портами, и фактическое начало кампании устрашения в Красном море превратили Йемен из второстепенного фронта в один из ключевых узлов глобального кризиса.
Главная интрига заключается не в том, способны ли хуситы физически запереть Баб-эль-Мандебский пролив. Для этого у них нет ни полноценного флота, ни контроля над обоими берегами, ни возможности установить классическую морскую блокаду. Их реальная сила в другом: они умеют сделать судоходство настолько опасным и дорогим, что страховые компании, судовладельцы и капитаны начнут закрывать пролив собственными решениями.
Именно это уже происходит. После предупреждений хуситов два танкера с саудовской нефтью, предназначенной для Китая и Индии, развернулись в Красном море и направились к Суэцкому каналу, отказавшись идти на юг через Баб-эль-Мандеб. Часть судов стала отключать транспондеры. Так выглядит современная блокада: не цепь военных кораблей поперек пролива, а электронное письмо с угрозой, несколько ракет на стартовых позициях и резкий рост цены риска.
Ракеты по Абхе: перемирие закончилось не там, где его искали
13 июля хуситы объявили об ударе баллистическими ракетами и беспилотниками по международному аэропорту Абхи на юге Саудовской Аравии. Саудовская сторона сообщила о перехвате ракет, направленных в южные районы королевства. Это стало первой заявленной атакой хуситов на Саудовскую Аравию после неформального перемирия, установившегося весной 2022 года.
Однако принципиально важно отделить подтвержденные факты от пропагандистской версии. Хуситы заявили, что действовали в ответ на саудовскую бомбардировку аэропорта Саны. Между тем министерство обороны международно признанного правительства Йемена сообщило, что именно его силы нанесли удар по взлетно-посадочной полосе, пытаясь не допустить посадки иранского самолета. Эр-Рияд поддерживает это правительство, но прямое участие саудовской авиации в ударе публично подтверждено не было. Поэтому формула о «саудовской бомбардировке» остается обвинением хуситов, а не установленным фактом.
Эта деталь меняет политический смысл эпизода. Хуситы использовали удар по аэропорту не просто как повод для ответной акции. Они фактически возложили на Саудовскую Аравию ответственность за любое действие ее йеменских союзников. Иными словами, Эр-Рияду предъявлена новая доктрина коллективной ответственности: если силы международно признанного правительства атакуют хуситов, ответ может последовать по саудовским аэропортам, портам и нефтяным объектам.
Лидер движения Абдель Малик аль-Хуси сформулировал эту логику предельно ясно: аэропорт за аэропорт, порт за порт. Он предупредил, что саудовские нефтяные и стратегические объекты окажутся под ударом в случае дальнейшей эскалации. Это не риторическая импровизация. Хуситы уже доказали, что способны поражать объекты на территории королевства, а саудовское руководство помнит цену даже одного успешного прорыва противовоздушной обороны.
В марте 2022 года удар по распределительному нефтяному терминалу Saudi Aramco в Джидде вызвал пожар в двух резервуарах. Еще более тяжелым предупреждением остается атака 14 сентября 2019 года на объекты в Абкайке и Хурайсе, временно остановившая добычу 5,7 миллиона баррелей в сутки. Хуситы тогда взяли ответственность на себя, хотя США, Саудовская Аравия и ряд европейских стран возложили ее на Иран. Для нынешнего кризиса спор об авторстве вторичен. Главное состоит в том, что связка иранских технологий, разведки, ракет и региональных партнеров способна наносить удар по самому сердцу саудовской нефтяной системы.
Блокада без флота: как страх закрывает пролив лучше мин
20 июля хуситы объявили о морской блокаде Саудовской Аравии и предупредили судоходные компании, что корабли, загружающие или выгружающие саудовскую нефть, могут стать целями. Это расширило конфликт сразу в трех измерениях.
Во-первых, объектом угрозы названы уже не только суда, связанные с Израилем, США или Великобританией. Под удар может попасть весь коммерческий трафик, обслуживающий саудовские порты. Во-вторых, география давления смещается от южной части Красного моря к портовой инфраструктуре самого королевства. В-третьих, хуситы связывают йеменский фронт с американо-иранской войной, превращая Саудовскую Аравию в уязвимого участника конфликта независимо от того, стремится ли Эр-Рияд вступать в него напрямую.
Юридически заявление хуситов о блокаде почти ничего не значит. Военная блокада требует эффективного контроля, уведомления, способности системно пресекать доступ к побережью и соблюдения норм международного гуманитарного права. Ничего подобного движение обеспечить не может. Но рынку не нужна юридически безупречная блокада. Ему достаточно вероятности попадания ракеты в танкер стоимостью десятки миллионов долларов, риска гибели экипажа, разлива нефти и закрытия порта на несколько дней.
Хуситы используют не морскую мощь, а экономику страха. Их ракеты, беспилотники, безэкипажные катера, морские мины и береговые средства наблюдения создают асимметричную модель сдерживания. Один дешевый ударный аппарат вынуждает судовладельца учитывать возможную потерю корабля и груза, страховщика - поднимать премию, а фрахтователя - выбирать между опасным коротким маршрутом и дорогим обходом Африки.
Предыдущая кампания показала, что угроза не является пустой. В 2023-2025 годах хуситы атаковали более ста коммерческих судов. В июле 2025 года были потоплены два торговых корабля, погибли четыре моряка. В августе того же года движение атаковало судно, связанное с Израилем, у побережья Янбу, а в сентябре ракета поразила нидерландское грузовое судно в Аденском заливе, убив одного члена экипажа. После прекращения огня в Газе в октябре 2025 года атаки на коммерческие суда прекратились, но ударный потенциал сохранился.
Поэтому хуситам не требуется ежедневно топить танкеры. Достаточно нескольких демонстративных атак, чтобы судоходные компании начали действовать так, будто пролив уже закрыт. Два развернувшихся саудовских танкера важнее десятка воинственных заявлений: рынок получил первое материальное доказательство того, что угроза влияет на маршруты.
Нефтяной обход Ормуза ведет прямо под хуситские ракеты
Саудовская Аравия десятилетиями строила систему, которая должна была уменьшить зависимость от Ормузского пролива. Ее центральный элемент - нефтепровод Восток-Запад, соединяющий месторождения и перерабатывающие центры на востоке королевства с портом Янбу на Красном море. Общая пропускная способность этой системы достигает 7 миллионов баррелей в сутки, но для экспорта доступно около 5 миллионов: остальной объем необходим внутреннему рынку и саудовским нефтеперерабатывающим предприятиям.
Эта инфраструктура должна была стать стратегической страховкой на случай кризиса в Ормузе. Когда движение через пролив резко сократилось из-за американо-иранской войны, Саудовская Аравия и ОАЭ оказались единственными крупными производителями региона, способными перенаправлять значительные объемы нефти в обход главного узкого места Персидского залива. ОАЭ используют трубопровод к Фуджейре, Саудовская Аравия - маршрут к Янбу.
Но география сыграла злую шутку. Нефть, спасенная от Ормуза, все равно должна пройти через Красное море и Баб-эль-Мандеб, если направляется в Азию. Янбу позволяет вывести сырье к западному побережью королевства, однако не отменяет зависимости от второго пролива. В результате хуситы получили возможность атаковать не основной источник добычи, а запасной путь экспорта, на который Эр-Рияд рассчитывает в момент крупнейшего кризиса.
Это превращает два пролива в единую систему давления. Иран сдерживает судоходство в Ормузе, а хуситы угрожают Баб-эль-Мандебу. Даже если между Тегераном и Саной нет ежедневного оперативного управления, стратегический эффект выглядит согласованным: альтернативный маршрут перестает быть альтернативой.
По данным Управления энергетической информации США, в первом квартале 2026 года через Ормуз проходило около 14,6 миллиона баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки против более 20 миллионов в предыдущие годы. Через Баб-эль-Мандеб в тот же период проходило около 5,4 миллиона баррелей в сутки. Для сравнения: в 2023 году поток через Баб-эль-Мандеб достигал 9,3 миллиона баррелей, после чего атаки хуситов заставили значительную часть судов уйти к мысу Доброй Надежды.
Эти цифры показывают, почему неверно механически складывать доли двух проливов и объявлять, что хуситы способны одномоментно остановить четверть мировой нефтяной торговли. Часть потоков пересекается, часть уже перенаправлена, а часть может быть компенсирована запасами и трубопроводами. Но для рынка решающее значение имеет не арифметика физически потерянных баррелей, а вероятность одновременного сбоя двух маршрутов. Именно коррелированный риск - когда один кризис усиливает другой - создает ценовой шок.
Красное море становится налогом на мировую торговлю
Закрытие Баб-эль-Мандеба не означает полную остановку торговли между Азией и Европой. Суда могут идти вокруг мыса Доброй Надежды. Но этот обход добавляет тысячи морских миль, примерно две недели пути для части маршрутов, увеличивает расход топлива, потребность во флоте, стоимость экипажей, страхование и выбросы. В первой половине 2025 года вокруг мыса уже проходило около 9,1 миллиона баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, что было значительно выше довоенного уровня.
Для нефтяного рынка последствия возникают по цепочке. Удлиняется оборот танкера - значит, то же количество судов может выполнить меньше рейсов. Сокращается доступная тоннажная емкость - растут ставки фрахта. Повышается страховая премия - дорожает каждый баррель. Компании наращивают запасы на случай задержек - усиливается краткосрочный спрос. Спекулятивный капитал добавляет геополитическую надбавку - цена отрывается от текущего баланса добычи и потребления.
Для контейнерной торговли эффект еще шире. Через Суэцкий канал обычно проходит около 12-15 процентов мировой торговли. Баб-эль-Мандеб является южными воротами этого маршрута. Когда перевозчики уходят вокруг Африки, дорожают не только нефть и газ, но и промышленные компоненты, электроника, автомобили, химическая продукция, продовольствие. Сбиваются графики поставок, возникают дефициты контейнеров, компании увеличивают оборотный капитал, а производители снова сталкиваются с проблемой, которую считали пережитком пандемии: товар произведен, но прибывает слишком поздно и слишком дорого.
Особенно уязвима Европа. Для нее Красное море - кратчайшая артерия к азиатским производственным центрам и источникам энергии в Персидском заливе. Азиатские покупатели саудовской нефти также оказываются в сложном положении: груз, отправленный из Янбу, должен либо рискнуть пройти мимо Йемена, либо двинуться на север через Суэц и затем обогнуть Европу и Африку, что экономически абсурдно для поставки в Китай или Индию. Именно поэтому развернувшиеся танкеры стали символом кризиса: они оказались внутри географической ловушки, где каждый выход ведет к дополнительным расходам.
Хуситы понимают эту уязвимость. Их цель необязательно состоит в полном прекращении движения. Рациональнее поддерживать управляемый уровень угрозы, при котором суда продолжают идти, но каждый рейс становится дороже, а политическое давление на Саудовскую Аравию и США накапливается ежедневно.
Саудовская дилемма: ответить нельзя промолчать
Для саудовского руководства новая эскалация опасна не только нефтяными потерями. Она бьет по центральной идее саудовской стратегии последних лет: превратить королевство из государства постоянной войны в центр инвестиций, логистики, туризма, технологий и крупных международных проектов.
После тяжелой кампании в Йемене Эр-Рияд стремился выйти из конфликта. Военное вмешательство, начатое в марте 2015 года, не уничтожило хуситов и не восстановило власть правительства над всей страной. Напротив, движение укрепилось, накопило ракетный арсенал и превратилось в регионального игрока. Неформальное перемирие 2022 года позволило Саудовской Аравии снизить риск ударов по городам и инфраструктуре, а переговоры должны были подготовить политическую дорожную карту.
Теперь у Эр-Рияда три плохих варианта.
Первый - нанести масштабные удары по хуситам. Это продемонстрирует решимость, но почти наверняка приведет к новой ракетной кампании против аэропортов, портов, электростанций и объектов Saudi Aramco. Саудовская противовоздушная оборона способна перехватить значительную часть целей, но ей необходимо защищать огромную территорию. Хуситам достаточно единичного успешного попадания, чтобы вызвать экономический и репутационный эффект.
Второй - ограничиться дипломатическими предупреждениями. Тогда хуситы могут решить, что королевство боится эскалации и готово терпеть постепенное расширение их требований. Слабый ответ повысит цену будущего соглашения и ударит по союзникам Эр-Рияда внутри Йемена.
Третий - попытаться отделить действия международно признанного правительства Йемена от собственной политики и потребовать от партнеров сдержанности. Но это выявит другую проблему: Саудовская Аравия финансирует и поддерживает силы, которые не всегда полностью контролирует, тогда как хуситы считают Эр-Рияд конечным гарантом и конечной целью.
Ситуацию осложняет раздробленность антихуситского лагеря. Президентский руководящий совет, созданный в апреле 2022 года после передачи ему полномочий президентом Абд Раббу Мансуром Хади, остается зависимым от саудовской помощи. Южный переходный совет, долгое время поддерживавшийся ОАЭ, в конце 2025 года резко расширил контроль на юге, а затем его делегация в Эр-Рияде объявила о роспуске движения. Однако сторонники ЮПС в Адене оспорили это решение, и говорить о полном исчезновении южного сепаратизма нельзя.
Для Эр-Рияда это означает, что новая война с хуситами начнется без единого и надежного йеменского партнера. Южные сепаратисты, сторонники единого Йемена, племенные формирования, партия «Ислах» и силы, связанные с ОАЭ, преследуют разные цели. Военная коалиция существует на карте, но политически она расколота.
Хуситы сильны снаружи и уязвимы изнутри
Парадокс движения «Ансар Аллах» состоит в том, что его региональная мощь намного превосходит экономическую устойчивость контролируемой им территории. Хуситы удерживают Сану и северо-запад страны, где проживает примерно 60-65 процентов населения Йемена. Они создали собственную администрацию, силовые структуры, налоговую систему, органы мобилизации и пропаганды. Но основные нефтегазовые районы находятся вне их контроля.
Это делает хуситскую модель власти структурно дефицитной. Движение способно производить и получать оружие, содержать силовой аппарат и мобилизовывать население, но не может обеспечить устойчивую экономику. Зарплаты бюджетникам выплачиваются нерегулярно, базовые услуги деградируют, частный сектор работает под давлением сборов и ограничений, а гуманитарная система зависит от внешнего финансирования.
К марту 2026 года более 18 миллионов жителей Йемена сталкивались с острой нехваткой продовольствия, свыше 2 миллионов детей младше пяти лет страдали от острого недоедания, а около 40 процентов медицинских учреждений работали лишь частично или были закрыты. План ООН требовал 2,16 миллиарда долларов для помощи 12 миллионам человек.
Порт Ходейда остается жизненно важным каналом поставок продовольствия, топлива и гуманитарной помощи на север. Но он одновременно используется хуситами как экономический ресурс и военный узел, поэтому неоднократно становился целью израильских ударов. Повреждение порта, электростанций и аэропорта Саны ухудшает положение гражданского населения, однако не обязательно немедленно лишает движение ракетного потенциала. В этом и состоит жестокая логика войны: инфраструктура, необходимая миллионам людей, разрушается быстрее, чем подпольная военная сеть.
Израиль уже продемонстрировал способность поражать высшее административное руководство хуситов. В августе 2025 года удар по Сане убил премьер-министра хуситского правительства Ахмеда Галеба ар-Рахви и нескольких министров. Но сам лидер движения, военное командование и ключевые ракетные структуры сохранились. Ликвидация чиновников нанесла удар по аппарату управления, однако не обезглавила «Ансар Аллах».
Поэтому утверждение, будто Израиль уничтожил почти все руководство хуситов, преувеличено. Были убиты важные фигуры, но движение сохранило способность наносить удары, мобилизовывать сторонников и принимать стратегические решения. Более того, внешняя атака позволяет ему подавлять внутреннее недовольство под лозунгом сопротивления иностранной агрессии.
Иранский приказ или собственная игра Саны
Называть хуситов простым иранским подразделением удобно, но аналитически недостаточно. Тегеран десятилетиями помогал движению технологиями, оружием, подготовкой, разведывательной информацией и политической поддержкой. Без иранской помощи хуситы вряд ли создали бы столь разнообразный арсенал баллистических и крылатых ракет, ударных беспилотников и противокорабельных средств.
Но зависимость не означает полного подчинения. «Ансар Аллах» имеет собственную социальную базу, племенную структуру, идеологию, историю войн с центральной властью и самостоятельные интересы. Движение ведет переговоры с Саудовской Аравией не только от имени Ирана, но и ради собственного признания, доступа к ресурсам, снятия ограничений и закрепления власти над севером Йемена.
Именно поэтому решение о полномасштабной кампании в Красном море для хуситов не является автоматическим. Вступая в большую войну на стороне Тегерана, они рискуют сорвать потенциальное соглашение с Эр-Риядом, спровоцировать новые удары США и Израиля, потерять портовую инфраструктуру и открыть противникам возможность наступления внутри Йемена.
С другой стороны, отказ поддержать Иран в момент прямой войны ослабит главный источник их военной мощи и ударит по образу движения как части регионального «фронта сопротивления». Кроме того, угроза Саудовской Аравии дает хуситам возможность повысить собственную переговорную цену. Они могут предложить деэскалацию в обмен на экономические уступки, доступ к аэропорту Саны, смягчение ограничений на порты, выплату зарплат и фактическое политическое признание.
Поэтому нынешняя кампания может быть одновременно и иранской стратегией, и самостоятельным хуситским торгом. Тегеран получает второй рычаг против мировой торговли. Хуситы получают шанс принудить Эр-Рияд к соглашению на более выгодных условиях. Эти интересы совпадают, но не идентичны.
Вашингтонский фронт проходит через бензоколонку
Угроза Баб-эль-Мандебу имеет прямое внутриполитическое измерение в США. Федеральные выборы в Конгресс назначены на 3 ноября 2026 года. Республиканцы контролируют обе палаты, но большинство в Палате представителей остается крайне узким, а демократы рассчитывают вернуть контроль как минимум над нижней палатой.
Для президента США Трампа опасность состоит в том, что война, задуманная как демонстрация американской силы, превращается в затяжной конфликт с растущей ценой. Американский избиратель может поддерживать жесткую риторику против Ирана, но значительно хуже воспринимает постоянные расходы, гибель военнослужащих и рост стоимости топлива.
На неделе, завершившейся 20 июля, средняя цена бензина всех сортов в США поднялась до 4,131 доллара за галлон против 3,987 доллара неделей ранее. Brent 21 июля превысила 91 доллар за баррель. Эти цифры еще не означают экономической катастрофы, но политически важна скорость изменения. Избиратель оценивает не сложную структуру нефтяного рынка, а сумму на табло бензоколонки.
Если одновременно нарушено движение через Ормуз и растет угроза в Красном море, Белый дом сталкивается с неприятной дилеммой. Для снижения цен необходимо успокоить рынки и восстановить судоходство. Но для этого придется либо быстро завершить войну с Ираном, либо расширить военные действия против хуситов, либо убедить Саудовскую Аравию пойти на уступки движению, которое Вашингтон считает террористическим.
Каждый вариант политически токсичен. Переговоры могут выглядеть как отступление. Новая операция в Йемене потребует денег, сил противовоздушной обороны, кораблей и авиации, не гарантируя прекращения атак. Давление на Эр-Рияд ради сделки с хуситами подорвет доверие саудовского руководства к США.
Хуситы не способны определить исход американских выборов самостоятельно. Но в условиях узкой партийной борьбы они могут усилить уже существующее недовольство. Несколько недель дорогой нефти, перебои в поставках и новые потери способны превратить далекий пролив у берегов Йемена в фактор голосования в Пенсильвании, Мичигане или Аризоне.
Три сценария: шантаж, двойная блокада или новая йеменская война
Первый и пока наиболее вероятный сценарий - управляемая эскалация. Хуситы продолжат угрожать саудовским портам, периодически запускать ракеты и беспилотники, рассылать предупреждения судоходным компаниям и добиваться роста страховых ставок. При этом они постараются не допустить массовой гибели людей и полного закрытия пролива, чтобы сохранить пространство для сделки. Саудовская Аравия ограничится перехватами, точечными ответами и закулисными переговорами.
Такой сценарий выгоден хуситам: минимальными средствами они получают максимальный политический эффект. Он приемлем и для Ирана, поскольку держит мировой нефтяной рынок в напряжении без обязательного втягивания Тегерана в прямую защиту союзника. Но он крайне опасен своей нестабильностью. Ошибка наведения, попадание в пассажирский объект или гибель большого числа моряков способны разрушить контроль над эскалацией.
Второй сценарий - согласованная кампания двух проливов. Иран усиливает давление в Ормузе, а хуситы переходят от угроз к систематическим атакам на суда, связанные с Саудовской Аравией. Целью становится не физическое закрытие всех маршрутов, а резкое сокращение трафика, рост страховых премий и нефтяных цен, создание дефицита танкеров и политическое давление на США.
Этот вариант нанесет наибольший ущерб мировой экономике. Он заставит Вашингтон и союзников развернуть крупную морскую операцию, расширить удары по Йемену и прикрывать саудовскую инфраструктуру. Но даже мощная коалиция не сможет гарантировать абсолютную безопасность сотен судов и тысяч километров побережья. Защита всегда дороже нападения, особенно когда противник использует мобильные пусковые установки и дешевые беспилотники.
Третий сценарий - возвращение к полномасштабной войне в Йемене. Саудовская Аравия и международно признанное правительство решают, что угрозу невозможно нейтрализовать соглашением, и пытаются ослабить хуситов военным путем. США и Израиль наносят удары по ракетным складам, портам, командным центрам и руководству движения. Антихуситские силы пробуют изменить линию фронта.
Однако этот путь повторяет фундаментальную ошибку кампании 2015 года: предположение, что превосходство в воздухе автоматически преобразуется в политическую победу на земле. Хуситы умеют переживать бомбардировки, рассредоточивать силы и превращать разрушение гражданской инфраструктуры в мобилизационный ресурс. Новая война может уничтожить оставшиеся элементы йеменской экономики, но не гарантирует ликвидации движения.
Существует и четвертый, менее заметный сценарий - большая сделка. Саудовская Аравия соглашается на пакет экономических и политических мер, хуситы прекращают атаки на королевство и судоходство, а Иран использует деэскалацию как часть переговоров с США. Такой вариант рационален, но требует доверия, которого почти нет. Кроме того, любая договоренность, закрепляющая власть хуситов на севере, встретит сопротивление их йеменских противников и может фактически узаконить раздел страны.
Главная мишень - не танкер, а уверенность
Хуситская угроза Баб-эль-Мандебу показывает, как изменилась природа силы на Ближнем Востоке. Небольшое по ресурсам движение, управляющее беднейшей частью разрушенной страны, способно влиять на цену нефти, маршруты мировой торговли, стратегию Саудовской Аравии и американские выборы. Для этого ему не нужно победить флот США, захватить саудовские месторождения или оккупировать пролив.
Ему достаточно разрушить уверенность в безопасности маршрута.
В этом и состоит главный провал прежней региональной архитектуры. США и монархии Персидского залива потратили сотни миллиардов долларов на самолеты, корабли, системы противовоздушной обороны и базы, но не смогли устранить асимметрию, при которой ракета или беспилотник стоимостью в сотни раз меньше защищаемого объекта диктует условия рынку.
Саудовская Аравия оказалась в особенно жесткой ловушке. Ормузский кризис заставляет ее отправлять нефть к Красному морю. Хуситская угроза делает Красное море опасным. Военный ответ грозит новой войной. Сдержанность выглядит слабостью. Сделка укрепляет движение, которое Эр-Рияд десять лет пытался ослабить.
Поэтому происходящее нельзя описывать как обычный обмен ударами между Саудовской Аравией и хуситами. Это борьба за контроль над ценой глобального риска. Иран и его партнеры пытаются доказать, что могут одновременно давить на две главные энергетические артерии региона. США и Саудовская Аравия должны доказать обратное, не разрушив при этом мировую экономику и не втянувшись в еще одну войну без ясного конца.
Баб-эль-Мандеб может остаться формально открытым. Но если танкеры разворачиваются, страховщики отступают, а правительства начинают считать политические потери, пролив уже выполняет функцию закрытого. В XXI веке морские ворота запираются не только минами и кораблями. Иногда их запирает страх - и именно этим оружием хуситы владеют лучше всего.