Ключевой исследовательский вопрос, лежащий в основе настоящего анализа, заключается не в оценке экономической целесообразности конкретного инфраструктурного проекта и не в фиксации очередного дипломатического успеха администрации президента США Трампа. Он значительно глубже и системнее: может ли ограниченный по протяженности, но институционально уникальный транспортный коридор стать инструментом долгосрочного перераспределения власти, суверенитета и стратегических зависимостей на Южном Кавказе, встроив регион в американскую модель управляемой связанности и одновременно вытеснив Россию и Иран из ключевых позиций?
Иными словами, речь идет о проверке гипотезы, согласно которой инфраструктура в XXI веке перестала быть лишь экономическим активом и окончательно трансформировалась в механизм геополитического структурирования пространств, сопоставимый по значимости с военными союзами и режимами безопасности.
Проект TRIPP - «Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания» - представляет собой именно такой случай. Его двадцатисемимильный участок на юге Армении сам по себе не способен изменить глобальные торговые потоки. Однако институциональная конструкция, политический контекст его возникновения и стратегические эффекты выводят проект далеко за рамки классического транспортного коридора. В этом смысле TRIPP следует рассматривать не как инфраструктурный объект, а как элемент формирующегося американского подхода к Евразии, основанного на принципах селективного вовлечения, коммерциализированной дипломатии и точечного подрыва альтернативных центров силы.
С теоретической точки зрения TRIPP вписывается в парадигму так называемой геоэкономической проекции силы, активно разрабатываемой в западной политической науке после глобального финансового кризиса 2008 года. В рамках этой логики контроль над узлами логистики, стандартами транзита, режимами управления инфраструктурой и финансовыми потоками рассматривается как более устойчивый и менее затратный способ влияния, чем прямое военное присутствие. Администрация президента США Трампа, вопреки распространенному мнению о ее изоляционизме, демонстрирует в данном случае высокую степень концептуальной последовательности: TRIPP является не исключением, а примером практического применения этой доктрины.
Южный Кавказ исторически представлял собой пространство пересечения имперских интересов, но в постсоветский период он приобрел дополнительное значение как потенциальный альтернативный коридор между Европой и Азией. До последнего времени это пространство оставалось фрагментированным, конфликтогенным и институционально зависимым от внешних акторов, прежде всего России. Карабахский конфликт, замороженный, а затем вновь активизированный, служил ключевым инструментом поддержания этой зависимости. Именно поэтому любые проекты связанности в регионе неизбежно сталкивались с вопросами безопасности и суверенитета.
TRIPP возник не в вакууме. Его появление стало прямым следствием структурного кризиса прежнего порядка, сложившегося после 1991 года. Неучастие России в активной фазе Карабахской войны 2020 года стало переломным моментом, особенно для Армении. Для Еревана это означало крах базовой предпосылки всей внешнеполитической стратегии последних трех десятилетий - гарантии безопасности в обмен на стратегическую лояльность. С этого момента начался постепенный, но системный поиск альтернатив, кульминацией которого стало согласие на американское посредничество и участие США в критически важной инфраструктуре.
В этом контексте принципиально важно подчеркнуть: TRIPP не является уступкой Армении или Азербайджану. Это взаимосвязанная сделка, в рамках которой каждая сторона решает собственные экзистенциальные задачи. Для Азербайджана речь идет о реализации положения соглашения о прекращении огня 2020 года, обеспечивающего транспортную связанность с Нахчываном. Для Армении - о сохранении формального суверенитета над территорией при одновременном получении внешнего гаранта, не связанного с прежними зависимостями. Для США - о встраивании своего институционального присутствия в чувствительную точку евразийской логистики.
Создание Компании по развитию TRIPP с контрольным пакетом в руках США сроком почти на полвека является ключевым элементом этой архитектуры. В мировой практике подобные схемы встречаются крайне редко и, как правило, применяются в зонах стратегического интереса. Фактически речь идет о квазиконцессии с элементами долгосрочного управления, что обеспечивает Вашингтону не только экономическую отдачу, но и политический рычаг влияния. Такой формат позволяет США выступать не в роли традиционного донора или гаранта безопасности, а в качестве соучастника экономического суверенитета, что качественно меняет характер присутствия.
Экономическая логика проекта дополняет, но не определяет его стратегическое значение. Поддержка Среднего коридора как альтернативы маршрутам через Россию и Иран стала одной из немногих точек консенсуса между США и Европой в условиях фрагментации трансатлантических приоритетов. Рост торговли между Европой и Центральной Азией, особенно в сегментах стратегического сырья, критических минералов и редкоземельных элементов, требует диверсифицированных и политически надежных маршрутов. TRIPP, будучи встроенным в эту цепочку, увеличивает пропускную способность и снижает уязвимость всей системы.
При этом следует избегать упрощенных интерпретаций. TRIPP не отменяет существующих маршрутов и не гарантирует автоматического перераспределения торговых потоков. Его эффективность будет зависеть от совокупности факторов: стабильности в регионе, конкурентоспособности тарифов, институциональной прозрачности и способности противостоять нелегальным схемам, включая обход санкционных режимов. Однако именно здесь проявляется еще одно стратегическое измерение проекта: американское участие повышает стандарты контроля и снижает вероятность использования коридора в интересах третьих сторон, что особенно чувствительно для России и Ирана.
Политическое значение TRIPP для внутренней динамики Армении
Политическое значение TRIPP для внутренней динамики Армении трудно переоценить. В преддверии парламентских выборов 2026 года правительство Пашиняна остро нуждается в осязаемых результатах внешнеполитического разворота. Снижение цен на энергоносители, начало трансграничных поставок, рост инвестиционного интереса - все это формирует нарратив прагматической выгоды мира. Одновременно проект служит фактором сдерживания: отказ от курса на соглашение с Азербайджаном автоматически ставит под угрозу участие США и связанные с ним экономические и политические дивиденды.
Реакция региональных и внешних акторов подтверждает системный характер происходящих изменений. Россия, утратившая монополию на посредничество и безопасность, вынуждена прибегать к асимметричным инструментам - информационным операциям и политическому давлению. Иран, традиционно воспринимающий любые изменения на северной границе как угрозу, демонстрирует заметное снижение способности к активному противодействию. Это не означает принятия нового статус-кво, но указывает на ограниченность ресурсов для его срыва.
В совокупности TRIPP представляет собой пример точечного, но стратегически выверенного вмешательства, позволяющего США одновременно решать несколько задач: укреплять позиции на Южном Кавказе без военного присутствия, поддерживать трансформацию регионального порядка, ослаблять влияние конкурентов и встраивать регион в более широкую евразийскую архитектуру связанности. Его значение выходит далеко за рамки Армении и Азербайджана, затрагивая Центральную Азию, Турцию и Европу.
TRIPP в контексте глобальной конкуренции инфраструктур: институциональная новизна, стратегические риски и пределы устойчивости
Для корректного понимания стратегического значения TRIPP его необходимо рассматривать в более широком контексте глобальной конкуренции инфраструктурных инициатив, которая в последние десять лет стала одной из ключевых форм соперничества великих держав. В отличие от классической военно-политической конфронтации, эта конкуренция разворачивается в сфере стандартов, режимов управления, долгосрочных контрактов и контроля над узлами связанности. В этом смысле TRIPP представляет собой качественно иной инструмент по сравнению с масштабными, но зачастую инерционными проектами предыдущего десятилетия.
Китайская инициатива «Пояс и путь» стала первой попыткой институционализировать инфраструктуру как средство стратегического влияния в Евразии. Однако ее уязвимость заключалась в избыточной масштабности, долговой модели финансирования и слабой адаптации к локальным политическим контекстам. Европейские альтернативы, включая Global Gateway, несмотря на амбициозную риторику, страдают от фрагментации интересов и ограниченной политической воли. На этом фоне американский подход, воплощенный в TRIPP, демонстрирует принципиально иную логику: меньше километров - больше контроля; меньше деклараций - больше институциональной глубины.
Институциональная архитектура TRIPP заслуживает отдельного анализа. Контрольный пакет США в управляющей компании, закрепленный на десятилетия вперед, создает эффект так называемой встроенной гарантии. Это означает, что проект не зависит от смены правительств в Армении, колебаний региональной политики или краткосрочных кризисов. Для Вашингтона это способ заякорить свое присутствие без необходимости постоянного политического вмешательства. Для Еревана - механизм, который одновременно ограничивает и защищает: ограничивает возможность произвольного пересмотра условий, но защищает от внешнего давления со стороны более мощных соседей.
С точки зрения международного права TRIPP формирует гибридную модель суверенитета, в которой формальный территориальный контроль сочетается с делегированием функций управления и регулирования. Подобные конструкции ранее применялись в портах, специальных экономических зонах и международных трубопроводах, однако в случае Южного Кавказа они приобретают особую чувствительность. Регион, традиционно воспринимавший суверенитет в максимально жестких территориальных категориях, фактически переходит к более функциональному его пониманию. Это создает прецедент, способный оказать долгосрочное влияние на политическую культуру и переговорные практики.
Экономическая устойчивость TRIPP, вопреки оптимистичным заявлениям, не является гарантированной. Средний коридор в целом остается более дорогим и сложным по сравнению с маршрутами через Россию, особенно в условиях возможной нормализации части торговых режимов. Кроме того, транскаспийская логистика зависит от погодных условий, пропускной способности портов и согласованности таможенных процедур. В этом смысле TRIPP следует рассматривать не как автономный маршрут, а как элемент портфеля, повышающий общую устойчивость системы за счет диверсификации.
Особого внимания заслуживает риск превращения коридора в канал обхода санкционных режимов. Исторический опыт Южного Кавказа показывает, что регион неоднократно использовался в серых схемах торговли, особенно в периоды усиления санкционного давления на соседние государства. Именно здесь американское участие приобретает критическое значение. Наличие прямого интереса США в управлении и доходах проекта создает стимулы для жесткого комплаенса, прозрачности и координации с европейскими регуляторами. Это отличает TRIPP от многих региональных инициатив, где контроль фактически делегирован слабым институтам.
С геополитической точки зрения TRIPP усиливает структурное давление на Россию - не через прямое противостояние, а через постепенное размывание ее роли как незаменимого посредника. Россия сохраняет значительные рычаги влияния в регионе - военные, экономические, культурные, - однако утрата монополии на транспортную связанность означает потерю одного из ключевых инструментов долгосрочного контроля. Это особенно чувствительно в условиях, когда ресурсы Москвы ограничены, а приоритеты смещены в другие направления.
Иранский фактор представляет собой иной тип риска. В отличие от России, Иран воспринимает изменения на Южном Кавказе преимущественно через призму безопасности и идеологии. Любая инфраструктура, способствующая усилению связей между Азербайджаном, Турцией и Западом, рассматривается в Тегеране как потенциальная угроза. Однако текущая внутренняя уязвимость Ирана, экономическое давление и необходимость избегать прямой конфронтации с США существенно сужают пространство для активных действий. В этом смысле TRIPP реализуется в редком окне возможностей, которое может не сохраниться в долгосрочной перспективе.
Не менее важным является влияние проекта на региональную субъектность. Для Азербайджана TRIPP укрепляет статус ключевого узла Среднего коридора, усиливая его переговорные позиции как по отношению к Европе, так и к Центральной Азии. Для Армении - это шанс трансформироваться из изолированного, конфликтного государства в транзитного актора, встроенного в региональные цепочки добавленной стоимости. Однако этот шанс сопряжен с необходимостью глубоких институциональных реформ, включая модернизацию таможенного администрирования, антикоррупционные механизмы и судебную систему.
В более широком смысле TRIPP демонстрирует, каким образом США могут возвращаться в регионы, где их влияние ранее было ограниченным, не прибегая к классическим инструментам силовой проекции. Коммерциализация внешней политики, характерная для администрации президента США Трампа, в данном случае выступает не как упрощение, а как форма прагматического реализма.
Стратегические выводы и рекомендации
Анализ TRIPP позволяет сделать несколько обобщающих выводов, имеющих значение не только для Южного Кавказа, но и для американской внешней политики в целом.
Во-первых, проект демонстрирует эффективность точечного, институционально насыщенного вмешательства в регионы с высоким уровнем конфликтности. В отличие от масштабных стратегий, TRIPP минимизирует издержки и политические риски, сохраняя при этом высокую стратегическую отдачу.
Во-вторых, TRIPP подтверждает, что инфраструктура в современных условиях является не вспомогательным, а центральным элементом геополитики. Контроль над управлением, стандартами и доходами зачастую важнее контроля над территорией как таковой.
В-третьих, успех проекта напрямую зависит от способности США сочетать коммерческую логику с политической ответственностью. Коммерциализация внешней политики не отменяет необходимости долгосрочного стратегического мышления и готовности к управлению кризисами.
Исходя из этого, можно сформулировать несколько практических рекомендаций:
США целесообразно институционализировать сопровождение TRIPP на межведомственном уровне, увязывая его с политикой в отношении Центральной Азии и Турции.
Необходимо обеспечить максимальную прозрачность и комплаенс проекта, минимизировав риски использования коридора в нелегальных схемах.
Следует рассматривать TRIPP как пилотную модель для других регионов, где прямое военное присутствие нежелательно или невозможно.
Важно увязывать экономическое участие с поддержкой институциональных реформ в Армении, чтобы снизить внутренние риски отката.
Заключение
TRIPP является редким примером того, как ограниченный по масштабу проект способен оказывать системное влияние на региональную архитектуру. Его значение заключается не в километрах рельсов и дорог, а в изменении логики взаимодействия между государствами, инфраструктурой и внешними акторами. Для США это возможность продемонстрировать, что влияние в XXI веке строится не только на силе, но и на способности создавать устойчивые структуры взаимной заинтересованности.
В этом смысле TRIPP - не просто коридор через юг Армении, а прототип новой геоэкономической стратегии, потенциал которой выходит далеко за пределы Южного Кавказа.